Р. Сальваторе. «Король призраков» (стр. 3 )

Он следовал за парой вниз под гору, пока она наконец не нашла место, которое посчитала подходящим для лагерной стоянки. Уверенный, в том, что они останутся там по крайней мере, до начала рассвета, злобный дух помчался в дебри, ища для себя мёртвую оболочку.

Но только в нескольких милях от лагеря молодых людей он нашел то, что ему было нужно: полуразложившуюся тушу медведя, изобилующую личинками мух и других насекомых.

Фетчигрол склонился над останками животного и начал петь, направляя силу короля призраков на призыв духа мертвого медведя.

И труп пошевелился.

***

Его поступь была медленной, но сердце – более сильным, чем уставшие руки и ноги. Дризт До'Урден пересек мост через реку Сарбрин. Он уже видел восточный вход в Мифрил Халл, как и дварфов из клана Боевого Молота, спешащих к нему на помощь, покольку ноша его была тяжела.

Кэтти-бри лежала на его руках, её голова покачивалась с каждым его шагом, а глаза, хоть и были открыты, ничего не видели.

На лице Дриззта отражалось так много страха и печали, что это действительно добавляло ужаса всей картине.

– Прикажите позвать Бруенора, открывайте двери и освободите дорогу! – велел Дриззт, проходя черным ходом. И прежде, чем он сделал десять шагов в зал Мифрилл Халла, фургон подпрыгнул около него, и группа дварфов помогла ему снять со спины Кэтти-бри.

И только после того, как сделал это, Дриззт, понял, насколько он был уставшим и опустошенным. Он прошел много миль с Кэтти-бри на руках, не смея останавливаться, поскольку она нуждалась в помощи, которой он не мог ей оказать. Он молился, чтобы жрецы Бруенора знали, что надо сделать, и дварфы, которые собрались вокруг него, неоднократно его подбадривали.

Идущий впереди дварф дал команду проходить через ущелье Гарумна, через его нижние длинные и вьющиеся туннели, ведущие к палатам Бруенора.

А Бруенор уже всё знал и ждал их. Реджис и многие другие стояли около него, поскольку он с тревогой вышагивал туда-сюда по залу, заламывая свои сильные руки или теребя большую бороду, некогда пламенная краснота которой сейчас была немного тронута сединой.

– Эльф? – спросил Бруенор. – Что ты сделал?

Дриззт почти отчаялся, услышав, каким тоном обратился к нему его дорогой друг, поскольку не мог дать ни нормального объяснения произошедшего, ни какой– либо надежды на будущее. Но старался проявлять как можно больше выдержки. Эльф встретил пристальный взгляд Бруенора и слегка поклонился. Изо всех сил пытаясь держаться с оптимизмом, он повернулся к фургону и, открыв его, заключил в объятья свою любимую Кэтти-бри.

Бруенор был уже рядом с ним, когда Дриззт поднял её. Глаза двафра расширились, и его руки дрожали, когда он попытался добраться до Кэтти и притронуться к своей дорогой дочери.

– Эльф? – спросил он, шепотом, и спросил так, что это короткое слово показалось многосложным.

Дриззт смотрел на него, замерев, будучи неспособным пошевелиться перед ним или хотя бы обнадеживающе улыбнуться.

У него не было никаких ответов.

Так или иначе, Кэтти-бри была сражена волшебством, и насколько он мог сказать, она была потеряна для них, как и они были потеряны для нее.

– Эльф? – снова спросил Бруенор, касаясь пальцами мягкого лица дочери.

***

Она отлично держалась, уставившись на выступающую ветвь сухого мёртвого дерева, а её руки находились прямо перед нею, уже готовые нанести точный удар. Ханалейса была истинной дочерью своей матери, с большим потенциалом и прекрасным чувством равновесия, нашедшая свой центр мира и силы.

Она смогла добраться до конца ветви и схватить его, а затем использовала как рычаг, налегая всем своим весом, чтобы сломать его и освободиться. Но зачем же она это делала?

Дерево стало её противником, её врагом, бросало ей вызов.

– Поторопись, ночь становится холодной! – крикнул ей Тэмберли с дороги рядом с их лагерем.

Ни одной улыбке Ханалейса не позволила нарушить свою серьезность. Полностью сконцентрировавшись, она резко и внезапно выбросила руку, вкладывая в удар всю свою силу. Ударив ветку около ствола слева, она нанесла ещё один удар с другой стороны, чтобы получился правильный крест. Один раз, затем ещё и ещё, затем снова по другую сторону, моментально зафиксировавшись перед тем, как отступить в оборону и занести ногу для удара.

Кружась в прыжке, девушка поднялась и вновь ударила, и этот удар, расколов ветвь посередине, отделил ее от ствола. Закончила она свой импровизированный бой, повторив такой же прыжок, высоко и широко размахнувшись ногой и ударяя ею снизу в то место ветки, которое она уже ослабила своими прежними ударами.

Ветка сломалась совсем, упав на землю в виде трёх аккуратных обломков.

Ханалейса приземлилась и сложила руки вместе, соприкасая их друг с другом кончиками пальцев. Она поклонилась дереву, словно побежденному противнику, затем подобрала сломанную ветку и пошла к лагерю, поскольку брат позвал её еще раз.

Но девушка сделала всего лишь несколько шагов прежде, чем услышала шум, доносящийся из леса неподалеку. Она замерла на месте, не издав ни звука. Её глаза напряжённо обыскивали участки леса, залитые лунным светом, ловя в них малейшее движение.

Что-то двигалось через подлесок, что-что тяжёлое и грузное, на расстоянии всего в двадцать шагов. И по направлению движения она поняла, что это что-то двигалось прямо к их лагерю.

Согнув колени, Ханалейса медленно опустилась на землю, осторожно и тихо положив рядом обломки ветки, оставив в руке только один из них, самый крепкий. Она стояла, оставаясь совсем незаметной, снова и снова ловя каждый малейший звук, чтобы получить подтверждение тому, что она уже услышала. Удивительно ловко девушка приподнялась на ноги, по одному сняв ботинки, а затем убрала их, неслышно двигаясь на пальцах босых ног.

Скоро она увидела свет костра и Тэмберли, который замер, тоже заметив движение. Затем обратила внимание на того, кто так тяжело двигался перед нею, время от времени пересекая этот свет и загораживая его, что доказывало, что это действительно было какое-то существо.

Ханалейса задержала дыхание, пытаясь продумать свой следующий шаг. И сделать это надо было быстро, поскольку существо сконцентрировало свое внимание на её брате. Она обучалась у своих родителей, обучалась сражаться и сражаться хорошо, но никогда прежде она не сталкивалсь со смертельной опасностью так близко.

Она услашал голос брата, зовущего ее по имени:

– Хана? Это ты?

Ханалейса чуть не закашлялась от этого сравнения. Тэмберли услышал животное. И действительно, животное было очень близко к нему, и двигалось довольно быстро.

Девушка выбежала вперед и что-то выкрикнула, чтобы привлечь внимание существа. Она боялась, что колебалась слишком долго.

– Твой меч! – крикнула своему брату.

Поскольку Ханалейса была уже рядом с медведем или кем бы там ни было это существо, она подпрыгнула, цепляясь за ветку стоящего рядом дерева, а затем, раскачавшись, одним махом взлетела на неё, осматривая его сверху. Только теперь Ханалейса увидела истинную природу монстра: это был не просто медведь, которого можно было бы и испугать. Она увидела, что половина его морды сильно сгнила и там обнажились белые кости черепа, хорошо видные в лунном свете.

Поскольку находилась рядом с ним, девушка ударила вниз. Её открытая ладонь опустилась прямо на его морду, но существо успело среагировать. Резкий удар встряхнул монстра, но сильно его не задержал. А он ударил в ответ, подрезав Ханалейсу и сбив ее с ветки.

Она приземлилась легко, но сбалансировав не очень удачно, чуть не упала при приземлении. И как раз вовремя, поскольку Тэмберли мчался мимо неё с мечом в руке. Он вложил всю силу в этот удар, и меч, погрузившись в шкуру на спине немёртвого существа, наткнувшись на кость, расколол её и застрял там.

Но медведь продолжал приближаться. Казалось, что он не обращает на рану никакого внимания. Он шёл, держа свои ужасные широкие когти справа от меча Тэмберли, а его зубастая пасть открылась в рёве.

Ханалейса прыгнула мимо Тэмберли и точным двойным движением ноги ударила животному в грудь. Если бы это был живой медведь, состоящий из нескольких сотен фунтов мускулов, крепкой шкуры и толстых костей, это очень мало чего дало бы, но этот был давно мёртв, большая часть массы существа сильно cгнила и была изъедена падальщиками.

Животное откинулось назад, освобождая лезвие меча Тэмберли настолько, что тот смог его выдернуть и освободить.

– Коли и бей не останавливаясь! – крикнула ему Ханалейса после того, как приземлилась на ноги и начала выстраивать защиту из пинков и ударов. Она стала бить палкой со стороны атакующей ее лапы, стараясь избегать ударов смертельных когтей, а затем начала наносить ряд тяжелых ударов по плечам животного.

Девушка чувствовала, что кости монстра хрустели под градом ее ударов, но, казалось, что животное это абсолютно не беспокоит. Медведь начал заносить удар слева, который вынудил молодую женщину отступить.

Он свирепо пошел в наступление, перемещаясь так, чтобы заняться девушкой. Ханалейса начала отступать назад, споткнувшись о торчащий из земли корень, а затем запуталась в ветках березы, около которой оказалась.

В страхе она крикнула, поскольку животное, начав заваливаться, зацепило её. Но вспыхнувший позади медведя в лунном свете могущественный меч, словно скользнув по нему, опустился на правое плечо монстра.

Немертвое животное выло и преследовало уклоняющуюся Ханалейсу. Оно врезалось в березу, его стало заносить вниз и из– за своей большой массы оно начало падать. Монстр продолжал кусаться и махать лапами, стараясь зацепить её, но Ханалейса, воспользовавшись его падением, начала уходить в сторону, отступая от него всё дальше.

Медведь попытался следовать за Ханалейсой, но Тэмберли не отставал от него ни на шаг, неустанно обрушивая на нежить свой тяжелый меч. Он разрубал куски плоти, рассыпая насекомых и размалывая его кости в порошок.

Тем не менее животное, опустившись вниз на четвереньки, продвигалось вперед, за закрывающейся Ханалейсой.

Ей приходилось бороться с отвращением и паникой. Девушка опять ушла от животного, которое приближалось к ней с открытой пастью для того чтобы укусить, и встала, упершись спиной в дерево и согнув ноги. Она снова и снова уклонялась от него, а её пятка снова и снова била по его морде.

Но животное всё равно двигалось, и Тэмберли всё ещё рубил его мечом, а Ханалейса продолжала пинать. Верхняя часть морды и челюсти были оторваны и висели сбоку, болтаясь на кусках кожи, но оживший труп всё приближался!

В последний момент Ханалейса сделала кувырок в обратную сторону. Она приземлилась на ноги, и инстинкт и каждая клеточка тела говорили ей, что надо бежать.

Но она отказывалась согласиться с тем, что ей страшно.

Теперь медведь повернулся к Тэмберли. Меч парня скользнул вниз, рассекая ключицу зверя, но монстр ударил его с такой силой, что вырвал клинок из рук, отшвырнув далеко от себя.

Монстр поднялся в полный рост, и его поднятые вверх лапы были готовы опуститься на невооружённого воина.

Ханалейса, вспомнив всё, чему учили ее монахи в течение нескольких лет, прыгнула на его спину и сконцентрировавшись, сосредоточила всю свою энергию в кончиках пальцев. И её средние пальцы словно лезвие пронеслись сзади от головы животного.

Она почувствовала, как они проникли в череп. Тогда девушка снова размахнулась и начала бить, ударяя кулаком снова и снова, кроша кость, направляя свои пальцы в мозг животного и разрывая его на части.

Медведь крутился в разные стороны, и Ханалейса, не удержавшись, полетела через деревья, ломая встретившиеся на её пути ветки и даже пару молодых вязов, и упала на землю прямо позади них.

Скатившись через узкий пролом, она поняла, что её лодыжка застряла в расщелине. Отчаянно девушка смотрела на приближающегося монстра.

Она видела след после меча, который остался на его черепе. Клинок разрубил голову зверя пополам, и след уходил вниз через шею существа.

И тем не менее он продолжал приближаться! Глаза Ханалейсы расширились от ужаса. И она никак не могла освободить ногу!

Но оказалось, что немёртвое животное двигалось уже только по инерции. Оно ещё немного прошло вперед, врезалось в вязы и упало на бок.

Ханалейса задышала свободнее. Тэмберли подбежал к ней и помог освободить ногу, а затем и встать. Она поранилась в дюжине мест и сильно ушибла плечо.

Но зато животное было мертво снова.

– Что за зло появилось в этих лесах? – спросила девушка.

– Я не зна … – начал отвечать Тэмберли, но запнулся. И он, и его сестра задрожали, а их глаза расширились от удивления. Ощущение холодной злобы внезапно наполнило воздух вокруг них.

Они услышали шипящий звук, слабо похожий на смех, и подскочили, становясь спиной к спине в защитную стойку, которой они обучались. Холод прошёл, и смех отступил.

В свете костра их лагеря они увидели фигуру, маячившую на расстоянии в темноте.

– Что это было? – спросил Тэмберли.

– Мы должны вернуться, – затаив дыхание ответила Ханалейса.

– Но мы намного ближе к Кэррадуну, чем к храму Парящего Духа

– Тогда пошли! – сказала Ханалейса, и брат с сетрой помчались в лагерь и начали собирать вещи.

Каждый из них взял по горящей ветке, чтобы использовать как факел, а затем они пошли вдоль следа. Они бежали, и холодные потоки воздуха неоднократно обволакивали их, а сгустки теней, более тёмные, чем самая тёмная ночь, плясали вокруг. Они слышали визг животных и крики птиц, в страхе вспархивающих с ветвей.

– Давай поднажмём, – неоднократно убеждал один другого, и они шептали это друг другу с каждым разом все более настойчиво, когда, наконец, их факелы сгорели, и темнота окружила их.

Они бежали до тех пор, пока не достигли окрестностей Кэррадуна, тёмного и спящего на берегах озера Импреск пока еще не наступил рассвет. Поблизости находилась прекрасная гостиница «Пляшущий кедр», владельца которой они знали. И, подойдя к её двери, близнецы сильно и настойчиво постучали.

– Кто там? Что за шум в этот колдовской час? – услышали они отчётливый вопрос из окна над дверью. – Чего вы хотите? Вы дети Даники?

– Позвольте нам войти, добрый Бестер Билге, – попросил Тэмберли. – Пожалуйста, только позвольте нам войти.

Когда дверь распахнулась, они слегка расслабились. Старый добрый Бестер Билге пропустил их внутрь, прося Тэмберли подбросить в очаг несколько дровишек и обещая быстренько приготовить какой– нибудь крепкий напиток и разогреть немного супа.

Тэмберли и Ханалейса смотрели друг на друга с большим облегчением, надеясь, что холод и темнота остались снаружи.

Они не знали, что Фетчигрол последовал за ними в Кэррадун и теперь уже находился на старом кладбище, расположенном за городскими стенами, планируя резню, которую хотел начать со следующим закатом.

Этот вой нисколько не замедлил Атрогейта, и храбрый дварф с неистовством устремился в атаку, его кистени вращались в вытянутых руках. Атрогейт призвал магию моргенштерна, который держал в правой руке, и взрывчатое масло потекло по его металлической головке. дварф прыгнул к съежившемуся существу и ударил со всей силы, думая закончить бой единственным взрывным ударом.

Но моргенштерн не поразил ничего, просто просвистел сквозь пустой мрак.

Зато Атрогейт взвизгнул, когда острый укол поразил его плечо, отдаваясь внезапной и нестерпимой болью. Он отступил, и его кистени, неистово вращаясь и перекрещиваясь, снова поразили пустоту. Дварф увидел темные холодные руки призрака, тянущиеся к нему, и решил испробовать другую тактику. Он размахнулся своими кистенями с разных сторон, нацеливая головки так, чтобы они столкнулись прямо в центре призрачной темноты.

Джарлаксл с любопытством наблюдал за битвой, стараясь оценить этого противника. Призрак, очевидно, был приспешником Гефестуса, а эльф хорошо знал обычные свойства бестелесной нежити.

Оружие Атрогейта, по крайней мере, должно было причинить хоть какой–то вред противнику, поскольку на моргенштерны дварфа были наложены сильные заклинания. Даже самая могущественная нежить, которая существовала и на первичном материальном Плане, и в более темном пространстве негативной энергии, не могла быть абсолютно невосприимчива к его атаке.

Джарлаксл вздрогнул и отвернулся, когда головки моргенштернов Атрогейта лязгнули друг о друга, летучее масло взорвалось ослепительной вспышкой, сотрясаясь взрывом, который заставил дварфа отступить назад.

Когда дроу снова посмотрел туда, призрак казался совершенно не обеспокоенным взрывом. Но Джарлаксл отметил кое–что необычное. Как раз в тот момент, когда головки моргенштернов столкнулись, призрак, казалось, на секунду растворился. В момент взрыва существо как будто пропало или исчезло.

Но как только нежить приблизилась к дварфу, она снова стала материальной, темные руки потянулись вперед, чтобы причинить еще больше леденящей боли.

– Эльф! Я не могу повредить эту чертову штуку! – дварф взвыл от боли и отшатнулся.

– Больше масла! – крикнул Джарлаксл, когда внезапная идея пришла ему в голову. – Ударь ими снова!

– Это больно, эльф! У меня руки онемели!

– Делай, что говорю!– приказал дроу.

Он снова выстрелил из своей палочки, и вспышка света вынудила призрака отпрянуть, выигрывая для Атрогейта еще несколько мгновений. Джарлаксл снял свою шляпу и потянулся внутрь, и как только Атрогейт с силой ударил своими моргенштернами с разных сторон, эльф вытащил наружу плоский кружок ткани, похожий на черную подкладку его шляпы. Он бросил его, и тот завертелся, слегка растягиваясь, когда пролетал мимо дварфа.

Кистени столкнулись в еще одном взрыве и снова отбросили Атрогейта назад. Призрак, как и ожидал Джарлаксл, стал исчезать, переходя в ничто – нет, не в ничто, а на какой–то другой план или измерение.

А матерчатый кружок, магический внепространственный карман, созданный силой зачарованной шляпы Джарлаксла, опустился на землю.

Внезапное сияние, вызванное волнами фиолетовой, голубой и зеленой энергии, разошлось от лоскутка, высвобождая гул исключительной мощи. Ткань мира разрывалась.

Джарлаксл и Атрогейт всплыли, невесомые, таращась на место приземления подкладки, которое только недавно представляло собой небольшой участок земли. Но теперь, казалось, его вытеснил... звёздный столп.

– Что ты делаешь, эльф! – закричал дварф изменяющим свою громкость голосом, так, будто его издалека доносили гигантские порывы ветра.

– Держись от этого подальше! – предупредил Джарлаксл и почувствовал легкий толчок в спину, вынудивший его двигаться в направлении звёздного столпа, к разрыву, как он знал, ведущему на астральный План.

Атрогейт начал дико извиваться, вдруг испугавшись, что он находится не так далеко от этого опасного места. Он начал вертеться вверх ногами и кругом, но его потуги оказались бесполезными против неумолимого движения к звездам.

– Не так! – крикнул Джарлаксл.

– А как, тупой ты эльф?

Для Джарлаксла решение было простым. Он все еще находился позади дерева, до сих пор крепко державшегося под небесным сводом. Эльф одной рукой схватился за дерево и без труда удерживал себя на месте, зная, что всего лишь легкий рывок мог бы отбросить его прочь от разрыва.

А как знал Джарлаксл, это был именно он – разрыв в ткани первичного материального Плана, являющийся результатом смешения энергий двух внепространственных зон. У дроу имелись разные предметы–хранилища, создававшие внепространственные карманы большей, чем казалось, вместимости, наряду с парой поясных сумок, делавших то же самое, а также другие безделушки, которые могли усиливать простые двеомеры. И последствия их смешивания не были неизвестными или непредсказуемыми для эльфа.

Тем не менее, его удивило, что его пространственная дыра вступила в такую реакцию с этим призрачным существом. Все, что он надеялся сделать, – так это поймать эту сущность с помощью магической дыры, в момент, когда она постаралась бы вернуться на план живых.

– Брось туда что–нибудь! – крикнул Джарлаксл, и как только Атрогейт поднял руку, как если бы хотел запустить туда один из своих моргенштернов, дроу добавил:

– Что–нибудь, что тебе никогда не нужно будет вернуть!

Атрогейт задержал свой бросок в последний момент, затем стащил тяжелый рюкзак со своей спины. Он подождал, пока повернется кругом, и затем швырнул его в разрыв. Обратная реакция заставила дварфа плыть назад, прочь от дыры – достаточно далеко, чтобы Джарлаксл мог использовать верёвку. Он кинул ее конец Атрогейту, настолько близко, чтобы дварф мог поймать его, и как только Атрогейт ухватился, дроу стал с усилием тянуть заставляя дварфа плыть к нему, а затем мимо себя.

Эльф заметил, что до того как выйти из зоны невесомости, Атрогейт проплыл расстояние лишь нескольких шагов, затем тяжело грохнувшись на свой зад. Всё это время его глаза не отрывались от необычного звёздного столпа, который виднелся буквально в десяти шагах от них. Джарлаксл оттолкнулся назад и опустился позади Атрогейта, как раз когда тот поднялся на ноги.

– Что ты сделал? – спросил дварф совершенно серьезно.

– Понятия не имею, – ответил Джарлаксл.

– Хотя бы сработало, – сказал Атрогейт.

Джарлаксл, не столь уверенный в этом, только усмехнулся.

Они продолжали смотреть на разрыв еще некоторое время, и постепенно явление рассеялось, дикая местность вернулась под свой прежний небосвод без видимого ущерба. Всё встало на свои места, исчез только призрак.

***

– Все еще идем на восток? – спросил Атрогейт, когда они с Джарлакслом отправились в путь на следующий день.

– Таков был план.

– План победить.

– Да.

– Я думаю, прошлой ночью мы победили, – сказал дварф.

– Мы нанесли поражение лишь приспешнику, – объяснил Джарлаксл. – Исходя из моего опыта, устранение одного из подчинённых могущественного противника всегда только больше раздражает последнего.

– И поэтому мы должны были дать этой призрачной штуке одержать верх?

Вздох Джарлаксла вызвал громкий смех у Атрогейта.

После дневного перехода, во время ночного привала, Джарлаксл рискнул позволить себе погрузиться на некоторое время в грёзы, заменяющие эльфам сон.

И там, в его собственном подсознании, Гефестус снова нашел его.

«Ловкий дроу», – сказал драколич в его разуме. – «Ты действительно думал, что можешь так просто от меня сбежать?»

Джарлаксл тут же воздвиг защиту в форме изображений Мензоберранзана, величественного города Подземья. Он сконцентрировался на определенном воспоминании, на битве, которую вела его наемная банда от лица Матери Бэнр. В этом сражении куда более молодой Джарлаксл вступил в бой с двумя разными мастерами оружия прямо перед дверьми Мили–Магтира, школы военной подготовки дроу. Это, наверное, было самое отчаянное сражение, которое когда–либо знал Джарлаксл, и в котором он не выжил бы в одиночку, если бы не вмешательство третьего мастера оружия одного из Домов ниже рангом – Дома До’Урден. И эта битва велась за много десятилетий до того, как Дриззт сделал свой первый вдох.

Это воспоминание долго выкристаллизовывалось в разуме Джарлаксла Бэнра, сопровождаясь четкими и ясными картинами и степенью душевного волнения, достаточного, чтобы держать мысли занятыми. И с помощью такого эмоционально–мысленного щита дроу надеялся не выдать свое настоящее местоположение навязчивому драколичу.

«Отлично, дроу!» – поздравил его Гефестус. – «Но в конечном счете это не будет иметь никакого значения. Ты действительно веришь, что можешь так просто скрыться от меня? Ты действительно веришь, что твой простой, но, бесспорно ловкий трюк, уничтожит одного из семи?»

«Одного из каких ещё ‘семи’?» – спросил про себя Джарлаксл.

Он быстро поместил этот вопрос на задворки своего сознания и возобновил ментальную защиту. Он понимал, что его храброе сопротивление делает мало или вообще ничего, чтобы поколебать самонадеянность Гефестуса, но он оставался уверенным, что охотящийся дракон пока еще не добился особых успехов. Затем ему пришла в голову одна идея, и Джарлаксла тут же выкинуло из противостояния с драконом и из транса. Спотыкаясь, он отошел от дерева, на которое опирался.

– Семь, – сказал он и нервно сглотнул, пытаясь вспомнить все, что знал о происхождении хрустального осколка и семи личах, создавших его.

– Семь, – снова прошептал Джарлаксл, и дрожь пробежала вверх по его позвоночнику.

***

На следующий день Джарлаксл даже ускорил шаг. Кошмар и адский хряк быстро бежали вдоль дороги. Когда они увидели дым лагеря недалеко впереди, Джарлаксл остановился.

– Орки, скорее всего, – объяснил он дварфу. – Мы рядом с границей владений короля Обальда.

– Тогда пойдем, убьем их.

Джарлаксл покачал головой.

– Ты должен научиться использовать своих врагов, мой маленький волосатый друг, – объяснил он. – Если это орки Обальда, они не враги Мифрил Халла.

– Ба! – сказал Атрогейт и сплюнул на землю.

– Мы идем к ним не как враги, а как пара путешественников, – распорядился Джарлаксл. – Давай–ка посмотрим, что мы сможем разузнать.

Заметив разочарование на лице Атрогейта, он добавил:

– Но держи свои кистени наготове.

Это и в самом деле был лагерь орков королевства Многих Стрел, которые состояли на службе у Обальда. И хотя при внезапном приближении необычной парочки – дварфа и дроу – они вскочили, с готовностью размахивая оружием, все–таки придержали свои стрелы.

– Мы путники из Лускана, – поприветствовал их Джарлаксл на отличном оркском, – торговые эмиссары к королю Обальду и королю Бруенору. Уголком рта он приказал Атрогейту оставаться спокойным и держать свой размашистый шаг ровным и медленным.

– Мы можем поделиться хорошей едой, – добавил Джарлаксл. – И еще более хорошим грогом.

– Что ты им сказал? – спросил Атрогейт, видя, как свиноподобные солдаты просияли и закивали друг другу.

– Что мы собираемся выпить вместе, – прошептал Джарлаксл.

– В жирной свинячьей заднице! – запротестовал дварф.

– Где пожелаешь, – ответил дроу. Он соскользнул вниз с седла и отпустил своего порожденного адом коня. – Пошли, посмотрим, что мы сможем узнать.

Всё началось несколько неуверенно, когда Джарлаксл стал подавать еду и «грог» в изобилии. Питье возымело среди орков успех, в особенности, когда дварф выплюнул свой первый глоток с отвращением. Он посмотрел на Джарлаксла, как будто онемев, как если бы он не мог себе даже представить чего–либо, имевшего столь ужасный вкус. Джарлаксл подмигнул ему и взял свою флягу, чтобы вновь наполнить кружку Атрогейта, но уже другой смесью, как заметил дварф.

Веселый мясник.

Больше от Атрогейта не доносилось ни слова недовольства.

– Вы друзья Дриззта До’Урдена? – спросил Джарлаксла один из орков заплетающимся от выпитого языком.

– Вы знаете его? – вопросом ответил Джарлаксл, и несколько орков закивали. – И я тоже! Я встречался с ним множество раз, и время от времени, сражался на его стороне – и горе тому, кто встанет на пути его скимитаров.

Это последнее замечание не вызвало энтузиазма среди орков, а один из них угрожающе зарычал.

– Дриззт ранен в самое сердце, – сказал орк, и существо ухмыльнулось, как если бы этот факт его весьма радовал.

Джарлаксл весьма насторожился и попытался понять этот намек.

– Кэтти-бри?

– Отупела, – объяснил орк. – Ранена магией. Отупела из–за магии. – Парочка других орков засмеялась.

Плетение Мистры, понял Джарлаксл, так как был осведомлен о трагических событиях, разворачивающихся вокруг него. Лускан, город, в котором некогда располагалась главная башня Тайного Братства, и всё ещё называемый в её честь многими волшебниками, как гражданами – и союзниками Бреган Д’эрт – также, несомненно, был поврежден выходящим из строя Плетением.

– Где она? – спросил Джарлаксл, но орк пожал плечами, как если бы его это совершенно не волновало.

Зато несомненно, волновало Джарлаксла, у которого уже созревал план. Чтобы победить Гефестуса, ему нужен был Кэддерли. Чтобы заручиться поддержкой Кэддерли, ему был нужен Дриззт. Возможно ли такое, что Кэтти-бри, а соответственно и Дриззт, также нуждались в Кэддерли?

***

– Гвенвивар, – позвала молодая девушка. Ее глаза выровнялись в глазницах, показывая свой ярко–голубой цвет.

Ошеломлённые Дриззт с Бруенором стояли в маленькой комнате и не отрывали глаз от Кэтти-бри, черты лица которой внезапно изменились, преобразив её внешность. Теперь девушка выглядела так, как если бы ей было десять–одиннадцать лет. Она снова поднялась в воздух над своей кроватью, закатывая глаза и обнажая белки. Багровое пламя и потрескивающая энергия кружились вокруг неё в танце, а густые волосы Кэтти-бри развивались по ветру, которого ни Дриззт, ни Бруенор ощутить не могли.

Дриззт уже видел подобное несколько ранее и предупредил Бруенора, но когда положение и поведение дочери дварфа и всё, что делало девушку собой, изменилось: сначала незаметно, но потом разительным образом, слабость чуть не подкосила ноги короля. В этот момент девушка выглядела совершенно другим человеком, помолодевшей Кэтти-бри.

Полным сострадания и сожаления голосом Бруенор позвал её, но, казалось, она ни на что не обращала внимания.

– Гвенвивар? – снова позвала она.

Казалось, что она куда–то медленно и не торопясь, шагала, хотя фактически оставалась на месте. Кэтти-бри протянула одну руку вперёд, очевидно, по направлению к кошке, которой там не было.

Её голос был мягким и тихим, когда она спросила:

– Гвенвивар, где тёмный эльф? Ты можешь отвести меня к нему?

– Клянусь богами, – пробормотал Дриззт.

– Что это, эльф? – спросил Бруенор.

Молодая девушка распрямилась и медленно отвернулась от наблюдавших за ней.

Ты дроу? – спросила она. Затем последовала пауза, как если бы кто–то ей ответил. – Я слышала, что дроу – это зло, но, глядя на тебя, мне так не кажется.

– Эльф? – взмолился Бруенор.

– Это её первые слова ко мне, – прошептал Дриззт.

– Меня зовут Кэтти-бри, – сказала она, всё ещё обращаясь к стене напротив друзей.

– Моего отца зовут Бруенор, он король клана Боевого Молота.

– Она на Пирамиде Кельвина, – сказал Бруенор.

– Дварфы, – продолжила Кэтти-бри. – Он не мой настоящий отец. Бруенор удочерил меня, когда я была ещё ребёнком, когда мои настоящие родители… – Она сделала паузу и тяжело сглотнула.

– Пирамида Кельвина, наша первая встреча, – затаив дыхание, объяснил Дриззт. Несомненно, он слышал голос женщины, а тогда ещё девочки, точно так же, как и в тот, не по сезону тёплый зимний день, на склоне отдалённой горы.

Кэтти-бри посмотрела на них через плечо – нет, не на них, но чуть выше.

– Очень красивая кош…, – начала было говорить она, но неожиданно сделала резкий вдох, закатила глаза, а ее руки вытянулись вдоль тела. Невидимая магическая энергия вновь пронзила её, сотрясая всё тело своей мощью.

И перед их изумлёнными глазами Кэтти-бри снова постарела.

К тому моменту, как она начала опускаться на пол, Дриззт с Бруенором уже обхватили её руками, потом нежно отнесли и положили Кэтти-бри на кровать.

– Эльф? – спросил полным отчаяния голосом Бруенор.

– Я не знаю, – ответил дрожащий Дриззт. Он пытался сдерживать подступившие слёзы.

Вновь пережитый Кэтти-бри момент из прошлого был столь дорог ему, момент, так запавший в его сердце и душу…

Они ещё долго сидели у её кровати, даже после того как Реджис зашёл напомнить Бруенору, что короля уже ожидали в комнате для аудиенций. Прибыли эмиссары из Серебристо Луны, Несма, от короля Обальда и из более отдалённых земель. Пришло время Бруенору Боевому Молоту вновь быть королём Мифрил Халла.

Оставить свою дочь там, на кровати, было для Бруенора Боевого Молота самым трудным испытанием за всю его жизнь. К большому облегчению дварфа, после того, как он удостоверился, что дочь крепко спит, Дриззт вышел из комнаты вместе с ним, оставляя женщину для присмотра верному Реджису.

***

Чернобородый дварф стоял в очереди третьим спереди, пытаясь вспомнить предстоящую речь. Он был посланником, официальным представителем королевского двора. Для Атрогейта ситуация не являлась чем–то новым, так как когда–то он уже жил такой жизнью, в которой были повседневные приёмы правителей разных областей. Когда–то, давным–давно.

«Только не рифмуй,» – тихо предупредил он сам себя, потому что, как отметил Джарлаксл, любая его глупая игра со словами скорее всего выдаст конспирацию дварфа Дриззту До’Урдену. Он громко откашлялся, мечтая о том, чтобы его кистени сейчас были рядом, или же любое другое оружие, используя которое он мог бы пробиться прочь оттуда, в случае обнаружения его истинной личности.

И вот вышел вперёд первый из делегатов на аудиенцию с королём дварфов.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17