Ответственность за заведомо ложный донос и заведомо ложное показание по советскому уголовному праву (стр. 3 )

1 По УК НРБ 1968 г. (п. 2 ст. 292) в отношении лжесвидетеля наказание не применяется, если он до вступления приговора или решения в силу и до возбуждения против него за это уголовного преследования откажется перед надлежащим органом от своего ложного свидетельского показания; по УК ВНР 1961 г. (п. 2 ст. 181) наказание может быть смягчено или вообще не назначено лицу, которое отказалось от ложного показания до вступившего в законную силу окончания основного дела. Аналогичная норма содержится в УК ПНР 1969 г. (§ 4 ст. 247) и УК ГДР 1968 г. (п. I § 232).

2 См. И. М, Черных. Ответственность за заведомо ложное показание — «Советская юстиция», 1963, № 5, стр. 15

не только суда, но и участников процесса и присутствующих лиц. При таком положении занесение заведомо ложных показаний свидетеля в протокол судебного заседания является формальным моментом. Во-вторых,— и это, пожалуй, главное — протоколирование свидетельских и иных показаний в судебном заседании имеет ряд специфических особенностей. Если трудно фиксировать показания следователю, имеющему, как правило, высшее юридическое образование и определенную криминалистическую подготовку, то тем более это трудно сделать в судебном заседании секретарю, не имеющему часто специального юридического образования1. Поэтому не случайно закон (ст. 264 УПК РСФСР) устанавливает правило, согласно которому протокол судебного заседания должен быть изготовлен и подписан не позднее, чем через трое суток по окончании судебного заседания. При таком положении было бы неправильно момент окончания заведомо ложного показания связывать с занесением его в протокол судебного заседания.

Исходя из приведенных соображений, можно сделать вывод, что заведомо ложное показание свидетеля в судебном заседании, как правило, следует считать оконченным с момента окончания допроса свидетеля. Если в процессе дачи показаний свидетель добровольно отказывается от дачи заведомо ложных показаний, то состав рассматриваемого преступления отсутствует. Если же отказ был вынужденным, могут быть применены правила ч. 2 ст. 7 УК РСФСР.

Среди отдельных практических работников распространено мнение, что заведомо ложное показание, данное на предварительном следствии, ненаказуемо, если свидетель в судебном заседании, отказываясь от этих ложных показаний, дал правдивые показания. Ошибочность такой точки зрения очевидна. В этом случае мы лишили бы самостоятельного значения свидетельские показания, данные на предварительном следствии.

Поэтому последующий отказ от заведомо ложного показания, данного на предварительном следствии, и дачу в судебном заседании правдивых показаний, соответствующих истине, нельзя расценить как добровольный

3 В Татарской АССР, например, лишь 5% секретарей судебных заседаний имеют незаконченное юридическое образование.

пни отказ от совершения этого преступления, а следует рассматривать как обстоятельства, смягчающие ответственность. Ложные показания, данные на предварительном следствии, представляют также значительную общественную опасность, так как последствием такого лжесвидетельства может быть незаконное привлечение невиновного к уголовной ответственности, заключение его под стражу или неосновательное освобождение виновного от уголовной ответственности. В то же время следует заметить, что повторение при судебном разбирательстве заведомо ложных показаний, данных на предварительном следствии, не образует нового преступления, а является продолжением того же преступления.

б) Объективная сторона заведомо ложного показания потерпевшего

Прежнее уголовно-процессуальное законодательство не содержало каких-либо постановлений, определяющих процессуальное положение потерпевшего, и не рассматривало его показания как особый источник доказательств. Основы уголовного судопроизводства 1958 г. и УПК РСФСР 1960 г. выделили их в самостоятельный источник5 доказательств (ст. 16 Основ и ст. 69 УПК РСФСР).

Практика подтверждает, что в абсолютном большинстве случаев потерпевшие, выполняя свой гражданский долг, дают правдивые показания. Своевременный допрос потерпевшего, проведеннный сразу же после совершения преступления, нередко позволяет выяснить многие обстоятельства, определяющие весь ход последующего расследования по делу. Особенно в этом отношении являются ценными сведения потерпевшего о лице, совершившем преступление, которые часто дают возможность опознать и задержать подозреваемого, изобличить его и установить истину по делу.

Вместе с тем практика знает немало случаев, когда потерпевшие, будучи заинтересованными в исходе дела, преднамеренно дают заведомо ложные показания.

Объективная сторона состава исследуемого преступления заключается в даче заведомо ложных показаний потерпевшим при производстве дознания, следствия или судебного разбирательства по уголовному делу.

В соответствии со ст. 75 УПК РСФСР потерпевший может быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих доказыванию по данному делу, а также о своих взаимоотношениях с обвиняемым. Отсюда следует, что предмет показаний потерпевшего в основном совпадает с предметом показаний свидетеля. Вместе с тем отождествлять эти показания было бы неправильно. «Особенностью предмета показаний потерпевшего,— как правильно пишет ,— в отличие от предмета показаний свидетеля, является то, что потерпевший в своих показаниях может не только касаться конкретных обстоятельств, фактов, но и высказывать свое мнение, свои выводы, связанные с расследованием дела. Это право потерпевшего вытекает из его положения участника процесса»1.

Однако высказывание потерпевшим своего мнения, связанного с расследованием дела, если даже оно является заведомо ложным, не может служить основанием для привлечения потерпевшего к уголовной ответственности за заведомо ложные показания. Ст. 181 УК имеет в виду не предположительные показания потерпевшего, а заведомо ложные показания об обстоятельствах, подлежащих доказыванию по конкретному делу. Содержащиеся в показаниях предположения потерпевшего сами по себе не могут быть положены в основу выводов по делу. Версии в показаниях потерпевшего не имеют доказательственного значения2, они оказывают влияние лишь на процесс доказывания: следствие и суд в соответствии с требованиями закона обязаны проверить объяснения, версии и доводы потерпевшего как участника процесса3. Другое дело, когда потерпевший, выдвигая ту или иную версию с целью направления дознания или следствия по ложному пути, сообщает заведомо ложные

1 . Потерпевший от преступления в советском уголовном процессе. Воронеж, 1964, стр. 27,

2 О том, что предположения потерпевшего, как и свидетеля, не имеют значения доказательства и не могут быть положены в основу приговора, неоднократно указывалось Верховным Судом СССР (см. «Судебная практика Верховного Суда СССР», 1952, № 2, стр. 21; 1954, № 4, стр. 17; «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1958, № 4, стр. 35; I960, № 5, стр. 33—34; 1964, № 6, стр. 23—24 и т. д.).

3 См. М. Л. Я к у б Показания свидетелей и потерпевших. М., 1968, стр. 109.

сведения, касающиеся совершенного преступления. В подобной ситуации действия потерпевшего, несомненно, образуют преступление, предусмотренное ст. 181 УК РСФСР, ибо они связаны с преднамеренным искажением истины по делу.

В отличие от свидетелей, потерпевшие несут уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний лишь по уголовному делу. Действующий Гражданский процессуальный кодекс РСФСР среди лиц, участвующих в гражданском деле, не знает фигуры потерпевшего. Потерпевший, т. е. лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред, в гражданском процессе обычно выступает в качестве стороны — истца. Как известно, стороны в гражданском процессе за дачу заведомо ложных показаний ответственности по ст. 181 УК РСФСР не несут.

В настоящее время в связи с расширением компетенции товарищеских судов значительное число дел о малозначительных преступлениях рассматриваются товарищескими судами, которые в соответствии со ст. II «Положения о товарищеских судах» заслушивают и объяснения потерпевшего. Однако потерпевший, так же как и свидетель, за дачу заведомо ложных показаний товарищескому суду уголовной ответственности не подлежит.

Особо следует остановиться на вопросе об ответственности за заведомо ложное показание по делам, которые возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего (ст. 27 УПК РСФСР). В литературе их принято именовать делами «частного обвинения» и «частно-публичного обвинения»1. Вопрос об ответственности потерпевшего за дачу заведомо ложных показаний по делам частно-публичного обвинения каких-либо трудностей не вызывает. Более сложным, на наш взгляд, является вопрос об ответственности потерпевшего за заведомо ложное показание по делам частного обвинения. Как показывает судебная практика, при рассмотрении большинства

1 См.: Н Я. Калашникова. Судебное разбирательство дел частного обвинения. М., 1953; Н. П. Г р а б о в ск а я, . К вопросу о делах частного обвинения.—«Ученые записки ЛГУ», № 000, вып. 8, 1956; . Охрана чести и достоинства личности в советском уголовном праве. Саратов, 1959; и . Ответственность за оскорбление, клевету и побои. М., 1959 и др.

дел частного обвинения в качестве обвиняемого и потерпевшего выступают разные лица. Однако нередки и такие случаи, когда имеют место встречные жалобы, т. е. когда лицо, на которое подана жалоба, обращается в суд со встречным заявлением, в котором обвиняет потерпевшего в совершении против него преступления. Такие жалобы обычно объединяются в одно производство и рассматриваются в одном судебном заседании 1.

При рассмотрении таких дел по одному и тому же факту или по разным фактам первоначальный потерпевший одновременно превращается в подсудимого, а первоначальный обвиняемый — в потерпевшего Можно ли при такой ситуации привлечь потерпевшего за дачу заведомо ложных показаний к уголовной ответственности по ст. 181 УК РСФСР? Представляется, что нельзя. Подобные ложные показания должны рассматриваться как средство защиты от предъявленного обвинения. Обвиняемый, как известно, за дачу заведомо ложных показаний ответственности по ст 181 УК РСФСР не несет.

В заключение следует отметить, что при оценке показаний потерпевшего необходимо учитывать, что он, являясь лицом, которому преступлением причинен моральный, физический и имущественный вред, по ряду психологических и других причин может зачастую неумышленно исказить обстоятельства дела. Это должно учитываться при обсуждении вопроса о возможности привлечения потерпевшего к уголовной ответственности по ст. 181 УК РСФСР.

в) Объективная сторона заведомо ложного заключения эксперта

Ст. 181 УК РСФСР и соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных республик, наряду с заведомо ложными показаниями, предусматривают

1 В юридической литературе было высказано мнение, что встречные жалобы могут быть объединены в одно производство, если они касаются одного общего факта (К. Гуценко Больше внимания делам частного обвинения — «Советская юстиция», 1958, № 4, стр. 42) С этим нельзя согласиться Жалобы могут быть объединены, если они касаются одних и тех же лиц, но факты в них могут быть различные

уголовную ответственность за дачу заведомо ложного заключения эксперта.

«Экспертиза назначается в случаях, — гласит ст. 78 УПК РСФСР, — когда при производстве дознания, предварительного следствия или при судебном разбирательстве необходимы специальные познания в науке, технике, искусстве или ремесле». Ст. 74 ГПК РСФСР также устанавливает, что для разрешения возникающих при рассмотрении дела вопросов, требующих специальных познаний в области науки, искусства, техники или ремесла, суд назначает эксперта

Закон устанавливает, что экспертиза производится экспертами соответствующих учреждений либо иными специалистами, назначенными лицом, производящим дознание, следователем, прокурором и судом. В качестве эксперта может быть вызвано любое лицо, обладающее необходимыми познаниями для дачи заключения (ст. 78 УПК РСФСР). Однако, независимо от того, назначен ли эксперт из числа лиц, работающих в экспертном учреждении или вне его, он дает заключение от своего имени и несет за данное им заключение личную ответственность (ст. 80 УПК РСФСР).

Интересы правосудия требуют, чтобы заключение эксперта было дано с полным знанием предмета, добросовестно и объективно Поэтому следователь, а в суде председательствующий разъясняют эксперту его права и обязанности и предупреждают его об ответственности за дачу заведомо ложного заключения. На предварительном следствии об этом у эксперта отбирается подписка (ст. ст. 187, 189 УПК РСФСР), в судебном заседании он просто предупреждается 1.

Заведомо ложное заключение эксперта может выражаться в ложном изложении экспертом фактов, обнаруженных при производстве экспертизы К примеру,

1 «В Социалистической Республике Румынии специалисты экспертных учреждений об ответственности за дачу заведомо ложного заключения не предупреждаются Добросовестно провести исследование и дать объективное заключение — их служебный долг, нарушение которого влечет за собой и соответствующую, в том числе уголовную, ответственность» (А Буш и А Волынский Экспертиза и специальные научно-технические исследования по новому УПК Социалистической Республики Румынии — «Советская юстиция», 1970, № 24, стр. 25—26).

судебно-медицинский эксперт, обнаружив у потерпевшего открытый перелом длинных трубчатых костей бедра, в заключении указал, что перелом является закрытым. На этом основании он дал заведомо ложное заключение о степени тяжести телесного повреждения, указав, что потерпевшему причинено менее тяжкое телесное повреждение. Между тем, в соответствии с правилами определения степени тяжести телесных повреждений, утвержденных Министром здравоохранения РСФСР от 4 апреля 1961 г., открытый перелом длинных трубчатых: костей бедра относится к тяжкому телесному повреждению по признаку опасности для жизни в момент его нанесения. В приведенном примере даче заведомо ложного заключения предшествовало ложное изложение экспертом фактов, обнаруженных в процессе проведения экспертизы.

Заведомо ложное заключение эксперта может выражаться в умолчании экспертом о фактах, обнаруженных им при экспертизе. Это может быть, например, тогда, когда судебно-медицинский эксперт при наличии у потерпевшего не только синяка в теменной области, но и ушиба мозга, в заключении указывает лишь о первом, умалчивая об ушибе мозга. В результате подобного умолчания судебно-медицинский эксперт дает заведомо ложное заключение о том, что потерпевшему причинено легкое телесное повреждение, не повлекшее за собой кратковременного расстройства здоровья 1.

Рассматриваемое преступление следует считать оконченным в момент дачи заведомо ложного заключения в письменном виде2. Согласится ли следователь, прокурор или суд с выводами эксперта, привело ли заведомо

1 Мнения о том, что рассматриваемый состав будет налицо не только в случаях заведомо неправильной оценки существующих фактов, искажения фактических обстоятельств дела, но и при умолчании о существенных для расследуемого или рассматриваемого дела фактах, придерживаются и другие криминалисты. См. . Преступления против порядка управления. М., Юриздат, 1945, стр. 37; . Преступления против социалистического правосудия. М., 1957, стр. 34; . Ответственность за заведомо ложное показание.— «Советская юстиция», 1963, № 5, стр. 17.

2 УПК РСФСР 1923 г. допускал устное заключение эксперта. В отличие от этого, УПК РСФСР 1960 г. требует, чтобы заключение давалось в письменном виде (ет. ст. 191 и 288 УПК РСФСР 1960г.).

ложное заключение к вынесению ошибочного приговора или решения, — для состава преступления значения не имеет. Эти обстоятельства подлежат учету лишь при индивидуализации наказания.

Уголовно-процессуальные кодексы союзных республик предусматривают возможность участия в производстве некоторых следственных действий специалиста. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 31 августа 1966 г. расширил случаи привлечения специалиста к расследованию дела 1.

Закон предусматривает две формы участия специалиста: обязательное и необязательное. Согласно УПК РСФСР участие специалиста обязательно в двух случаях: при допросе малолетнего свидетеля (ст. 159) и при наружном осмотре трупа (ст. 180). Во всех остальных случаях специалист может быть вызван следователем или судом, если они считают его участие полезным и нужным для дела. Так, специалист может быть вызван для участия в производстве выемки и обыска (ст. ст. 170 и 174 УПК РСФСР), в осмотре и освидетельствовании (ст. ст. 179, 180, 181), следственном эксперименте (ст. 183) и т. д.2

Специалист, являясь техническим помощником следователя и суда и используя свои специальные знания, должен оказывать им содействие в обнаружении, закреплении и изъятии доказательств. Заявления и пояснения специалиста являются лишь помощью, содействием следователю и суду, но ни в коем случае не доказательствами по делу. В отличие от эксперта, специалист не дает заключения. Более того, лицо, участвующее в деле в качестве специалиста, не может быть назначено экспертом, за исключением случаев участия врача-специалиста (судебного медика) в наружном осмотре трупа (п. За ст. 67 УПК РСФСР).

Перед началом следственного действия, в котором

1 «Ведомости Верховного Совета РСФСР», 1966, № 36, ст. 1018. В соответствии с этим Указом в УПК РСФСР внесена ст. 133-1.

2 Об этом подробно см.: . Вопросы теории судебной экспертизы. Минск, 1959, стр. 96—120; . Специалист в процессе предварительного расследования.— «Социалистическая законность», 1969, № 5; Д. Тур чин. Специалист в уголовном процессе.— «Социалистическая законность», 1970, № 10, стр. 43—45.

участвует специалист, следователь удостоверяется в личности и компетентности специалиста, выясняет его отношение к обвиняемому и потерпевшему. Следователь и председательствующий в судебном заседании разъясняют специалисту его права и обязанности и предупреждают его об ответственности за отказ или уклонение от выполнения своих обязанностей, что отмечается в протоколе следственного действия и на предварительном следствии удостоверяется подписью специалиста. В судебном заседании у специалиста подписка не отбирается. В соответствии со ст. 133-1 УПК РСФСР* за отказ или уклонение специалиста от выполнения своих обязанностей к нему могут быть применены меры общественного воздействия или на него может быть наложено денежное взыскание в размере до десяти рублей. Денежное взыскание налагается судом в порядке, предусмотренном ст. 323 УПК РСФСР. С учетом того, что заявления и пояснения специалиста не являются доказательством, законодатель не предусмотрел уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заявления и пояснения. На наш взгляд, это полностью соответствует общей линии развития советского уголовного законодательства, ограничивающей уголовную ответственность за действия, не представляющие большой общественной опасности.

г) Объективная сторона заведомо неправильного перевода, сделанного переводчиком

Для многонационального государства, каким является Союз Советских Социалистических Республик, проблема языка судопроизводства имеет серьезное значение.

Ст. 110 Конституции СССР устанавливает, что судопроизводство в СССР ведется на языке союзной или автономной республики (автономной области), а в случаях, предусмотренных конституциями союзных и автономных республик, — на языке национального округа или на языке большинства населения района с обеспечением для лиц, не владеющих этим языком, полного ознакомления с материалами дела через переводчика, а также права выступать в суде на родном языке.

Такое решение вопроса о национальном языке судопроизводства не только обеспечивает доступность суда

и понятность деятельности его для граждан данной местности но и гарантирует участникам процесса, не знающим языка, на котором ведется этот процесс, возможность участия в соответствующих судебных действиях, осуществления своих прав и защиты своих интересов.

В целях предотвращения заведомо неправильного перевода перед началом следственного действия, в котором участвует переводчик, как это предусмотрено ст. 134 УПК. РСФСР, следователь разъясняет переводчику его обязанности и предупреждает об ответственности за заведомо неправильный перевод, что отмечается в протоколе соответственного следственного действия и удостоверяется подписью переводчика.

В судебном заседании председательствующий также разъясняет переводчику его обязанность переводить суду показания и заявления участвующих в деле лиц, не владеющих языком, на котором ведется производство, а этим лицам — содержание показаний, заявлений, документов, оглашаемых в суде, а также распоряжения председательствующего и решения суда. Переводчик предупреждается председательствующим об ответственности по ст. 181 УК РСФСР за заведомо неправильный перевод (ст. 269 УПК РСФСР и 152 ГПК РСФСР). В отличие от предварительного расследования, в судебном заседании у переводчика не отбирается подписка о том, что ему разъяснены его обязанности и ответственность. Законодатель, видимо, считает, что в условиях гласного рассмотрения дела в судебном заседании вполне достаточно устного предупреждения переводчика об ответственности за заведомо неправильный перевод.

Объективная сторона рассматриваемого преступления заключается в заведомо ложном переводе тех материалов (документов, свидетельских или иных показаний, вопросов и ответов и т. п.), которые даются ему для перевода. Это может быть сделано путем искажения при переводе смысла сказанного или же путем умолчания переводчика о том, что он обязан перевести. При этом требуется, чтобы заведомо ложный перевод был сделан судебно-следственным органам. Заведомо ложный перевод, сделанный по предложению других государственных или общественных организаций, например, по

заявке издательства, состава рассматриваемого преступления не образует.

Для рассматриваемого состава преступления не имеет значения, был ли сделан заведомо ложный перевод для оправдания или обвинения лица, привлеченного к уголовной ответственности, а равно содействовал он или, напротив, ущемлял интересы сторон по гражданскому делу. Заведомо ложный перевод считается оконченным с момента представления органам дознания или следствия подписанного переводчиком ложного письменного перевода, а в случае устного перевода во время судебного разбирательства — с момента окончания перевода. Наступление каких-либо последствий, являющихся следствием ложного перевода, для состава рассматриваемого преступления значения не имеет.

§ 3. СУБЪЕКТ ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ДОНОСА И ЗАВЕДОМО ЛОЖНОГО ПОКАЗАНИЯ

Субъектом заведомо ложного доноса может быть физическое вменяемое лицо, достигшее 16-летнего возраста. Субъектом рассматриваемого преступления может быть любое лицо, и закон здесь каких-либо ограничений не выставляет. Некоторые особенности имеются по делам частного и частно-публичного обвинения. Субъектом заведомо ложного доноса по этим делам может быть лишь сам потерпевший, ибо в соответствии со ст. 27 УПК РСФСР эти дела возбуждаются не иначе, как по жалобе потерпевшего. Сообщения об этих преступлениях, сделанные в соответствующие органы иными лицами, не являются основанием для возбуждения уголовного дела и поэтому не нарушают и не могут нарушить правильную деятельность органов правосудия '.

Если заведомо ложный донос сделан должностным лицом с использованием своего служебного положения, он должен расцениваться как должностное преступление и квалифицироваться по ст. 170 УК РСФСР 2. При

1 См. А Кузнецов. Ответственность за заведомо ложный донос — «Советская юстиция>, 1969, № 23, стр. 23.

2 В п. 3 Приказа Прокурора СССР № 000 от 5 апреля 1938 г. говорилось: «Действия должностных лиц, использующих свое служебное положение для возведения клеветнических обвинений, при

этом возникает вопрос: всегда ли заведомо ложный донос, сделанный должностным лицом, подлежит квалификации только по ст. 170 УК РСФСР или возможны случаи, когда подобное деяние может быть квалифицировано по совокупности преступлений? Нам представляется, что, если должностным лицом сделан простой заведомо ложный донос, т. е. не при отягчающих обстоятельствах, содеянное полностью охватывается признаками ч. I ст. 170 УК РСФСР. В подобной ситуации заведомо ложное сообщение о совершенном преступлении, сделанное должностным лицом с использованием своего служебного положения вопреки интересам службы, является способом совершения должностного преступления.

Заведомо ложный донос, сделанный должностным лицом, вызвавший тяжкие последствия (например, самоубийство или психическое заболевание невинно осужденного, длительное лишение свободы), также полностью охватывается ч. II ст. 170 УК РСФСР.

Другое дело, когда заведомо ложный донос, сделанный должностным лицом, совершен при отягчающих обстоятельствах, указанных в ч. II ст. 180 УК РСФСР (с обвинением в особо опасном государственном или ином тяжком преступлении, с искусственным созданием доказательств обвинения, с корыстной целью). В подобных случаях содеянное, на наш взгляд, подлежит квалификации по совокупности преступлений: по ч. I ст. 170 и ч. II ст. 180 УК РСФСР. Если в указанной ситуации содеянное квалифицировать только как должностное преступление по ч. I ст. 170 УК РСФСР, должностные лица, совершившие заведомо ложный донос при отягчающих обстоятельствах, оказались бы в более привилегированном положении, нежели частные лица, ибо санкция ч. I ст. 170 УК РСФСР в виде максимального наказания предусматривает лишение свободы на срок до трех лет, тогда как по ч. II ст. 180 УК РСФСР наказание может быть назначено до семи лет лишения свободы.

Субъектом заведомо ложного показания

отсутствии указанных в п. 2 мотивов (контрреволюционных.—М. X.) квалифицировать по ст. 109 УК РСФСР (1926 г.)>. («Сборник приказов Прокуратуры СССР, действующих на I/XII-1938 г.» Изд. 2-е. М, 1939, стр. 145).

могут быть лишь лица, вызванные в органы дознания, предварительного следствия или суда в качестве свидетеля или потерпевшего.

В соответствии со ст. 72 УПК РСФСР в качестве свидетеля для дачи показаний может быть вызвано любое лицо, которому известны какие-либо обстоятельства, подлежащие установлению по данному делу. Потерпевшим признается лицо, которому преступлением причинен моральный, физический или имущественный вред (ст. 53 УК РСФСР). В качестве свидетелей и потерпевших могут быть допрошены и несовершеннолетние. Однако они до 16-летнего возраста не предупреждаются об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, так как уголовная ответственность за рассматриваемое преступление наступает лишь с 16-летнего возраста.

Закон четко очерчивает круг лиц, которые не могут допрашиваться в качестве свидетелей. К ним, прежде всего, относится защитник обвиняемого, который не может быть допрошен об обстоятельствах дела, ставших ему известными в связи с выполнением обязанности защитника. Недопущение к свидетельству защитника по данному делу покоится на гуманных соображениях и объясняется стремлением законодателя оградить право обвиняемого на защиту.

В качестве свидетелей не могут быть допрашиваемы лица, которые в силу своих физических и психических недостатков не способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них правильные показания. Каких-либо других ограничений о допустимости свидетельских показаний уголовно-процессуальный закон не устанавливает. Некоторые особенности в этом отношении имеются в гражданско-процессуальном законодательстве. Согласно ч. III ст. 17 Основ гражданского судопроизводства (ст. 54 ГПК РСФСР) обстоятельства дела, которые по закону должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами. Например, несоблюдение предписанной законом простой письменной формы лишает стороны права в случае спора ссылаться в подтверждение сделки на свидетельские показания (ст. 46 ГК. РСФСР). В судебной практике неоднократно указывалось на

недопустимость нарушения требований закона о допустимости доказательств 1.

Указанные нормы о недопустимости свидетельских показаний носят императивный характер, и поэтому их соблюдение для суда является обязательным. В соответствии с этим лицо не может быть признано субъектом заведомо ложных показаний, даже если оно в нарушение требований закона в силу каких-либо причин оказалось допрошенным в качестве свидетеля и сделало заявление, искажающее фактические обстоятельства дела 2.

Советское процессуальное законодательство не знает института отвода свидетеля по мотивам его заинтересованности в исходе дела или его особых взаимоотношений с обвиняемым, потерпевшим и другими лицами. Закон не освобождает мужа, жену, близких родственников обвиняемого от обязанностей давать свидетельские показания. Вместе с тем этот факт нельзя оставлять без внимания при оценке неправдивых показаний свидетелей. При допросе близких родственников обвиняемого и обсуждении вопроса об их ответственности за заведомо ложные показания следует учитывать своеобразие и трудность положения этих свидетелей и подходить к ним с большой осторожностью и чуткостью, не требуя от них подавления в себе естественных человеческих чувств3.

Наше процессуальное законодательство не предусматривает

1 См. «Бюллетень Верховного Суда СССР», 1968, № 2, стр. 24—25; «Бюллетень Верховного Суда РСФСР», 1968, № 6, стр. 9; № 12, стр. 5—6; «Социалистическая законность», 1968, № 10, стр. 89.

2 См. Е. Худяков. Уголовная ответственность за лжесвидетельство.— «Советская юстиция», 1970, № 14, стр. 22.

3 См. М. С. С т р о г о в и ч. Курс советского уголовного процесса, т. I. М., «Наука», 1968, стр. 398; . Значение свидетельских показаний в суде первой инстанции по советскому уголовному процессу. Тбилиси, 1966, стр. 58. В связи с этим мы поддерживаем высказанное в литературе предложение о предоставлении близкому родственнику обвиняемого права не давать уличающих последнего показаний. В самом деле, свидетель, давая уличающие близкого человека показания, зачастую вступает в острый конфликт с такими моральными категориями, как любовь, верность, чувство благодарности и т. п. Такое право свидетеля не давать уличающих близкого родственника показаний известно УПК многих социалистических стран. (См.: М. А. Г о ф ш т е и н. Права свидетеля в советском уголовном процессе.— Проблемы борьбы с преступностью. М., 1968, стр. 182—183; .

запрета допроса свидетелей относительно обстоятельств, составляющих предмет государственной, служебной или профессиональной тайны 1. Ограничение возможности допроса свидетелей по такого рода обстоятельствам было бы серьезным препятствием для объективного, полного и всестороннего исследования обстоятельств конкретного дела и установления истины. Кроме того, право отказаться от дачи показаний под предлогом сохранения «служебной», «профессиональной» и другой тайны создавало бы для отдельных недобросовестных должностных лиц возможность препятствовать разоблачению их незаконных, а порой и преступных действий. В литературе высказано мнение о том, что субъектом заведомо ложного показания не может быть лицо, допрашиваемое в качестве свидетеля об обстоятельствах, связанных с поступками и действиями самого допрашиваемого свидетеля, в частности, об обстоятельствах, указывающих на причастность или, наоборот, непричастность свидетеля к расследуемому преступлению 3. Эта точка зрения обосновывается тем, что подозреваемый и обвиняемый не обязаны давать показания и не несут ответственности ни за отказ от дачи, ни за дачу заведомо ложных показаний. Поэтому нельзя обязывать и свидетеля к самоизобличающим показаниям, тем более

Свидетель в советском уголовном процессе Автореф. канд. дис. М., 1971, стр. 5; П. Аркадьев. Свидетель, или человек, который видел, слышал, знал...—«Литературная газета» за 11 августа 1971 г.; С. Почивалова. Перед судейским столом.— «Литературная газета» за 18 августа 1971 г.

1 Несколько по-иному этот вопрос решается в законодательстве других социалистических государств, где предусматриваются такие запреты (ст. 99 УПК Чехословакии, § 27 УПК ГДР, ст. ст. 162— 163 УК ПНР и др.).

2 См. М. Л. Я к у б Показания свидетелей и потерпевших. Изд-во МГУ, 1966, стр. 107.

3 См. . Расширить процессуальные права свидетелей.— «Советская юстиция», 1965, № 22, стр. 12; . Вопросы дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства. Изд-во Томского университета, 1966, стр. 40; его же. Вопросы теории уголовного процесса Польской Народной Республики. Изд-во Томского университета, 1970, стр. 191—193; И, Д. Перлов, Судебное следствие в советском уголовном процессе. М., Госюриздат, 1958, стр. 219; М. Л. Я куб. Показания свидетелей и потерпевших. Изд-во МГУ, 1968, стр. 98; . Курс советского уголовного процесса, т. I. М., «Наука», 1968, стр. 396.

под страхом уголовной ответственности. Такая точка зрения нам представляется правильной. Мы полагаем, что в законе следовало бы предусмотреть норму, устанавливающую право свидетеля отказаться от дачи показаний относительно обстоятельств, указывающих на его виновность в преступлении1.

Субъектами заведомо ложного показания не могут быть лица, участвующие в уголовном процессе в качестве подозреваемого, обвиняемого и подсудимого. еще в 1927 г. писал: «Не может... отвечать за ложное показание обвиняемый. Это изъятие не означает, конечно, признания за обвиняемым права на ложь. Оно лишь означает, что правдивость или лживость показаний обвиняемого может, по мнению закона, найти достаточно реальную оценку в самом приговоре по делу»2.

Именно в этой плоскости надо рассматривать указание п. 9 ст. 38 УК РСФСР о том, что чистосердечное раскаяние или явка с повинной, а также активное способствование раскрытию преступления при назначении наказания признаются обстоятельствами, смягчающими ответственность. Напротив, оговор невиновного лица в соответствии с п. 11 ст. 39 УК РСФСР рассматривается как обстоятельство, отягчающее ответственность подсудимого. Как справедливо пишет И. Сапожников, «установив, что подсудимый оговаривает заведомо невиновное лицо, суд вправе в пределах предусмотренной законом санкции назначить за совершенное преступление более строгое наказание, чем то, которое могло быть назначено, если бы подсудимый не стал прибегать к запрещен-

1 Такая норма содержится в законодательстве большинства зарубежных социалистических государств. По ст. 56 УПК Болгарии «свидетель не обязан отвечать на те вопросы, ответы на которые уличали бы его в преступлении». Согласно п. 2 § 100 УПК ЧССР «свидетель имеет право отказаться от дачи показаний, если этими показаниями создает угрозу уголовного преследования в отношении себя..»; в соответствии с п. 4 § 22 УПК ГДР «каждый свидетель может отказаться от дачи показаний по таким вопросам, ответ на которые мог бы повлечь опасность уголовного преследования для него самого...». Аналогичные нормы содержатся в ст. 166 УПК ПНР, ст. 222 УПК Югославии и др.

2 . Уголовное право. Часть Особенная. М,, 1927, стр. 164.

ному приему защиты, коим, безусловно, является оговор»1.

Верховные Суды СССР и РСФСР неоднократно указывали, что обвиняемый не несет уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний по поводу предъявленного ему обвинения2. Несмотря на это, в практике работы отдельных судов до сих пор встречаются факты неосновательного осуждения за дачу заведомо ложных показаний обвиняемых. Так, Бугульмин-ский городской народный суд ТАССР осудил по ст. ст. 190 и 181 УК РСФСР Слесареву за то, что она, достоверно зная о разбойном нападении на М., не сообщила об этом в надлежащие органы, а при допросе дала заведомо ложные показания по делу 3. Осуждение Слесаревой по ст. 181 УК РСФСР является ошибочным, так как лицо, виновное в недоносительстве, не может быть признано по этому же делу субъектом заведомо ложного показания, ибо уголовная ответственность за дачу ложных показаний по поводу предъявленного обвинения законом не предусмотрена.