Ответственность за заведомо ложный донос и заведомо ложное показание по советскому уголовному праву (стр. 2 )

2 Уголовное право. Часть Особенная. М., Госюриздат, 1966, стр. 421.

по борьбе с преступностью либо сами в тесном контакте с другими государственными органами и общественными организациями непосредственно осуществляют борьбу с преступностью1.

Таким образом, рассматриваемое преступление с объективной стороны состоит в сообщении заведомо ложных сведений о совершении преступления как судебно-следственным органам, так и другим государственным и общественным организациям, призванным осуществлять меры по борьбе с правонарушителями и преступностью.

Ложный донос может быть совершен только путем активных действий. Совершение этого преступления в результате бездействия невозможно. Заведомо ложное сообщение о преступлении может быть устным или письменным. Оно может быть передано лично, через другое лицо либо с использованием средств связи (почта, телеграф, телефон и т. д.). Форма и способ совершения заведомо ложного доноса для состава рассматриваемого преступления значения не имеют.

Определенную сложность представляет вопрос о содержании заведомо ложного доноса. Как известно, Уголовный кодекс РСФСР 1926 г., в отличие от УК 1922 г., в статье о заведомо ложном доносе не содержал указания на обвинение в преступлении. Это прежде всего порождало вопрос относительно содержания заведомо ложного сообщения, которое образует состав преступления, предусмотренный ст. 95 УК РСФСР. Поскольку ч. Пет.95 УК РСФСР 1926г. предусматривала ответственность за ложный донос, соединенный с обвинением в тяжком преступлении, в теории и судебной практике руководствовались тем, что ч. I ст. 95 УК имеет в виду заведомо ложный донос с обвинением в простом, т. е. не тяжком преступлении2.

Отсутствие в законе непосредственного указания на обвинение в преступном деянии порождало противоречивое понимание вопроса о том, возможен ли

1 «Если товарищеский суд при рассмотрении дела придет к убеждению в необходимости привлечения правонарушителя к уголовной или административной ответственности, он принимает решение о передаче материалов соответствующим органам» (ст. 17 Положения о товарищеских судах 1961 г.).

2 См А Н. Т р а и н и н. Уголовное право. Часть Особенная. М., 1927, стр. 162.

ведомо ложный донос, соединенный с обвинением в административном или дисциплинарном проступке. Так, считал, что заведомо ложный донос возможен и в том случае, когда он соединен с обвинением в административном проступке'. рассматривал такие действия как общественно опасные, однако уголовная ответственность, по его мнению, могла наступать лишь по аналогии2.

Такое решение вопроса нельзя было признать удачным. Оно не соответствовало смыслу ст. 95 УК РСФСР 1926 г., в которой говорилось о доносе органам, имеющим право возбуждать уголовное преследование. Следовательно, ответственность за заведомо ложный донос по ст. 95 УК РСФСР 1926 г. могла наступать лишь при обвинении в преступлении, предусмотренном уголовным законом. Этот вывод подтверждается и тем, что ст. 177 УК РСФСР 1922 г. не содержала указания на органы, могущие возбуждать уголовное преследование. Включая это требование в текст ст. 95 УК РСФСР 1926 г., законодатель, очевидно, стремился подчеркнуть, что при обвинении в дисциплинарном или административном проступке состава заведомо ложного доноса не будет.

В настоящее время этот вопрос не вызывает сомнений. Уголовные кодексы союзных республик, формулируя состав этого преступления, подчеркивают, что заведомо ложный донос наказуем, если он содержит сведения о совершении какого-либо преступления.

Таким образом, по действующему законодательству уголовно наказуемым является лишь заведомо ложный донос о совершении преступления, предусмотренного уголовным законодательством Союза ССР и союзных республик. Заведомо ложное сообщение о совершении

1 См. . Преступления против личности. М, изд-во «Право и жизнь», 1924, стр. 63. Такого же мнения придерживались и , которые писали, что ст. 95 должна быть применена и в том случае, когда доносчик делает заведомо ложное сообщение о том, что потерпевший совершил поступок, не предусмотренный УК, но влекущий за собой применение мер дисциплинарного или административного воздействия ( и . Уголовный кодекс. Комментарий. М, Изд. НКВД, 1928).

2 См. . Советское уголовное право. Часть Особенная. М.—Л., Госюриздат, 1928, стр. 334.

дисциплинарного или административного проступка не может рассматриваться как заведомо ложный донос. Подобные действия при определенных условиях могут влечь ответственность за клевету '.

Также не образуют состава заведомо ложного доноса сообщения об иных деяниях, безразличных для уголовного права. К примеру, гр-н Р. заведомо ложно сообщил в орган милиции о том, что его сосед ведет себя аморально. Совершенно очевидно, что подобные действия не могут образовать состава заведомо ложного доноса, поскольку они связаны с обвинением в действиях, безразличных для уголовного права.

Понятием совершения преступления охватывается не только оконченное преступление, но и все другие общественно опасные формы преступной деятельности, а также соучастия.

Понятие ложного доноса всегда предполагает сообщение о таких касающихся совершения преступления фактах, которые объективно не соответствуют действительности, т. е. являются ложными. Как показали наши исследования, в большинстве случаев ложный донос связан с сообщением в судебно-следственные органы о фактах и событиях, не имевших места в действительности. Сообщаемые в этом случае обстоятельства от начала до конца являются ложными.

Чекмарев, будучи нетрезв, поссорился с женой и на этой почве лезвием бритвы порезал себе левую руку, затем зашел к Лагутиной и заявил, что его встретили двое неизвестных парней, совершили на него разбойное нападение, ножом порезали руку и сняли часы. Явившимся по вызову работникам милиции Чекмарев заявил о разбойном нападении на него двух неизвестных граждан 2.

В другом случае Фазлиев, узнав, что в общежитие не прописывают семейных, с целью получения нового паспорта без штампа о регистрации брака порвал свой паспорт со штампом о регистрации брака, а потом сделал заведомо ложный донос о том, что на него напали четверо солдат, отобрали часы и паспорт3.

1 См. А. Кузнецов. Ответственность за заведомо ложный донос — «Советская юстиция», 1969, № 23, стр. 22.

2 Архив Бугульминского городского народного суда за 1967 г.

3 Архив Советского районного народного суда г. Казани за 1966 г.

В обоих приведенных примерах сообщаемые факты были полностью ложными.

Однако практика знает немало случаев, когда заведомо ложный донос, хотя и связан с общественно опасным деянием, имевшим место в действительности, но сопровождается существенным искажением фактических обстоятельств дела.

В обоюдной драке Викторову были нанесены побои гр-ном А. Из мести Викторов сделал сообщение начальнику милиции, в котором обвинил А. в нанесении побоев и в ограблении. Причем в грабеже он обвинил не только А., но и еще двух других граждан. Из приведенного примера видно, что ложь относится не только к событию преступления, но и к лицам, якобы его совершившим. В связи с этим возникает вопрос, предполагает ли с объективной стороны состав этого преступления, чтобы сообщаемые факты были заведомо вымышленными только в какой-то части, или требуется, чтобы они были ложными во всех деталях? Нам думается, что состав рассматриваемого преступления будет налицо не только тогда, когда сообщаемые в доносе сведения во всех деталях являются вымышленными, но и тогда, когда они не соответствуют действительности в какой-то части. Однако в этих случаях вымысел должен быть таковым, чтобы он имел или мог иметь определенные правовые последствия.

К примеру, несовершеннолетние В. и Р. подломали ларек и похитили конфеты, папиросы и вино на сумму 41 руб. 75 коп. Продавец этого ларька Максимчук сделал в милицию сообщение о том, что неизвестными злоумышленниками похищены товары и выручка — на сумму 2722 руб. В данном случае заведомо ложное сообщение относится не к самому событию, а к размеру похищенных ценностей. Однако и такой донос, на наш взгляд, является заведомо ложным, так как подобное измышление имеет определенные правовые последствия — существенно влияет на квалификацию преступления.

Таким образом, ложными следует считать не только сообщения о несуществующих в действительности событиях и фактах, но и действия, сопровождавшиеся

1 Архив Приволжского районного народного суда г. Казани за 1969 г.

частичной фальсификацией или извращением реальных фактов. Само собой разумеется, что подобные действия могут квалифицироваться по ст. 180 УК РСФСР лишь тогда, когда налицо субъективный признак — заведомость лжи.

Определенный интерес представляет вопрос о характере утверждений, содержащихся в доносе. Думается, что состав рассматриваемого преступления будет налицо лишь в том случае, если в сообщении содержится не предположение, а утверждение о совершении преступления. Если в сообщений не содержится категорического утверждения о совершении преступления, а лишь высказывается предположение возможности его совершения, то, естественно, не может быть и речи об ответственности за заведомо ложный донос, ибо в этом случае отсутствует главное требование — заведомость ложности доноса.

В литературе были высказаны различные точки зрения по поводу оценки сообщений, в которых дается неверная юридическая квалификация содеянного.

, например, писал, что «сообщаемые при доносе ложные сведения могут относиться и к юридической природе совершенного преступления. Так, ложное сообщение о совершении умышленного убийства, в то время как в действительности было совершено неосторожное убийство, или ложное сообщение о совершении разбоя, в то время как в действительности была совершена кража. В этих случаях, однако, налицо будет состав ложного доноса при условии, что лицо, сообщившее такие ложные сведения, сознавало их явное несоответствие действительности, то есть действовало умышленно» 1.

Однако правильным представляется другое мнение, согласно которому ложь относительно юридической квалификации совершенного деяния значения для состава ложного доноса не имеет2. Как справедливо указывают

1 Курс советского уголовного права. Часть Особенная, т 2 М, Госюриздат, 195Э, стр. 4G4 (курсив наш.— М. X).

2 См. А Т. Г у ж и и. Ответственность за ложный донос по советскому уголовному праву.— «Ученые записки Ростовского госуниверситета», т. 42, вып. 2, стр. 48; И. С. В л а с о в и а. Ответственность за преступления против правосудия М., Госюриздат, 1968, стр. 114.

и , заявление, которое не содержит сведений о фактической стороне деяния, а лишь указывает на его юридическую квалификацию, не может служить поводом к возбуждению уголовного дела, ибо правовая оценка заявителя для судебно-следственных органов какого-либо значения не имеет. Юридическая квалификация содеянного является исключительно прерогативой органов следствия и суда. Поэтому ложность в суждениях заявителя по поводу юридической оценки содеянного не может нарушать работу органов правосудия. Следует заметить, что судебно-следственная практика не встречается со случаями сообщений, в которых бы содержалось лишь суждение заявителя о юридической оценке содеянного без описания фактических обстоятельств этого преступления. В противном случае отсутствовали бы основания уголовной ответственности. Закон (ст. 108 УПК РСФСР) перечисляет не только поводы к возбуждению уголовного дела, а подчеркивает необходимость установления наличия оснований для его возбуждения. «Дело может быть возбуждено, — указывается в ч. II ст. 108 УПК РСФСР,— только в тех случаях, когда имеются достаточные данные, указывающие на признаки преступления».

В уголовном законодательстве по-разному решался вопрос о значении указания в ложном сообщении на определенное лицо как совершившее преступление.

Декрет СНК РСФСР от 01.01.01 г. «О наказаниях за ложные доносы» и первый советский уголовный кодекс (ст. 177) содержали указание на совершение преступления определенным лицом как на необходимый признак объективной стороны состава ложного доноса. Таким же образом этот вопрос решался в уголовных кодексах Белорусской (ст. 135), Узбекской (ст. 223), Украинской (ст. 88), Грузинский (ст. 94) союзных республик 1926—1928 гг., которые в состав ложного доноса вносили признак сообщения о совершении преступного деяния «каким-либо лицом».

Уголовные кодексы других союзных республик (Армянской, Азербайджанской, Туркменской) исходили из того, что заведомо ложный донос может иметь место и тогда, когда сообщение содержит ложные сведения лишь относительно самого события преступления без

указания на «определенное лицо» или «какое-либо лицо».

Неодинаково этот вопрос решался и в теории. полагал, что «объективная сторона ложного доноса выражается в сообщении судебно-следственным или другим органам, имеющим право возбуждения уголовного преследования, заведомо ложных сведений о совершении кем-либо преступлений» 1. Такой вывод не вытекал из ст. 95 УК РСФСР 1926г., а противоречил ей. Ст. 95 УК не обусловливала ответственность за ложный донос требованием, чтобы в сообщении о совершенном преступлении содержалось указание на конкретное лицо. Поэтому справедливо писал, что ложным доносом может быть и сообщение о совершении какого-либо преступления без указания лица, совершившего его2.

Действующие уголовные кодексы большинства союзных республик ответственность за заведомо ложный донос не обусловливают указанием на конкретное лицо как совершившее преступление3. Такое законодательное решение этого вопроса представляется более правильным. Судебная практика знает немало случаев, когда заведомо ложный донос не сопровождается указанием на конкретное лицо как совершившее преступление.

Баев втайне от своей жены продал телку за 120 руб. и деньги израсходовал на спиртные напитки. С целью сокрытия от жены этого факта он обратился в милицию и ложно сообщил, что неизвестные похитили его телку, просил разыскать и наказать виновных. По его заявлению было возбуждено уголовное дело, в процессе расследования которого Баев был разоблачен в заведомо ложном доносе и привлечен к уголовной ответственности 4.

1 Советское уголовное право. Часть Особенная. М., Госюриздат, 1951, стр. 377.

2 См. . Преступления против порядка управления. М., Юриздат, 1945, стр. 34.

3 Исключением в этом отношении являются уголовные кодексы Латвийской (ст. 173) и Молдавской (ст. 195) союзных республик, согласно которым состав заведомо ложного доноса предполагает указание на определенное лицо, якобы совершившее преступление.

4 Архив Альметьевского городского народного суда Татарской АССР за 1971 г.

Другой пример. Камзов, управляя мотоциклом, нарушил правила безопасности движения и совершил наезд на Н. Боясь ответственности, Камзов скрылся с места происшествия, а затем сообщил органам милиции, что неизвестные угнали его мотоцикл. В процессе расследования Камзов также был разоблачен в заведомо ложном доносе и осужден по ч. I ст. 180 УК РСФСР 1.

Хотя заведомо ложные сообщения в этих случаях не содержали указания на конкретных лиц, которые якобы совершили преступления, однако они несомненно представляли общественную опасность, а виновные правильно привлечены к уголовной ответственности по ст. 180 УК РСФСР.

Рассматриваемое преступление считается оконченным с момента получения государственным или общественным органом или их должностными лицами устного или письменного заведомо ложного сообщения о якобы совершенном преступлении. Для наличия состава этого преступления не требуется, чтобы по поступившему доносу было возбуждено уголовное дело или невиновный был привлечен к уголовной ответственности либо осужден. Эти обстоятельства лежат за пределами состава, они могут иметь значение лишь при назначении виновному наказания.

В литературе высказывалось мнение о том, что юридическая конструкция состава преступления заведомо ложного доноса исключает возможность покушения2, С этим мнением согласиться нельзя. Как справедливо указывал , приготовление и покушение невозможны лишь при так называемых формальных преступлениях, совершаемых путем бездействия (например, неоказания помощи больному лицом, обязанным ее оказывать), или когда уже первый акт деятельности полностью осуществляет состав данного преступления (например, оскорбление). Приготовление и покушение возможны при всех остальных

1 Архив Октябрьского городского народного суда Башкирской АССР за 1967 г.

2 См.: . Преступления против социалистического правосудия. Лекции для студентов ВЮЗИ. М., 1957, стр. 21; её же. Ответственность за заведомо ложный донос — «Советская юстиция», 1957, № 5, стр. 43; Советское уголовное право. Часть Особенная, т. I. М., 1960, стр. 326.

Преступлениях1. Заведомо ложный донос не является в этом отношении исключением.

Предположим, что А. написал заявление, адресованное прокурору района, в котором заведомо ложно указал, что он был ограблен П., и попросил своего знакомого Б. передать это заявление по назначению. заявление прокурору не передал. Очевидно, что в этом случае содеянное надлежит рассматривать как покушение на заведомо ложный донос.

С этим вопросом тесно связана проблема добровольного отказа от заведомо ложного доноса. По общему правилу, отказ от доведения начатой преступной деятельности до конца при наличии сознания фактической возможности ее окончания является обстоятельством, исключающим ответственность за совершенные приготовительные действия или за покушение на совершение данного преступления, а не обстоятельством, которое лишь смягчает уголовную ответственность". Поэтому лицо, совершившее приготовительные к заведомо ложному доносу действия (например, изготовление заведомо ложного заявления о совершении преступления) или покушавшееся на совершение ложного доноса (например, передача такого заявления другому лицу для вручения должностному лицу), а затем добровольно отказавшееся от доведения начатой предварительной преступной деятельности до конца (например, лицо уничтожает изготовленное заявление или до получения соответствующим органом или должностным лицом корреспонденции заранее их ставит в известность о ложности сообщаемых им фактов),— полностью освобождается от ответственности.

2. Объективная сторона заведомо ложного показания

Ст. 181 У К РСФСР и соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных республик предусматривают уголовную ответственность за заведомо ложное показание свидетеля или потерпевшего, заведомо

1 См. Курс советского уголовного права, т. II. М., «Наука», 1970, стр. 431.

2 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1964, № 3, стр. 18—22.

ное заключение эксперта, заведомо неправильный перевод, сделанный переводчиком в суде либо при производстве предварительного следствия или дознания. По существу в ст. 181 УК РСФСР предусмотрено несколько составов преступлений. Поскольку признаки объективной стороны каждого из этих составов преступлений существенно отличаются, целесообразно рассматривать их применительно к каждому составу преступления отдельно.

а) Объективная сторона заведомо ложного показания свидетеля

Среди предусмотренных ст. 181 УК РСФСР действий наибольшее значение имеет прежде всего заведомо ложное показание свидетеля при производстве дознания, следствия или судебного разбирательства по делу.

Учитывая исключительную важность свидетельских показаний при расследовании и рассмотрении уголовного и гражданского дела, законодатель возлагает на органы дознания, следствия и суд обязанность предупреждать свидетеля об ответственности за дачу заведомо ложных показаний (ст. ст. 158, 282 УПК и ст. 169 ГПК РСФСР). В соответствии со ст. 74 УПК РСФСР свидетель может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу, в том числе о личности обвиняемого, потерпевшего и о своих взаимоотношениях с ними. Предметом свидетельских показаний могут быть обстоятельства, имеющие прямое или косвенное отношение к событию преступления, преступному деянию известных лиц, форме вины, характеристике личности привлеченных по делу обвиняемых, к условиям, способствовавшим совершению преступления, последствиям преступления, а равно сведения, относящиеся к другим свидетелям и их показаниям и к другим участникам процесса.

Как показывает судебная практика, заведомо ложные показания чаще всего относятся к обстоятельствам совершенного преступления. Так, при рассмотрении в суде дела по обвинению Калякина в особо злостном хулиганстве с применением ножа свидетели Гришкин и Бобров дали заведомо ложные показания, утверждая, что при совершении хулиганских действий у Калякина

ножа не было, хотя материалами дела бесспорно было установлено обратное и это вынужден был признать сам подсудимый 1.

По итогам нашего исследования заведомо ложные показания, относящиеся к обстоятельствам совершенного преступления, составляют 79% к общему количеству изученных дел.

Заведомо ложные показания могут относиться к личности виновного лица. Так, при рассмотрении уголойно-го дела по обвинению Зарипова, преданного суду за хищение совхозных поросят, Никонов, будучи допрошен в качестве свидетеля, дал суду заведомо ложные показания о том, что обнаруженных в его хозяйстве поросят он купил не у подсудимого, а у неизвестных лиц. Причину дачи суду заведомо ложных показаний Никонов объяснил тем, что Зарипов просил его не давать суду правдивых показаний2.

Практике известны случаи, когда заведомо ложные показания даются с целью скомпрометировать потерпевшего перед органами правосудия и тем самым Смягчить вину привлеченного к ответственности.

При рассмотрении уголовного дела по обвинению Мансурова в покушении на изнасилование С. свидетели Гайсин и Халитов дали заведомо ложные показания, заявив, что они задолго до совершения этого преступления имели половое сношение с потерпевшей. Давая заведомо ложные показания, они пытались опорочить потерпевшую, полагая этим облегчить положение обвиняемого 3.

Заведомая ложность показаний свидетеля, независимо от того, относятся ли они к фактическим обстоятельствам преступления, личности обвиняемого или потерпевшего, форме вины или последствиям содеянного, всегда означает искажение действительности, объективное несоответствие показаний реальным фактам. «Лгать,— пишет ,— всегда значит ставить на место действительности какой-нибудь предпочтительный для лгущего вымысел и заменять действительно

1 Архив Чистопольского городского народного суда за 19(55 г.

2 Архив Арского районного народного суда Татарской АССР за 1967 г.

3 Архив Пестречинского районного народного суда Татарской АССР за 1967 г.

происходившие факты такими, какими их хотелось бы представить лжецу» '.

Теория уголовного права и практика исходят из того, что заведомо ложные показания свидетеля могут быть даны не только в процессе производства дознания, предварительного расследования и судебного разбирательства по уголовному делу, но и при судебном разбирательстве гражданского дела. Ст. 169 ГПК РСФСР устанавливает, что «до допроса свидетеля председательствующий устанавливает личность свидетеля и предупреждает его об ответственности за отказ или уклонение отдачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. У свидетеля отбирается подписка о том, что ему разъяснены его обязанности и ответственность. Подписка приобщается к протоколу судебного заседания».

В связи с этим возникает вопрос: распространяется ли действие ст. 169 ГПК на случаи, если заведома ложные показания по гражданскому делу даны в порядке выполнения судебного поручения? Как известно, гражданско-процессуальное законодательство (ст. 51 и п. 12 ст. 141 ГПК РСФСР) предоставляет суду право дать судебное поручение суду другого района или города для производства определенных процессуальных действий с целью собирания доказательств, в частности, для допроса свидетелей. Поскольку в соответствии сост. 52 ГПК РСФСР «выполнение судебного поручения производится в судебном заседании по правилам, установленным настоящим кодексом», следует прийти к выводу, что заведомо ложное показание, данное в ходе допроса в порядке выполнения судебного поручения по гражданскому делу, является уголовно наказуемым деянием. Так же положительно, на наш взгляд, следует решить вопрос об ответственности за заведомо ложное показание свидетелей, допрашиваемых по гражданскому делу в порядке обеспечения доказательств (ст. ст. 57— 58 ГПК РСФСР).

Большое теоретическое и практическое значение имеет вопрос о круге обстоятельств, намеренное искажение которых образует состав лжесвидетельства: все ли не соответствующие действительности сведения,

1 . Судебная психология для следователей. М, 1967, стр. 208.

сообщаемые свидетелем, можно рассматривать как заведомо ложные показания в смысле ст. 181 УК РСФСР?

Ввиду сложности проблемы ответ на этот вопрос не может быть однозначным.

Большинство ученых и практических работников полагают, что уголовно наказуемым, прежде всего, является искажение свидетелем фактов и обстоятельств, непосредственно относящихся к обстоятельствам совершенного преступления или к обстоятельствам рассматриваемого судом гражданского дела. Ст. 74 УПК. РСФСР устанавливает, что «свидетель может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по данному делу». Поэтому следует согласиться с , что невозможно раз и навсегда установить единый для всех дел критерий отграничения преступных ложных показаний от непреступных. Как разнообразны расследуемые или рассматриваемые дела, так и разнообразны сведения, сообщаемые в каждом конкретном случае свидетелем и могущие иметь существенное значение для разрешения дела. Этот вопрос в каждом случае должен решаться по усмотрению суда, который, оценивая ложные показания в совокупности со всеми имеющимися обстоятельствами дела, должен каждый раз установить, в какой степени данные показания могли повлиять на исход дела, по которому они были даны'.

Близко к рассматриваемому примыкает вопрос о так называемой «юридически безвредной лжи». В литературе по этому вопросу нет единого мнения. Еще дореволюционный юрист писал: «При разрешении вопроса о преступности или непреступности свидетельской лжи следует исходить из того предположения, что при решении данного дела был всего только один свидетель и именно тот, который заподозрен в ложном показании. За сим, ежели та ложь, которую позволил себе свидетель, будучи принятой за основание при решении дела, могла бы иметь вредное влияние на исход процесса, то она должна быть почитаема преступным лжесвидетельством; ежели же, напротив того, данная ложь не могла послужить во вред обвинению

1 См. И. М. Ч е р н ы х. Ответственность за заведомо ложное показание.—«Советская юстиция», 1963, № 5, стр. 15.

или защите, истцу или ответчику, даже в том случае, когда бы суд положил показания данного свидетеля в основание своего решения, то таковая ложь должна быть почитаема непреступною» 1. К этому мнению, по существу, присоединился А. Гужин. При этом он считает, что в показаниях свидетеля о фактах, характеризующих преступное деяние и деятеля, возможна юридически безвредная ложь2. Едва ли можно представить ситуацию, как правильно пишут и , «при которой ложь, положенная в основу решения суда, не делает его неправильным. Получается, что возможно правильное решение суда, основанное на ложных данных. Такое положение совершенно недопустимо» 3. Поэтому вообще нельзя говорить о безвредности лжи при рассмотрении дела в суде.

Определенный интерес представляет вопрос о форме действия при заведомо ложном показании.

В литературе высказано мнение, что дача заведомо ложных показаний предполагает совершение лишь активных действий. «Нельзя,— пишет ,— согласиться с авторами, утверждающими, что выполнение этого состава возможно и путем бездействия. Умолчание о каких-то обстоятельствах должно рассматриваться как уклонение свидетеля от дачи показаний» 4.

Однако это мнение нам представляется спорным. Ложь при совершении рассматриваемого преступления может выражаться не только в утверждении того, чего в действительности не было, но и в умолчании об обстоятельствах дела. В подобных случаях лицо не уклоняется от дачи свидетельских показаний, наоборот, оно их дает, сообщая следователю или суду, как правило, сведения, не имеющие отношения к делу, либо заведомо ложно утверждая, что по делу ничего не знает. По

1 . Руководство к Особенной части русского уголовного права, ч. IV. СПб., 1880, стр. 117—118.

2 См. А. Гужин. Некоторые вопросы борьбы с лжесвидетельством в советском уголовном праве.— «Ученые записки Ростовского университета», 1957, вып. 4, ч. I, стр. 87.

3 И. С. В л а с о в и И. М. Т я ж к о в а. Ответственность за преступления против правосудия. М., Госюриздат, 1968, стр. 186.

4 . Преступления против социалистического правосудия. Автореф. канд. дис. М., 1962, стр. 18; см. также И. С. В л а с о в и И. М. Т я ж к о в а. Ответственность за преступления против правосудия. М., Госюриздат, 1968, стр. 87—88,

нашему мнению, и неоправданно широко трактуют состав уклонения свидетеля от дачи показаний. По их мнению, состав уклонения свидетеля от дачи показаний образуют «все случаи завуалированного отказа от дачи показаний» 1, а также и те случаи, «когда свидетель использует обман, направленный на то, чтобы избежать сообщения в определенные органы об известных ему и требуемых от него сведений» 2. При таком понимании уклонения свидетеля от дачи показаний можно прийти к ошибочному выводу, что и дача лицом заведомо ложных показаний по делу является уклонением от дачи показаний, так как она по существу является одним из случаев завуалированного отказа от дачи правдивых показаний и обмана, направленного на избежание сообщения требуемых сведений, необходимых для установления объективной истины. Между тем при уклонении от дачи показаний действия свидетеля не связаны с намерением исказить истину по делу, ввести суд в заблуждение. Состав заведомо ложного показания в отличие от состава уклонения свидетеля от дачи показаний представляет большую его общественную опасность, что нашло отражение в санкции ст. 181 УК РСФСР. Поэтому все случаи дачи заведомо ложных показаний, в том числе и таких, которые сопряжены с умолчанием об известных фактах, имеющих отношение к делу, должны, по нашему мнению, квалифицироваться по ст. 181 УК РСФСР3.

Алешкин являлся очевидцем угона автомобиля с территории асфальтово-бетонного завода и учинения

'И С. Власови. Ответственность за преступления против правосудия. - М, Госгориздат, 1968, стр. 101.

2 Там же, стр. 102.

3 Из советских юристов такой же точки зрения придерживаются (Советское уголовное право. Особенная часть М.—Л., 1928, стр. 336); (Свидетельские показания в советском уголовном процессе. М., Госюриздат, 1955, стр. 55); (Преступления против социалистического правосудия. М., 1957, стр. 32); А. Гужин (Некоторые вопросы борьбы с лжесвидетельством в советском уголовном праве.— «Ученые записки Ростовского университета», вып. 4, ч. I, 1957, стр. 12); (Комментарий к Уголовному кодексу РСФСР. М., 1962, стр. 181); авторы научно-практического комментария Уголовного кодекса РСФСР (М., 1963, стр. 12) и др.

Викторовым злостного хулиганства. При допросе в качестве свидетеля Алешкин умолчал о том, кем был угнан автомобиль и кто учинил злостное хулиганство. Красноярский районный народный суд Куйбышевской области правильно квалифицировал содеянное как заведомо ложное показание по ч. I ст. 181 УК РСФСР1.

Таким образом, заведомо ложное показание может быть выполнено как активными действиями, так и бездействием, в том числе путем умолчания об известных свидетелю обстоятельствах, в связи с которыми он. вызван на допрос2.

Как уже указывалось, заведомо ложное показание свидетеля относится к формальным составам. Поэтому рассматриваемое преступление, если оно совершено в стадии дознания или предварительного следствия, считается оконченным с момента дачи свидетелем заведомо ложных показаний, которые занесены в протокол и удостоверены подписью свидетеля.

Более сложным является вопрос о моменте окончания заведомо ложного показания, данного при судебном разбирательстве уголовного или гражданского дела.

По общему правилу, заведомо ложное показание, данное в судебном заседании, на наш взгляд, следует считать оконченным с момента окончания допроса свидетеля. К примеру, свидетель в начале допроса дал заведомо ложное показание, но затем в ходе судебного разбирательства при повторных допросах отказался от лжи и сообщил правдивые сведения по рассматриваемому судебному делу. Если в подобной ситуации отказ от заведомо ложных показаний был добровольным, а не вынужденным, следует признать, что такие действия не содержат состава рассматриваемого преступления. В этом случае свидетель имеет возможность исправить данное им заведомо ложное показание и тем самым отчасти устранить возможность причинения вреда правосудию. Здесь, таким образом, налицо добровольный

1 Архив Красноярского районного народного суда Куйбышевской области за 1967 г.

2 Законодательство ряда социалистических стран предусматривает уголовную ответственность за заведомо ложное показание в форме умолчания (п. 1 ст. 290 УК НРБ 1968 г., п. 1 § 176 УК ВНР 1961 г., § 1 ст. 247 УК ПНР 1969 г., п. 1 § 230 УК ГДР 1968 г. и др.).

отказ от покушения на заведомо ложное показание. Добровольно оставленное покушение указывает на отсутствие общественной опасности лица, совершившего это покушение, и на отпадение вместе с тем общественной опасности совершенного деяния. В этой стадии развития преступной деятельности свидетелю все еще открыт путь для отступления. Этим создается возможность предотвращения в некоторых случаях доведения преступления до конца.

Другое дело, когда в ходе допроса председательствующий или другие участники процесса разоблачают ложь в показаниях свидетеля и последний вынужден отказаться от дачи заведомо ложных показаний. В подобной ситуации нельзя говорить о добровольном волеизъявлении. Такой отказ является вынужденным. Вместе с тем следует заметить, что в подобных случаях в действиях свидетеля, хотя формально и содержатся признаки заведомо ложного показания, но в силу малозначительности они не представляют общественной опасности1.

Некоторые авторы момент окончания заведомо ложного показания свидетеля, данного в судебном разбирательстве дела, связывают с занесением его в протокол судебного заседания2. На наш взгляд, такое решение этого вопроса не может быть признано правильным. Здесь не учитываются особенности допроса свидетелей в судебном заседании. В отличие от предварительного следствия, где следователь производит допрос свидетеля, как правило, один на один, судебное следствие проводится в условиях широкой гласности и публичности и обычно в присутствии большого количества участников процесса и слушателей. Поэтому каждое сообщение свидетеля в судебном заседании становится достоянием