Ответственность за заведомо ложный донос и заведомо ложное показание по советскому уголовному праву (стр. 9 )

1 «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1966, № 1, стр. 13.

в свою очередь, привело к грубому нарушению требований, содержащихся в ст. 41 УК РСФСР1.

Существенно повышает общественную опасность заведомо ложного доноса и заведомо ложного показания причинение ими тяжких последствий (п. 4 ст. 39 УК). «Под тяжкими последствиями,— пишет ,— как обстоятельством, отягчающим ответственность, понимается причинение данным преступлением такого ущерба, который сравнительно с другими случаями совершения преступлений того же вида является более крупным или особенно вредоносным»2. Применительно к заведомо ложному доносу и заведомо ложному показанию важно подчеркнуть, что отягчающим обстоятельством можно признать наступление только таких тяжких последствий, которые причинены виновно, т. е. осознавались или должны были быть осознаны субъектом преступления. На это обстоятельство особо акцентируется внимание в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. «О строгом соблюдении законов при рассмотрении судами уголовных дел»: «Вредные последствия, независимо от их тяжести,— говорится в этом постановлении,— могут быть вменены лицу лишь в том случае, если оно действовало в отношении их умышленно или допустило их по неосторожности» 3.

Анализ дел о заведомо ложном доносе и заведомо ложном показании свидетельствует, что тяжкими признаются последствия, когда в результате совершения этих преступлений невиновное лицо в порядке избрания меры пресечения значительное время содержалось под стражей, либо в отношении невиновного лица постановляется приговор с лишением свободы, или лицо, виновное в

1 Поскольку она ранее судима к одному году лишения свободы условно и в течение испытательного срока совершила новое умышленное преступление, в соответствии с п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 01.01.01 г. «О деятельности судов по борьбе с рецидивной преступностью», окончательная мера наказания «во всяком случае должна быть больше той меры, (курсив наш.— М. X.), которая была назначена условно» («Бюллетень Верховного Суда СССР», 1970, № 3, стр. 14—18).

2 . Наказание и его применение. М., «Юридическая литература», 1962, стр. 35.

3 «Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924—1970». Изд-во «Известия», М., 1970, стр. 258.

совершении тяжкого преступления, незаконно оправдывается, получая возможность скрыться от следствия и суда, либо невиновное лицо, неосновательно привлеченное к уголовной ответственности, кончает самоубийством или покушается на него и т. д. На эти обстоятельства, отягчающие ответственность, суды указывали при назначении наказания в отношении 5,3% лжесвидетелей и 7,1 % лжедоносчиков.

Сибаев и Моторкин на предварительном следствии дали заведомо ложные показания о том, что якобы Г. около пивного киоска совершил особо злостное хулиганство. На основании этих заведомо ложных показаний Г. был арестован и находился под стражей 2 месяца и 9 дней. Впоследствии Сибаев и Моторкин были разоблачены в лжесвидетельстве, и дело производством в отношении Г. было прекращено. Назначая им наказание по ч. II ст. 181 УК РСФСР, народный суд в качестве отягчающего обстоятельства учел тот факт, что «Г. на протяжении 2 месяцев и 9 дней находился под стражей, чем понес моральный и материальный вред, и кроме того в этом случае была грубо нарушена социалистическая законность»1.

Оговор заведомо невиновного лица (п. 11 ст. 39 УК) образует отягчающее обстоятельство потому, что создает угрозу применения уголовного наказания к человеку, не виновному в совершении преступления 2. Данное обстоятельство обычно свидетельствует об особо отрицательных моральных качествах преступника, стремящегося снять с себя вину или смягчить ее путем оговора другого лица. Рассматриваемое отягчающее обстоятельство обычно имеет место в тех случаях, когда лицо, виновное в совершении какого-либо преступления, заведомо ложно сообщает в соответствующие органы о том, что это преступление совершено кем-то другим. Оговор может выражаться также в том, что лицо, виновное в совершении преступления, предусмотренного ст. 181 УК РСФСР, заведомо ложно пытается обвинить

1 Архив Чапаевского городского народного суда Куйбышевской области за 1967 г.

2 «Под оговором следует понимать обвинение лицом, совершившим преступление, кого-либо в совершении этого преступления или в соучастии в нем». (Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., «Юридическая литература», 1971, стр. 103).

следователя в принуждении к даче заведомо ложных показаний и т. д. Оговор заведомо невиновного лица крайне отрицательно характеризует личность лжедоносчика и лжесвидетеля и требует применения к ним более строгого наказания.

Особо следует остановиться на таких отягчающих обстоятельствах, как совершение преступления из корыстных или иных низменных побуждений и подстрекательство несовершеннолетних к совершению преступления или привлечение несовершеннолетних к участию в преступлении. Как известно, совершение заведомо ложного доноса и заведомо ложного показания из корыстных побуждений является квалифицированным видом рассматриваемых преступлений. Подстрекательство несовершеннолетних к совершению заведомо ложного доноса и заведомо ложного показания или привлечение несовершеннолетних к участию в этих преступлениях, когда эти действия связаны с искусственным созданием доказательств обвинения, также образуют квалифицированный вид этих преступлений. В связи с этим на практике возникает вопрос: могут ли эти обстоятельства учитываться в качестве отягчающих при назначении наказания, если они учтены в диспозиции статьи закона в Качестве квалифицирующего признака состава? В юридической литературе по этому вопросу высказываются противоположные мнения. Одни авторы считают, что в подобных случаях указанные обстоятельства не могут быть учтены в качестве отягчающих при назначении наказания, ибо они уже учтены законодателем в санкции статьи, а одно и то же обстоятельство не может учитываться дважды '. Другие, напротив, считают, что в тех случаях, когда степень выраженности этих обстоятельств значительная, они могут учитываться вместе с тем и в качестве обстоятельства, отягчающего

1 См.: Советское уголовное право Общая часть. М., 1952, стр. 371; . Состав преступления по советскому уголовному праву. М., 1951, стр. 325; Комментарий к Уголовному кодексу Белорусской ССР. Минск, «Беларусь», 1966, стр. 92; Научный комментарий судебной практики за 1969 г. М., «Юридическая литература», 1970, стр. 156 и др.

ответственность при назначении наказания 1. Последняя точка зрения нам представляется правильной. Степень выраженности этих обстоятельств не является одинаковой во всех случаях. Игнорировать это при назначении наказания — значит вступать в противоречие с социалистическим правосознанием и принципом индивидуализации наказания в целом.

Шамсиева заведомо ложно сообщила прокурору о том, что А. изнасиловал ее 10-летнюю дочь В. В целях искусственного создания доказательств обвинения она внушила дочери дать на следствии и в суде заведомо ложное показание о том, что ее изнасиловал А. Хотя искусственное создание доказательства обвинения учтено в ч. II ст. 180 УК РСФСР в качестве квалифицирующего признака состава, народный суд при назначении наказания (она была приговорена к лишению свободы сроком на один год и шесть месяцев), наряду с другими обстоятельствами, сослался на то, что виновная подстрекала малолетнюю дочь к совершению преступления и привлекла ее к участию в заведомо ложном доносе2. Такая практика нам представляется правильной, ибо одно дело, когда виновный просто искусственно создает доказательства обвинения, к примеру, уговаривает взрослое лицо к даче заведомо ложных показаний, другое — когда он вовлекает в это дело несовершеннолетних. Вполне естественно, что при прочих равных условиях наказание во втором случае должно быть назначено более суровое.

Позиция советского уголовного законодательства в отношении перечня обстоятельств, отягчающих ответственность, не оставалась неизменной.

Перечень отягчающих обстоятельств в УК РСФСР 1926 г. не был исчерпывающим. Новое уголовное законодательство пошло по другому пути, предусмотрев исчерпывающий перечень отягчающих обстоятельств.

1 См.: . Индивидуализация наказания по советскому уголовному праву.— Сб. «Применение наказания по советскому уголовному праву». Изд-во МГУ, 1958, стр. 73; цова, Б. А. К у р и н о в. Отягчающие и смягчающие обстоятельства, учитываемые при определении меры наказания.— Там же, стр. 94; ко в. Повторность преступлений. Изд-во КГУ, 1970, стр. 149.

2 Архив Зилаирского районного народного суда Башкирской АССР за 1969 г.

Анализ судебной практики показывает, что решение этого вопроса в действующем законодательстве не совсем удачно, оно не оправданно ограничивает деятельность суда по индивидуализации наказания. Видимо, этим можно объяснить то, что суды учитывают и такие отягчающие обстоятельства, которые прямо не предусмотрены в ст. 39 УК РСФСР. Например, суды в отдельных случаях признают отягчающим обстоятельством неоднократное заведомо ложное показание по одному конкретному делу, нахождение обвиняемого в бегах после предъявления обвинения и избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде, стремление лжесвидетеля выгородить лицо, совершившее тяжкое преступление, систематическое нарушение виновным трудовой дисциплины или общественного порядка, привлечение его к дисциплинарной и административной ответственности, уклонение от общественно-полезного труда, неправильный образ жизни и др. Подобная практика формально противоречит требованиям ст. 39 УК РСФСР. Но вместе с тем было бы нецелесообразно лишать суд права учесть в качестве отягчающих обстоятельства, не указанные в законе. Видимо, не следует давать в законе исчерпывающий перечень обстоятельств, отягчающих ответственность 1. Целесообразно было бы дополнить ст. 39 УК РСФСР нормой, аналогичной содержащейся в ст. 38 УК РСФСР, а именно указать, что «при назначении наказания суд может признать отягчающими ответственность и другие обстоятельства». Воспитательное значение наказания определяется прежде всего тем, насколько оно является справедливым, т. е. определено с учетом всех обстоятельств дела.

К сожалению, суды при вынесении приговора и назначении лжедоносчику и лжесвидетелю наказания не всегда указывают, какие конкретные обстоятельства, свидетельствующие о характере и степени общественной опасности преступления, а также личности виновного, были учтены.

Наши исследования показали, что в 39,5% случаев о лжесвидетельстве и 10,7% о лжедоносе в приговорах

1 Такое же мнение высказано , См. . Автотранспортные преступления М, 1970, стр. 220—221.

вообще не содержалось никаких указаний о смягчающих или отягчающих обстоятельствах, принятых судом во внимание при постановлении приговора. Во всех этих случаях суды практически не обосновали назначение того или иного вида и размера наказания, что является грубым нарушением требований, содержащихся в ст. 314 УПК РСФСР. Но дело не только в этом. Более важным представляется другое. Вынесенное с таким нарушением наказание является неубедительным. В ряде случаев это приводит к назначению наказания, не соответствующего тяжести совершенного преступления и личности осужденного.

Алкин с целью выгородить Г., преданного суду за кражу велосипеда, дал в судебном заседании заведомо ложное показание, утверждая, что Г. не похищал велосипеда, а взял его у своего знакомого. Назначая Алкину за заведомо ложное показание условное осуждение, народный суд не принял во внимание и не отразил в приговоре то, что он характеризовался исключительно отрицательно: пьянствовал, совершал прогулы, систематически нарушал общественный порядок, замечался в кражах и на неоднократные меры, принимаемые к нему в административном, дисциплинарном и общественном порядке, не реагировал. Дело закончилось тем, что Алкин в день провозглашения приговора об условном осуждении сколотил преступную группу и совершил грабеж, за что был осужден к четырем годам лишения свободы1.

По каждому уголовному делу о лжедоносе и лжесвидетельстве должны учитываться все смягчающие и отягчающие обстоятельства. К этому обязывает ст. 20 УПК РСФСР, устанавливающая принципы всестороннего полного и объективного исследования всех обстоятельств дела. И поэтому следует считать вынесенным с нарушением ст. 314 УПК РСФСР тот приговор, где не указаны ни отягчающие, ни смягчающие обстоятельства или подчеркиваются лишь одни отягчающие обстоятельства. В приговоре должны найти отражение ответы на вопросы, почему и как именно каждое из этих обстоятельств принимается в расчет и сказывается на назначении

1 Архив Зеленодольского городского народного суда ТАССР за 1969 г.

наказания, почему именно некоторые из них не признаются существенными или вообще отвергаются. Только такой приговор может быть признан законным и обоснованным, а также убедительным не только для суда, но и для осужденного и присутствующих в зале судебного заседания.

§ 2. ИНЫЕ МЕРЫ БОРЬБЫ С ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫМ ДОНОСОМ И ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫМ ПОКАЗАНИЕМ

Программа КПСС подчеркивает, что в укреплении законности и правопорядка все более важную роль должна играть общественность, которая призвана содействовать государственным органам и вместе с ними заботиться об охране законности и предупреждении правонарушений. «Укрепление законности,— подчеркивалось 4 на XXIV съезде КПСС,— это задача не только государственного аппарата. Партийные организации, профсоюзы, комсомол обязаны делать все, чтобы обеспечить строжайшее соблюдение законов, улучшить правовое воспитание трудящихся»1.

Однако, как показали наши исследования, в борьбе с лжесвидетельством и лжедоносами, в предупреждении этих преступлений недостаточно используется сила общественного воздействия. Суды почти не организуют выездных заседаний по делам данной категории. Редко привлекаются по этим делам общественные обвинители, почти не публикуются в местной и республиканской печати отчеты и сообщения о делах, рассмотренных по обвинению в лжедоносе и лжесвидетельстве, слабо разъясняется населению общественная опасность рассматриваемых преступлений2. Между тем роль общественности в борьбе с этими преступлениями недооценивать нельзя.

1 Материалы XXIV съезда КПСС. М., Политиздат, 1971, стр. 80—81.

2 По данным обобщения, проведенного Прокуратурой РСФСР, видно, что из 115 изученных дел о лжесвидетельстве лишь одно рассмотрено в выездном процессе, только в одном участвовал общественный обвинитель и лишь в семи обвинение было поддержано прокурорами (Интервью дает Прокурор РСФСР. Слово перед судом — «Советская Россия» за 7 января 1968 г).

Зеленодольский городской народный суд Татарской АССР возбудил дело против А., которая по делу П., обвинявшегося в грабеже, дала в суде заведомо ложное показание. При предъявлении обвинения на предварительном следствии А. виновной себя не признала. Однако при обсуждении представления следователя по месту ее работы под влиянием общественности осознала свою вину, раскаялась и в судебном заседании вела себя искренне и сообщила суду правдивые показания. Такое влияние общественности нельзя не приветствовать1. Делу предупреждения лжесвидетельства во многом может способствовать повышение культуры в работе органов дознания, предварительного следствия и гудов. Низкая культура самих участников уголовного процесса, обстановка нервозности и другие обстоятельства нередко порождают факты лжесвидетельства. Заведомо ложные показания свидетеля или потерпевшего иногда даются именно в результате реакции свидетеля на нетактичное отношение к нему со стороны работников дознания, следствия и суда2. Встречаются, к сожалению, такие ^юристы», которые позволяют себе обрывать свидетеля, высмеивать его, в непозволительной форме выражать ему недоверие. В отдельных случаях лжесвидетельство вызывается неправильными методами дознания и следствия. Так, по делу братьев Ф. работники милиции и прокуратуры Чувашской АССР Г. и Н. (привлеченные впоследствии к уголовной ответственности) дошли до того, что сами вынуждали свидетелей говорить неправду. На основании заведомо ложных показаний свидетелей братья Ф. дважды приговаривались к смертной казни за якобы умышленное убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах. Между тем настоящий

1 Архив Зеленодольского городского народного суда Татарской АССР за 1967 г.

2 Ратинов, когда он указывает, что «неправильное отношение к правоохранительным органам некоторых граждан формируется порой из-за тактически неоправданного и некорректного обращения следователей и судей со свидетелями: многократные, без необходимости вызовы, длительное и томительное ожидание допроса, приглашение в неудобное для свидетеля время, пренебрежение к его служебным и семейным обязанностям, неуважительный тон и т. д» (А. Ратинов. Лжесвидетельство и борьба с ним.— «Социалистическая законность», 1974, № 5, стр. 32)

убийца в это время был на свободе и продолжал совершать преступления 1.

Организация хорошо продуманных выездных процессов, мобилизация общественного мнения против лжедоносчиков и лжесвидетелей, разъяснение вреда и общественной опасности этих деяний среди трудящихся, неуклонное соблюдение норм УПК при допросе свидетелей будут способствовать искоренению указанных преступлений 2.

Следовало бы в этих целях пересмотреть и усовершенствовать саму процедуру предупреждения свидетелей и потерпевших об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. Представляется, что это надо делать в более торжественной форме, с тем чтобы сама процедура предупреждения оставляла у лица, призываемого в качестве свидетеля, глубокий психологический след и убеждала его в необходимости быть правдивым н искренним, вызывала желание помочь органам правосудия правильно разобраться в деле. Возможно, в законе следует предусмотреть присягу или клятву свидетеля и потерпевшего перед судом, а для случаев предупреждения на предварительном следствии и дознании оставить существующий порядок 3.

1 Интервью дает прокурор РСФСР. Слово перед судом.— «Советская Россия» за 7 января 1968 г.

2 Многие судьи, как показало проведенное нами изучение, отмечают, что лжесвидетельству в какой-то мере способствует отсутствие в судах специальной комнаты для свидетелей, ибо находящиеся на свободе подсудимые или их родственники либо близкие знакомые оказывают влияние на свидетелей и потерпевших, нередко понуждая их к лжесвидетельству. Поэтому своевременное и точное выполнение Постановления Совета Министров СССР от 01.01.01 г., предусматривающего обеспечить в течение 1970—1975 гг. все суды помещениями, отвечающими требованиям отправления правосудия, поможет устранить эти недостатки, способствующие лжесвидетельству.

3 Г. 3. Анашкин по этому вопросу писал следующее: «...свидетелям следовало бы давать суду государственную присягу: говорить правду и только правду. Причем содержание этой присяги должно быть таким, чтобы оно оказывало на свидетеля эмоциональное воздействие, призывающее человека рассказать правдиво обо всем им виденном и услышанном, вопреки обстоятельствам личного порядка». (Г. 3. Анашкин. Свидетель и правосудие.— «Известия» за 28 февраля 1969 г.; его же. Суд народный.— «Литературная газета» за 19 января 1972 г.). В интервью Прокурора РСФСР указывалось, что торжественное обязательство, в котором содержалось

Закон, как известно, дает достаточно широкие возможности для решительной борьбы с лжесвидетельством. Однако не всегда еще органы предварительного следствия и суды в полной мере используют силу закона и привлекают к ответственности лжесвидетелей, и это нередко создает атмосферу безнаказанности. Можно привести немало примеров из практики, когда следствие и суд проходят мимо фактов заведомо ложного показания1, Не реагируя на них, суд и следствие не показывают пример должного уважения к закону2. Да и у присутствующих в судебном заседании людей могут появиться сомнения в том, что за ложь перед следствием и судом от ответственности не уйти.

Так, на основании показаний потерпевшего С., данных на предварительном следствии, Алешин был предан суду по обвинению в злостном хулиганстве и до суда содержался под стражей. В судебном заседании потерпевший безмотивно изменил свои показания и заявил, что Алешин в магазине ни к тому не приставал, нецензурно не выражался, удары ему не наносил, оконное стекло не разбивал. Приговором суда Алешин был оправдан и из-под стражи освобожден. Оправдательный приговор в порядке надзора был отменен Президиумом Верховного суда Татарской АССР, и дело было направлено на дополнительное следствие. В ходе дополнительного следствия было установлено, что С. в судебном заседании дал заведомо ложное показание «из жалости к Алешину и по легкомыслию, неправильно понимая смысл ответственности за дачу заведомо ложных показаний». При вторичном рассмотрении дела Алешин был признан

бы не только предупреждение об уголовном наказании, но и напоминание о моральной ответственности, принесло бы большую помощь правосудию. (Интервью дает Прокурор РСФСР. Слово перед судом.— «Советская Россия» за 7 января 1968 г.). О необходимости введения гражданской присяги высказался также А. Ратинов (Свидетель. За «круглым столом».—«Социалистическая законность»,

1973, № 7, стр. 75).

1 Проведенный нами опрос судей Татарской АССР показал, что, по неполным данным, суды не реагировали на факты заведомо ложного показания свидетеля или потерпевшего в 24,8% случаев.

2 При анкетировании один судья на вопрос, чем объясняется, что суд не реагирует на заведомо ложное показание, ответил: «Только тем, что председательствующему по делу не хватает времени на лишнюю работу» (курсив наш.— М. X.).

виновным в совершении злостного хулиганства и по ч. II ст. 206 УК РСФСР осужден к 2 годам лишения свободы1. Однако ни органы следствия, ни суд не реагировали на заведомо ложное показание потерпевшего С., хотя его действиями социалистическому правосудию был причинен значительный вред: незаконно было оправдано лицо, совершившее тяжкое преступление.

Чем же объясняется, что суды, сознавая всю вредность лжесвидетельства, на практике не проявляют должной активности в борьбе с этими общественно опасными действиями? Нам представляется, что это объясняется разными причинами. Тут, очевидно, допускается определенная недооценка значения борьбы с заведомо ложными показаниями и сказывается своего рода сила прецедента —«так, мол, уж повелось». Другой причиной, на наш взгляд, является утилитарный подход судов к рассмотрению дел. Ведь нередко дача отдельными свидетелями или потерпевшими заведомо ложных показаний не оказывает существенного влияния на рассмотрение дела, ибо истина по делу рано или поздно устанавливается другими доброкачественными доказательствами. В таких случаях суд, считая основную задачу — уяснение существа дела, установление истины и вынесение справедливого, обоснованного и законного приговора — выполненной, не обращает внимание на заведомо ложное показание свидетеля или потерпевшего.

Несомненно, такая беспринципная позиция не может быть оправданной. Нельзя забывать о том, что советский суд не только и не столько призван карать, сколько воспитывать советских людей в духе честного отношения к труду, точного исполнения законов и уважения к правилам социалистического общежития (ст. 20 УК РСФСР). Своим решением суд воспитывает не только тех, кого наказывает, но и тех, кто присутствует в зале судебного заседания. Поэтому ни один факт лжесвидетельства не должен оставаться без должного реагирования следствия и суда. Если по обстоятельствам дела и с учетом личности лжесвидетеля привлечение его к уголовной ответственности окажется нецелесообразным,

1 Архив Куйбышевского районного народного суда Татарской АССР за 1971 г.

следствие и суд должны сообщить об этом по месту работы или учебы лжесвидетеля для обсуждения его поведения в товарищеском суде, коллективе трудящихся или общественной организации. Мы вовсе не ратуем за то, чтобы каждого, кто дал неправильные показания следствию или суду, обязательно привлекать к уголовной ответственности. Важно реагировать на каждый случай лжесвидетельства1. В известной статье «Бей, но не до смерти» писал: «Давно уже сказано, что предупредительное значение наказания обусловливается вовсе не его жестокостью, а его неотвратимостью. Важно не то, чтобы за преступление было назначено тяжкое наказание, а то, чтобы ни один случай преступления не проходил нераскрытым» 2. Действующее законодательство (ст. ст. 2 и 3 УПК РСФСР) также требует, чтобы в каждом случае обнаружения признаков преступления были приняты все меры к быстрому и полному его раскрытию, чтобы каждый совершивший преступление был подвергнут справедливому наказанию и ни один невиновный не был привлечен к уголовной ответственности и осужден. Следовательно, обеспечение принципа неотвратимости наказания предполагает, с одной стороны, обязанность соответствующих должностных лиц принимать все меры к безусловному раскрытию каждого преступления, выявлению и наказанию виновных, а с другой— установление гарантий, исключающих привлечение к уголовной ответственности невиновных.

1 Проведенный нами опрос народных судей Татарской АССР показал, что по делам, по которым суды реагировали на лжесвидетельство, в отношении 46,6% лиц, давших заведомо ложное показание в 1968—1969 гг., возбуждено уголовное дело по признакам ст. 181 УК РСФСР и в отношении 53,4% лжесвидетелей вынесено частное определение для обсуждения в коллективах трудящихся, общественных организациях и товарищеских судах. В 1968—1969 гг. из оконченных следственными органами Татарской АССР уголовных дел 84% направлено для рассмотрения в народные суды, 10% лжесвидетелей освобождено от уголовной ответственности в порядке ст. 51 УК РСФСР с передачей дела в товарищеский суд, 4% освобождено от уголовной ответственности в порядке ст. 52 УК РСФСР с передачей виновных на поруки и 2% дел прекращено в соответствии с п. 2 ст. 5 УПК РСФСР за отсутствием в деянии состава преступления.

2 В. И. Л е н и н. Поли. собр. соч., т. 4, стр. 412.

§ 3. ПРОЦЕССУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ БОРЬБЫ С ЗАВЕДОМО ЛОЖНЫМИ ПОКАЗАНИЯМИ

Эффективность борьбы с заведомо ложными показаниями во многом зависит от правильного понимания работниками следствия и суда особенностей производства по делам этой категории.

Первый вопрос, по которому нет полной ясности, заключается в следующем: на какой стадии уголовного процесса может быть возбуждено дело о лжесвидетельстве. В литературе по этому вопросу нет единого мнения. Ряд авторов считает, что право возбуждать дело о лжесвидетельстве в принципе принадлежит только суду при постановлении приговора1. При этом обычно делается ссылка на ч. III ст. 256 УПК РСФСР, согласно которой «возбуждение дела в отношении свидетеля, потерпевшего или эксперта, давших заведомо ложное показание или заключение, может иметь место лишь одновременно с постановлением приговора». Указывается также, что до тех пор, пока дело, по которому свидетель дал показания, не получило окончательного разрешения, нельзя сделать окончательный вывод о ложности или истинности этих показаний. В этом случае, как полагают указанные авторы, привлечение свидетеля за лжесвидетельство в ходе предварительного следствия означало бы предрешение результатов рассмотрения дела, по которому свидетель давал показания. В соответствии с этим делается вывод, что во время предварительного следствия следователь не может привлечь свидетеля к уголовной ответственности за лжесвидетельство.

Другие авторы, напротив, полагают возможным привлечение к уголовной ответственности за лжесвидетельство как на предварительном, так и на судебном

1 См.: . Свидетельские показания в советском уголовном процессе. М., Госюриздат, 1955, стр. 56—57; М. С. С т р ог о в и ч. Курс советского уголовного процесса. М., Изд-во АН СССР, 1958, стр. 315—316; его же. Курс советского уголовного процесса, т. 2. М., «Наука», 1970, стр. 105—107; . Советский уголовный процесс. М., «Юридическая литература», 1962, стр. 403; 3. С а р б а е в. Ответственность за ложное показание.— «Известия АН Казахской ССР». Серия общественных наук. Вып. 6, Алма-Ата, 1965, стр. 32—37; его же. Ответственность за лжесвидетельство. — «Социалистическая законность», 1965, № 5, стр. 74—76.

следствии1. Эта позиция нам представляется более предпочтительной. Ссылка на то, что закон запрещает возбуждать дело в отношении лжесвидетеля в стадии предварительного следствия, несостоятельна. Ст. 256 УПК РСФСР помещена в главе XXI, определяющей общие условия судебного разбирательства. Поэтому содержащиеся в этой главе правила предназначены регулировать именно судебное разбирательство, а не стадию возбуждения дела, дознания и предварительного следствия. В то же время в уголовно-процессуальном законодательстве нет особых указаний о порядке возбуждения дел о лжесвидетельстве в стадии возбуждения дела, дознания и предварительного следствия. Приведенные соображения дают основание прийти к выводу, что вне судебных стадий дела о лжесвидетельстве могут возбуждаться в общем порядке, о чем говорят и данные судебной практики.

По данным нашего исследования дела о лжесвидетельстве были возбуждены:

Дело возбуждено

Наименование административно - следователем или
территориальной единицы судом прокуром

А. В отношении свидетелей

Татарская АССР 93,8% 6,2%

Башкирская АССР 83,3% 16,7%

Кабардино-Балкарская АССР 90% 10%

Куйбышевская область 93,3% 6,7%

Б. В отношении потерпевших

Татарская АССР 100% —

Башкирская АССР 71,4% 28,6%

Кабардино-Балкарская АССР — —

Куйбышевская область 81,5% 18,5%

1 См.: . Ответственность за заведомо ложное показание.— «Советская юстиция», 1963, № 5, стр. 16, А М. Л арин

Как видно, значительная доля дел о заведомо ложном показании была возбуждена следственно-прокурорскими органами.

Подобное решение вопроса представляется правильным. Такой порядок возбуждения дел о лжесвидетельстве вполне отвечает целям быстроты раскрытия преступлений, изобличения виновных и эффективности предварительного расследования. Отступление же от этого порядка создает крайне неблагоприятные условия для установления истины, снижает эффективность предварительного расследования и воспитательное воздействие уголовного судопроизводства1.

справедливо указывает, что предусмотренный ч. III ст. 265 УПК РСФСР порядок возбуждения дела о лжесвидетельстве является правильным лишь для случаев, когда обстоятельства, указывающие на заведомо ложное показание свидетеля или потерпевшего, установлены при судебном разбирательстве. В то же время правила, предусмотренные ч. III ст. 256 УПК РСФСР, неприемлемы в тех случаях, когда уже на предварительном следствии достоверно были установлены данные о даче заведомо ложных показаний 2.

Органами следствия уголовное дело в отношении лжесвидетеля может быть возбуждено и в случае прекращения уголовного дела, по которому лицо, призванное в качестве свидетеля или потерпевшего, дало на предварительном следствии заведомо ложное показание. Прекращение на предварительном следствии уголовного

Борьба с лжесвидетельством — существенная гарантия истины в уголовном процессе.— «Советское государство и право», 1969, № 6, стр. 88; А. А Шатров. Некоторые особенности возбуждения уголовного дела за дачу заведомо ложных показаний.— Вопросы борьбы с преступностью. М., 1971, вып. 13, стр. 84.

1 Заслуживает внимания предложение А, Ратинова о том, что, возможно, при окончании расследования следует выделять материалы о таких лжесвидетелях и принимать по ним решения после рассмотрения основного дела судом либо, анализируя и оценивая ложные показания в обвинительном заключении, ставить перед судом вопрос об ответственности лжесвидетеля в зависимости от окончательной оценки доказательств по делу (А. Ратинов. Лжесвидетельство и борьба с ним.— «Социалистическая законность», 1974, № 5, стр. 33—34).

2 См.: . Борьба с лжесвидетельством — существенная гарантия истины в уголовном процессе.— «Советское государство и право», 1969, № 6, стр. 88.

дела в порядке ст. ст. 208 и 209 УПК РСФСР не исключает возможности привлечения свидетеля или потерпевшего за лжесвидетельство по ст. 181 УК РСФСР после того, как состоялось прекращение того дела, по которому свидетель или потерпевший дали заведомо ложные показания.

На основании показаний свидетеля Моторкина и потерпевшего Сибаева гр-ну Г. было предъявлено обвинение в совершении злостного хулиганства, и он был заключен под стражу, где содержался более двух месяцев. В процессе расследования было установлено, что Моторкин и Сибаев дали заведомо ложное показание. Поэтому дело в отношении Г. было прекращено, a Моторкин и Сибаев постановлением следователя были привлечены к уголовной ответственности за лжесвидетельство 1.

Если исходить из первой точки зрения, то привлечение их к уголовной ответственности было бы невозможно.

Ст. 384 УПК РСФСР называет в числе оснований для возобновления уголовного дела по вновь открывшимся обстоятельствам такое обстоятельство, как установленная вступившим в законную силу приговором' суда заведомая ложность показаний свидетеля2. К сожалению, в подобных случаях суд, оценивая доказательства, не распознает заведомую ложность показаний свидетеля или потерпевшего и поэтому при постановлении приговора бывает лишен возможности возбудить дело в отношении свидетеля или потерпевшего за заведомо ложное показание. В такой ситуации против лиц, давших заведомо ложное показание, дело, по общему

1 Архив Чапаевского городского народного суда Куйбышевской области за 1967 г.

2 В п. I ст. 384 УПК РСФСР речь идет о заведомо ложных показаниях свидетеля или заключении эксперта, а равно заведомой ложности перевода, повлекших за собой постановление необоснованного или незаконного приговора, но ничего не сказано о заведомо ложных показаниях потерпевшего. Поскольку в соответствии со ст. 69 УПК РСФСР показания потерпевших являются самостоятельным видом доказательств, а ст. 181 УК РСФСР предусматривает уголовную ответственность потерпевших за дачу заведомо ложных показаний, было бы целесообразно внести в ст. 384 УПК РСФСР соответствующее дополнение. Более удачной в этом отношении является редакция ст. 433 УПК Литовской ССР, которая предусматривает в качестве таких оснований заведомую ложность показаний свидетеля или потерпевшего либо заключения эксперта, а равно ложность других доказательств.

правилу, может быть возбуждено прокурором или следователем.

Судебная практика знает случаи, когда суд при рассмотрении дела, располагая данными о заведомо ложном показании свидетеля или потерпевшего на предварительном следствии или в судебном заседании, не реагирует на это и не обсуждает вопроса о возбуждении дела в отношении лжесвидетеля. Нам представляется, что в подобных случаях прокурор вправе возбудить дело о лжесвидетельстве.

Овечкин был предан суду по обвинению в том, что он нанес потерпевшей Феоктистовой удар по губам, порвал на ней кофту, бросил в нее утюг, грозил убийством. В судебном заседании потерпевшая отказалась от показаний, данных на предварительном следствии, и пояснила суду, что Овечкин в отношении нее никаких хулиганских действий не совершал. На основании показаний Феоктистовой Овечкин был оправдан. После вступления оправдательного приговора в законную силу в отношении Феоктистовой прокурором было возбуждено уголовное дело о лжесвидетельстве. В ходе расследования выяснилось, что при рассмотрении дела по обвинению Овечкина в суде Феоктистова дала заведомо ложное показание. Свой поступок она пояснила жалостью к детям Овечкина, а также тем, что подумала, что за заведомо. ложное показание ее могут лишь оштрафовать1. На наш взгляд, в данном случае правильно было возбуждено дело по ст. 181 УК РСФСР. Такое решение вопроса соответствует требованию п. 6 ст. 108 УПК РСФСР, согласно которому одним из поводов к возбуждению уголовного дела является непосредственное обнаружение следователем или прокурором признаков преступления.