Р. Сальваторе. «Король призраков» (стр. 15 )

С тяжелым вздохом Кэддерли встал и подошёл к окну посмотреть, что происходит во внутреннем дворе.

– Эта битва укрепит старый страх, – объяснил он. – Когда я строил храм Парящего Духа, сплетая магию Денеира, позволяющую проходить через этот простой, но смертельный виток, это состарило меня. Если храм приближается к концу, я становлюсь старше.

– Мы уже попрощались, – добавила Даника.

– Полагаю, моя жизнь подошла к концу, и принимаю это, потому как я выполнил свои обязанности перед богом. – Помедлив, он странно посмотрел на Джарлаксла. – Ты верующий? – спросил он.

– Есть лишь одно божество, которое я всё больше узнаю, но было бы лучше, если бы я его не знал, – ответил дроу.

– Ты более приземленный, – сказал Кэддерли.

– Нет, – возразил Джарлаксл. – Я не придерживаюсь какого–то особенного божества. Хотел бы я сначала с ними побеседовать, чтобы посмотреть, какой рай они смогут предложить мне после смерти.

Даника поморщилась при этих словах, но Кэддерли едва сдерживал смех:

– Обычная шпилька Джарлаксла.

– Потому что я не воспринимаю всерьёз этот вопрос.

– Неужели? – воскликнул Кэддерли в притворном удивлении. – Что же может быть серьезнее, чем познать, что у тебя в сердце?

– Я знаю, что у меня в сердце. Быть может, я просто не считаю нужным дать этому название.

Кэддерли снова рассмеялся:

– Быть мне лжецом, если скажу, что не понимаю тебя.

– Быть мне лжецом, если я начну отвечать на твою невежественность. Ну, или дураком.

– Джарлаксл не дурак, – вклинилась Даника, – но по причине возникновения спора я откладываю вынесение судебного решения.

– Вы ранили меня прямо в сердце, леди Даника, – сказал дроу, широко улыбаясь, и Даника была не в силах сопротивляться этой улыбке.

– Почему ты не ушел? – Резко спросил Кэддерли. Джарлаксл знал, это был один из тех вопросов, который предполагал еще парочку. – Путь чист, а наше положение близко к безнадёжному, и ты до сих пор здесь.

– Молодой человек…

– Не такой уж и молодой, – поправил Кэддерли.

– По мне, ты будешь молодым, пока не встретишь сотый день рождения, будешь молодым, пока следующий век не сгниет в земле, – сказал Джарлаксл. – Но к делу: нет места, где Король Призраков не нашел бы меня. Он отыщет меня и на севере, и в Мирабаре. И когда он найдет меня, он найдет и тебя.

– И Артемиса Энтрери? – спросила Даника, на что Джарлаксл пожал плечами.

– Столько лет прошло с тех пор, как я разговаривал с ним.

– Итак, ты пришел сюда в надежде найти решение своей проблемы, – произнес Кэддерли.

Дроу снова пожал плечами.

– Или что мы сможем вместе найти решение нашей общей проблемы, – ответил он. – И я пришел в наше общее дело не без могущественных союзников.

– И ты не чувствуешь вины за то, что втянул Дриззта, Бруенора, Кэтти-бри и беднягу Пвента в эту ужасную борьбу? – Спросила Даника. – Ты обречешь их на эту судьбу?

– Вероятно, у меня больше веры в нас, чем у вас, леди, – усмехнулся Джарлаксл, поворачиваясь к Кэддерли. – Я не лицемерил, когда говорил Дриззту и Бруенору, что будет лучше, если они приведут Кэтти-бри сюда. Я знал, что многие величайшие умы нашего времени не сомневались, приходя в храм Парящего Духа, чтобы найти ответы – и что может гарантировать лучший ключ к разгадке реальности, окружающей нас, чем несчастье Кэтти-бри? Даже что касается Короля Призраков, я верю, что все связано – более, чем сейчас, когда Дриззт сказал нам, что она видит этого зверя в другом мире, в котором её разум был пойман в ловушку.

– Они связаны, – согласился Кэддерли прежде, чем Даника сумеет ответить. – Оба предвестники одной катастрофы.

– С одной стороны, мы можем найти ключи к разгадке остальных проблем, – сказал Джарлаксл. – Уже нашли! Слава Богу, что Кэтти-бри была здесь, что мы смогли узнать правду о поражении Короля Призраков, и знаем, что эта тварь может вернуться.

– Если я смогу найти своего бога, я скажу ему спасибо, – иронично произнес Кэддерли. – Но ты прав, конечно. Итак, теперь мы знаем, Джарлаксл. Тварь может вернуться, невредимая, злая, и еще более дерзкая, чем в первой битве. Ты намерен сражаться с ней снова?

– При необходимости, – закончила Даника, обрывая Кэддерли, и, когда она посмотрела на него, на его губах мелькнула признательная улыбка. – Но у тебя есть идеи на этот счет? Говорят, ты умный.

– Ты недостаточно хорошо знакома со мной, чтобы самой прийти к этому заключению? – сказал ей Джарлаксл, положа руку на сердце, как если бы она его глубоко ранила.

– Не может быть, нет, – ответила она.

Джарлаксл разразился смехом, но довольно коротким:

– Мы должны убить его быстро – это более чем очевидно, – сказал он. – Я не вижу другого пути, как можно помешать его способности перемещаться сквозь миры, поэтому мы должны поразить его внезапно и навсегда.

– И мы нанесём ему удар, используя всю магию, которой я владею, – добавил Кэддерли. – Только и надеюсь быть готовым ответить некоторыми из этих заклинаний – у меня нет иллюзий, что мы можем достигнуть большего.

– Есть и другие пути, – произнес Джарлаксл, кивая подбородком по направлению арбалета и патронташа в руке Кэддерли.

– Я неоднократно стрелял из него, – напомнил ему Кэддерли.

– Сотни пчёл могут жалить человека лишь с небольшим эффектом, – ответил дроу. – Но я был в пустыне, где пчёлы были ростом с человека. Верьте мне, когда я скажу вам, что вы не пожелаете почувствовать жало одной из тех тварей.

– Что ты имеешь ввиду? – Спросила Даника.

– Мой товарищ, Атрогейт, – довольно умный дварф, а король Бруенор еще более, чем он, – ответил Джарлаксл.

– Если бы Айвен Валуноплечий всё ещё был с нами! – Сказал Кэддерли, и его голос был полон скорее надежды, чем жалобы.

– Вооружение для осады? Баллиста? – Поинтересовалась Даника, и Джарлаксл снова пожал плечами.

– Дриззт, Бруенор и его берсеркер тоже останутся, – проинформировал Джарлаксл Кэддерли, и дроу поднялся со стула. – Джинанс и некоторые из оставшихся предложили увести Кэтти-бри, но Дриззт отказался. – Он посмотрел Кэддерли прямо в глаза, добавив – Они не хотят погибнуть.

– Он должен разрешить Кэтти-бри уйти, – сказала Даника.

– Нет, – возразил Кэддерли и, когда все взоры обратились к нему, все увидели, что он смотрит за окно. Даника могла заметить, как он внезапно погрузился в раздумья. – Она нужна нам. – Произнес он голосом, который показал, что он уверен в своем требовании, хотя и не был уверен в причинах этой уверенности.

***

– Монетку за твои мысли, эльф, – произнес Бруенор. Он встал за Дриззтом, который расположился на балконе, оглядывая внутренний двор храма Парящего Духа, то и дело опуская взгляд на разорённый лес, где появился драколич.

Дриззт оглянулся на его голос, кивком показывая, что слышал его слова, но больше никак не отвечая – только пристально глядя на него на расстоянии.

– Ах, девочка моя, – прошептал Бруенор, придвигаясь к нему, понимая, что Дриззт ни о чём другом думать не может. – Ты думаешь, она потеряна для нас.

Однако Дриззт не ответил.

– Мне следует расцеловать тебя, эльф, за то, что ты потерял надежду, – съязвил Бруенор.

Дриззт снова посмотрел на него, и король скис под этим честным взглядом.

– Тогда зачем мы остаёмся? – Бруенор спросил, последним взглядом продемонстрировав пренебрежение неопровержимым причинам дроу.

Дриззт озадаченно взглянул на него.

– Если это не вернет её назад, то зачем мы остаёмся? – снова попросил прояснить Бруенор.

– Ты покинешь друзей в нужде?

– Хорошо, но зачем держать её здесь? – Продолжил Бруенор. – Почему бы не посадить её на одну из уезжающих повозок, направляющихся в более безопасное место?

– Я не верю, что и половина из них выедет за пределы леса живыми.

– Чушь, это не то, что ты думаешь! – закричал Бруенор. – Ты думаешь, мы найдем выход. Что убьем этого дракона, что также найдем, как вернуть её. Вот что ты думаешь, эльф, и не лги мне.

– Это то, на что я надеюсь, – подтвердил Дриззт, – надеюсь, но не думаю. Это разные вещи. Надежда противоречит разуму.

– Не так уж и сильно, если ты собрался держать её здесь, где мы, скорее всего, погибнем.

– Есть ли сейчас во всем мире безопасное место? – спросил Дриззт. – Или что-то подобное?. Когда драколич начал перемещаться на другой план, Гвенвивар сбежала.

– Умная кошка не побежала бы раньше так далеко, – сказал Бруенор.

– Гвенвивар пугает не битва, но она поняла опасность пересечения планов. Вспомните, когда рухнула хрустальная башня в долине Ледяного Ветра.

– Ага, – сказал Бруенор, чье лицо несколько прояснилось. – И Пузан отвез проклятую кошку домой.

– А помните дворец паши Пуука в Калимпорте?

– Ага, море ничтожных кошек, следующих за Гвенвивар до ее дома. Что ты думаешь, эльф? Что твоя пантера может доставить девочку на другой план, и вернуть вас обоих назад?

– Я не знаю, – признал Дриззт.

– Но ты думаешь, есть выход? – спросил Бруенор голосом, в котором такая звучала отчаянная надежда, какой никто никогда не слышал от дварфа.

Дроу остановил пристальный взгляд на Бруеноре и ухмыльнулся:

– Всегда есть выход, не так ли?

Бруенор кивнул на это, и Дриззт перевел взгляд за пределы балкона, глядя на деревья.

– Что они делают? – Осведомился он мгновением позже, когда Тибблдорф Пвент и Атрогейт выходили из леса, перенося на плечах тяжелые бревна.

– Если мы собираемся оставаться и биться, значит, должны быть настроены на победу, – сказал Бруенор.

– Но что они делают? – Спросил Дриззт.

– Боюсь спросить их, – признался Бруенор, и он, и Дриззт разразились столь необходимым сдавленным смехом.

– Ты собираешься снова использовать в битве свою дурацкую кошку? – Спросил Бруенор.

– Боюсь, что да. Граница где– то между этими понятиями, между жизнью и смертью, и все это слишком непредсказуемо. Я не собираюсь потерять Гвен, как я потерял…

Его голос сошел на нет, но ему не нужно было заканчивать, чтобы Бруенор все понял.

– Мир становится безумным, – произнёс дварф.

– Быть может, он всегда был таким.

– Почему это ты начал говорить также? – Стал ругаться Бруенор. – Мы положили на это слишком много лучших лет и работы, и ты это прекрасно знаешь.

– Мы добились мира с орками, – сказал Дриззт, а лицо Бруенора стало непроницаемым, и из уст его вылетело приглушенное рычание.

– Ты как тёплый огонь среди холодной зимы, эльф, – пробормотал он.

Дриззт улыбнулся шире и, распрямившись, потянулся спиной и руками:

– Мы остаемся и сражаемся, друг мой. А также…

– Побеждаем, – закончил Бруенор. – Сможем ли мы вернуть девочку или нет, эльф, но я начинаю немного поддаваться безумию. – Он ударил Дриззта по плечу. – Ты готов прикончить дракона, эльф?

Дриззт не ответил, но взгляд бледно–лиловых глаз, которым он наградил Бруенора, был полон того огня, который король дварфов видел много раз. И даже внушил Бруенору некоторую жалость к драколичу.

Внизу на внутреннем дворе, Пвент, ведущий пары, споткнулся, и оба дварфа с грохотом упали в груду своего тяжелого груза.

– Надеюсь, они оба не убьют нас со своим планом, по которому змей не вернется в свое убежище, – заявил Бруенор, – или, если это случится, я сделаю все, чтобы найти его там и прикончить!

Дриззт кивнул, более чем готовый к битве, но, вместе с тем, выражение решительности несколько мешалось с интригой этого последнего заявления. Его голова склонилась к мешочку на ремне, в котором была фигурка Гвенвивар, и он изумился.

В конце концов, он и раньше путешествовал по мирам с пантерой.

– О чем думаешь, эльф? – Спросил Бруенор.

Дриззт снова бросил на него быстрый взгляд, полный решимости и кипящей ярости.

Кивнув, Бруенор улыбнулся не менее решительно и яростно.

***

– Неужели мы не сможем научиться? – Спросила Даника Кэддерли.

Кэддерли покачал головой:

– Я уже пытался. Уже спрашивал Денеира или любого другого бога, который смог найти.

– Я больше не могу этого вынести, – признала Даника. Она тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками. В одно мгновение Кэддерли был возле неё, сжимая в объятиях, но кроме этого он мог мало что предложить. Он сам был не менее истерзан, чем она.

Их дети были где–то далеко, быть может, еще живы, а быть может и мертвы, что более вероятно.

– Я должна вернуться, – сказала Даника, распрямляясь и делая глубокий, успокаивающий вдох. – Я должна ехать в Кэррадун.

– Ты уже пробовала, и едва не погибла, – напомнил Кэддерли. – Лес не менее…

– Я знаю! – Сорвалась Даника. – Я знаю, и меня это не волнует. Я не могу находиться здесь, просто ждать и надеяться.

– А я не могу уйти! – Огрызнулся в ответ Кэддерли.

– Я знаю, – мягко и нежно сказала Даника. Протянув руку, она провела пальцами по его щеке. – Ты нужен здесь, связан с этим местом, я знаю. Ты не можешь оставить его, потому что оно погибнет, если погибнешь ты, и наши враги победят. Но я уже оправилась от ран, а мы должны изгнать дракона сейчас.

Кэддерли хотел было перебить её, но Даника заставила его замолчать, положив палец на его губы.

– Я знаю, любимый, – сказала она. – Король Призраков вернется и снова атакует храм Парящего Духа. Я знаю. И я только приветствую эту битву, если чудовище будет уничтожено. Но…

– Но дети не здесь, – закончил за нее Кэддерли. – Они живы – я это знаю! Если хотя бы один из них погибнет, храм почувствует эту потерю.

Даника озадаченно посмотрела на него.

– Они часть меня, как и это место, – попытался объяснить Кэддерли. – Я уверен, они живы.

Даника отступила на шаг, уставившись на мужа. Она понимала его уверенность, но также знала, что она основывалась больше на необходимости веры в то, что дети живы и здоровы, чем на чем–то более существенном.

– Тебе нельзя остаться, – сказал Кэддерли, все больше удивляя её. Она села прямо, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Ты говоришь о предстоящей самой отчаянной битве и в то же время хочешь отослать меня?

– Если Король Призраков вернётся, и мы его уничтожим… – Кэддерли помедлил в замешательстве.

– Это случится благодаря мощи Кэддерли, а не кулакам Даники. – Сделала вывод она.

Кэддерли дернулся:

– Мы могущественная команда, нас семеро, каждый из нас вооружен по–своему, чтобы вести битву с таким зверем, как Король Призраков.

– Но я в меньшей степени, – сказала женщина. Она выставила пустые ладони. – Мое оружие менее эффективно, чем топор Бруенора, и я не знаю фокусов Джарлаксла.

– Никто не заменит мне в битве тебя, – произнес Кэддерли. – Но также никто, кроме тебя, не сможет лучше избежать монстров в лесу и найти наших детей. Если у нас их не будет, тогда…

– Тогда зачем все это? – Закончила Даника. Нагнувшись, она страстно поцеловала его.

– Они живы, – повторил Кэддерли.

– И я найду их, – прошептала в ответ Даника.

Через час она уже была за пределами храма, продвигаясь сквозь лес вблизи дороги на Кэррадун, невидимая и тихая, словно тень под покровом ночи.

– Весь мир что, вверх дном перевернулся? – спросил Айвен, его тон был серьезнее, даже мрачнее, чем когда либо. – Я думаю, чем раньше мы выберемся на поверхность, тем лучше.

– Ух–хух, – согласился Пайкел.

Дальше они пошли без промедления и с постоянным чувством, что враг их врага наверняка не окажется их другом.

***

Лысый, чернокожий гигант, пошатываясь, сделал еще один шаг вперед.

Щелк. Щелк. Щелк.

Монстр застонал, когда еще три дротика проткнули его кожу, добавляя усыпляющий яд дроу к уже текущему по его венам. Его следующий шаг стал тяжелее, нога начала волочиться.

Щелк. Щелк. Щелк.

Гигант упал на одно колено, едва осознавая движение. Маленькие ускользающие фигуры подскочили к нему слева, справа, сзади, тонкие клинки излучали магию. Ночной странник взмахнул руками, пытаясь отогнать приближающихся врагов, защититься и ударить по темным эльфам, как будто бы они были мошкарой. Но каждый взмах под тяжестью столь сильной усталости был слишком медленным, чтобы схватить таких ловких воинов. Ему не удавалось блокировать ни одного удара, выпада или укола, и гигантский ночной странник не мог попасть во что–либо, кроме застоявшегося воздуха пещеры.

Они не нанесли ему много ран. Каждый удар расчетливо и точно попадал именно в ту область, которая давала самый сильный и быстрый выход крови. Чудище не получило и сотни ударов, даже не более двадцати, как упало лицом на пол, истощенное ядом и потерей крови, раны ночного странника без сомнения были смертельными.

«Последняя группа», – подал знак Киммуриэлю Вэйлас Хьюн. – «Путь чист».

Киммуриэль кивнул и последовал за своей передовой группой через комнату. Еще одна огромная летучая мышь грохнулась вниз напротив дальней стены, уснув посреди полета. Большинство червей еще дергались на полу, их движения были беспорядочными, но резкими, пока один из воинов–дроу не нашел времени закончить дело безошибочным ударом в шею.

Миновав комнату, силы Бреган Д’эрт двинулись вниз по коридору к району туннелей и комнат, запруженных водой из озера. И после нескольких изгибов и поворотов каждый темный эльф стал щуриться из–за света с поверхности. Ночь наступила уже давно, но луна была высоко, и чувствительные глаза дроу жгло под ярким светом Селуны.

«А мы не можем просто уйти отсюда?» – множество пальцев осмелилось подать знак Киммуриэлю, но все и каждый были встречены суровым взглядом, не принимавшим возражений.

Он определил, что им нужно идти к разрушенному городу на берегу озера, прежде чем покинуть дикую местность между Старым Шанатаром и Великим Баэринденом, и так дальше к месту, известному как Кэррадун. Они вышли из туннелей в пещере в северной стороне города и легко взобрались по крутому склону на отвесную скалу, возвышавшуюся над разрушенным городом. Больше половины строений сгорело дотла, и меньше горстки уцелевших избежало пламени. Воздух был наполнен густым дымом и зловонием смерти, а скелеты корабельных мачт усеяли гавань, как кресты на многочисленных могилах. Темные эльфы спустились в тесные строения. Здесь, на поверхности, сейчас они были даже осторожнее, чем в более привычном окружении туннелей. Огромный темнокрыл время от времени пролетал над их головами, но, пока он не осмеливался подлететь достаточно близко, дисциплинированные дроу придерживали свои выстрелы.

Возглавляемые Вэйласом Хьюном, разведчики расходились влево и вправо, прикрывая друг друга со всех сторон, направляя движение и проверяя, нет ли преследования.

«Что ты ищешь в этих руинах?» – спросил Вэйлас у Киммуриэля при помощи жестов вскоре после того, как они вошли непосредственно в город.

Киммуриэль показал, что не знает точно, но уверил разведчика, что там есть нечто, заслуживающее исследования. Он чувствовал это, остро это ощущал.

Шум сбоку резко прервал их разговор, когда оба дроу увидели начинающуюся битву на дороге, параллельной их пути. Еще один огромный ночной странник обнаружил отряд и безрассудно двинулся к нему. Шум резко усилился, как только ближайший дроу заманил чудище в узкий проулок между двумя зданиями, место, где ручные самострелы дроу не могли промазать по гигантской цели.

Киммуриэль и основная часть его сил продолжили идти вперед еще до того как существо было мертво, уверенные в подготовке и тактике обученной и испытанной в боях команды.

Разведчик, вернувшийся с пристани, доставил отчет, которого ждал Киммуриэль, и он быстро повел их к этому месту.

– Это не сулит ничего хорошего, – сказал Вэйлас Хьюн – это были первые слова, произнесенные после того, как они вышли из туннелей – когда в их поле зрения появилась щель. Каждый темный эльф, наблюдавший это зрелище, сразу же понимал, что это такое: дыра в ткани двух отдельных миров, магические врата.

Они остановились на почтительном расстоянии, защита заскользила как щупальца, чтобы обезопасить зону, как может только Бреган Д’эрт.

– Преднамеренная? Или последствия неудачной магии? – спросил Вэйлас Хьюн.

– Не имеет значения, – ответил Киммуриэль. – Хотя я ожидал, что мы столкнемся с множеством таких щелей.

– Хорошо, что дроу никогда не устают убивать.

Вэйлас Хьюн замолчал, когда понял, что Киммуриэль, закрыв глаза, больше не слушает. Он смотрел, как псионик успокоился, затем поднял руки в направлении пространственной щели и широко раскрыл глаза, посылая вперед ментальную энергию.

Ничего не произошло.

– Преднамеренная, – ответил Киммуриэль. – И глупая.

– Ты не можешь ее закрыть?

– Толпа иллитидов не смогла бы ее закрыть. Маги в свой лучший день не смогли бы ее закрыть, – сказал он, имея ввиду великую школу магических искусств в Мензоберранзане.

– Тогда что?

Киммуриэль посмотрел на Мэрива, который изготовил толстый деревянно–металлический жезл длиной с предплечье. Изящные золотые и медные руны украшали изделие. Мэрив передал его Киммуриэлю.

– Жезл может нейтрализовывать магию? – спросил Вэйлас Хьюн.

Киммуриэль посмотрел на молодого воина, того самого, который провел их через ворота в туннелях, приказывая ему подойти. Он показал слова, управляющие жезлом, пальцами свободной руки, когда передавал молодому дроу этот могущественный предмет.

Облизав пересохшие губы, дроу пошел в сторону щели. Его длинные белые волосы начали плясать, когда он приблизился к разлому, как будто дрожа от энергии или ударяясь о ветра, дующиего по ту сторону пространственных врат.

Он оглянулся на Киммуриэля, который кивнул, чтобы тот продолжал.

Молодой дроу поднял жезл, направляя его в сторону щели, и, еще раз облизнув губы, произнес управляющие слова. Магический инструмент коротко вспыхнул энергией, которая протекла по всей его длине и перенеслась прямо в щель.

Назад вернулся абсолютный мрак, серая мгла, прошедшая сквозь канал и хлынувшая в руку воина–дроу, который был недостаточно сообразителен или недостаточно быстр, чтобы вовремя выкинуть жезл.

Он выронил его, когда рука безвольно повисла. Он посмотрел на Киммуриэля и остальных, его лицо застыло с выражением сильнейшего ужаса, который они когда–либо видели, когда теневая материя вытянула его жизненные силы и его пустая оболочка замертво упала на землю.

Никто не подошел помочь ему или хотя бы посмотреть.

– Мы не можем закрыть ее, – объявил Киммуриэль. – Здесь мы закончили.

Быстрым шагом он повел их оттуда, а Вэйлас по пути отзывал обратно своих разведчиков.

Как только он решил, что они достаточно далеко, чтобы простирающиеся поля щелей не пересекались, Киммуриэль открыл собственный пространственный портал.

– Обратно в Лускан? – спросил Мэрив, когда следующий слабейший дроу был выдвинут вперед, чтобы убедиться в работоспособности врат.

– Пока что да, – ответил Киммуриэль, который подумал, что возможно их путь уведет их дальше Лускана, что все они вернутся в Подземье и Мензоберранзан, где станут частью защиты, включающей в себя двадцать тысяч воинов, жриц и магов.

Молодой дроу шагнул в портал и подал знак с той стороны, из подземного жилища, построенного отрядом Киммуриэля под далеким портовым городом на Побережье Мечей.

Силы Бреган Д’эрт покинули баронство Импреск так же быстро и тихо, как и пришли.

***

Глаза беженцев тоже стало жечь, когда они вышли на поверхность после нескольких долгих и голодных дней блуждания и сражений в темных туннелях. Щурясь от восходящего солнца, отражающегося в озере Импреск, Айвен вел группу к краю пещеры в конце небольшой бухты.

Остальные толпились позади него, страстно желая ощутить солнечный свет на своих лицах и выйти, наконец, из–под тонн скал и земли. Все они получали огромное наслаждение в безмолвии утра, где нет никаких звуков, кроме пения птиц и плеска волн о скалы.

Айвен быстро вывел их на открытый воздух. Снова они наткнулись на убитых темнокрылов, ночных странников и червей. Уверенные, что туннели кишели темными эльфами, Айвен и остальные были очень рады находиться подальше от них.

Выход из бухты занял больше времени, чем все ожидали. Они не осмелились рискнуть и выйти рядом с глубокой водой, увидев достаточно рыбы–нежити. Подъем по крутому склону, хоть и уменьшенному для них при помощи магии Пайкела, был непростой задачей и для изнуренных людей, и для коротконогих дварфов. Сделав несколько неудачных попыток, они, в итоге пересекли бухту и взобрались на более низкий северный холм. Солнце было высоко на востоке, когда они, наконец, обошли вокруг и вышли к виду на Кэррадун.

Долгое время они стояли на высоком утесе, глядя на руины, не произнося ни слова, не издавая ни звука, кроме редкого всхлипывания.

– У нас нет причин идти туда, – сказал Айвен после продолжительного молчания.

– Но у нас есть друзья … – запротестовал мужчина.

– Ничто не выжило там, – оборвал Айвен. – Ничего, что ты хотел бы увидеть, во всяком случае.

– Наши дома! – запричитала женщина.

– Разрушены, – ответил Айвен.

– Тогда что нам делать? – закричал на него первый мужчина.

– Идите на дорогу и уходите отсюда, – сказал Айвен. – А мы с братом пойдем в храм Парящего Духа …

– Мой братун! – одобрительно воскликнул Пайкел и взмахнул своей дубинкой.

– Вместе с детьми Кэддерли, – договорил Айвен.

– Но Шалэйн находится недалеко вниз по безопасной дороге, – попытался убедить его мужчина.

– Вот и идите туда, – ответил ему Айвен. – И удачи вам.

Все было достаточно просто для дварфа, и он пошел на запад по дороге, огибающей разрушенный Кэррадун, возвращаясь на тропу, ведущую в горы, назад в храм Парящего Духа.

– Что произошло с миром, дядя Айвен? – Прошептала Ханалейса.

– Если бы я знал, девочка. Если бы я знал.

Со всем своим уникальным опытом, связанным с физическим старением и возвращением в прежнее состояние, Кэддерли всё же был в тупике от внезапного приступа безумия женщины. Было ли это настоящим безумием, думал он, или, возможно, она и вправду оказалась в ловушке неизвестных скоплений разрозненных пузырей в безбрежном океане времени? Кэддерли часто размышлял о прошлом, как и часто задумывался о том, что каждый проходящий миг мог быть кратким отображением бесконечной игры, либо же прошлое навсегда оставалось позади сразу после наступления следующего мгновения.

Когда он наблюдал за Кэтти-бри, ему казалось, что прошлое уже не было столь уж невозвратным, как того требовала логика.

Существовала ли возможность путешествий во времени? Существовала ли возможность предвидеть непредвиденные предпосылки бедствия?

«Как по–твоему, Гвен, она симпатичная?» спросила Кэтти-бри, вырывая жреца из размышлений.

Дверь позади Кэддерли открылась, и он увидел входящего в комнату Дриззта. Дроу вздрогнул, когда понял, что Кэтти-бри вошла в одно из своих состояний. Прикладывая палец к губам, Кэддерли попросил его соблюдать тишину, и Дриззт, с обеденным подносом в руках, предназначенным для женщины, встал, не издавая ни звука и вглядываясь в свою любимую жену.

«Дриззт находит её вполне симпатичной», – продолжила, Кэтти-бри, по–прежнему не обращая на них внимания. «Он ходит в Серебристую Луну, как только выпадает случай, и по большей части потому, что он считает её симпатичной». Женщина сделала паузу и подняла взгляд – но, конечно, не на Кэддерли с Дриззтом – и улыбнулась со сладостной горечью. «Надеюсь, он найдёт свою любовь, очень надеюсь», – обратилась она к пантере, которую, стоящие рядом, не могли видеть. «Но только не с ней и не с кем–либо из её окружения, потому что тогда он покинет нас. Я желаю ему счастья, но с подобным я бы не смогла смириться».

Кэддерли вопросительно посмотрел на Дриззта.

– Тогда мы в первый раз отбили Мифрил Халл, – сказал он.

– Что-то насчёт тебя и Леди Аластриэль? – спросил Кэддерли.

– Мы просто друзья, – ответил Дриззт, не отрывая глаз от своей жены. – Она позволила мне ходить в Серебристую Луну, и я знал, что там смогу добиться больших успехов, чтобы быть принятым на Поверхности. Он подошёл к Кэтти-бри.

– Как долго?

– Она совсем недавно находится в том другом месте.

– Там, где она настоящая – моя Кэтти, – горестно проговорил Дриззт. – Где–то там, в глубине своего разума, она осознаёт себя.

Женщина вдруг затряслась: её руки конвульсивно задёргались, голова запрокинулась назад, а глаза закатились, показывая белки. Фиолетовое сияние волшебного огня появлялось вокруг неё снова и снова, Кэтти-бри приподнялась в воздух с вытянутыми в стороны руками, её темно–рыжие волосы развевались по несуществующему ветру.

Дриззт отложил поднос и надел глазную повязку. Он колебался лишь мгновение по настоянию Кэддерли, который приблизился к Кэтти-бри и даже рискнул прикоснуться к ней во время опасного перехода её состояний.

Кэддерли закрыл глаза и открыл свой разум для всех вероятностей в водовороте резких спазмов, мучающих женщину.

Его откинуло назад, а место жреца тут же занял Дриззт. Крепко обнимая Кэтти-бри и осторожно опуская её на пол, он ослабил хватку. Умоляя хоть что–нибудь объяснить, дроу посмотрел на Кэддерли, но увидел, что жрец был ещё больше озадачен: широко раскрыв глаза, он всматривался в свою руку.

Дриззт тоже посмотрел на ту кисть Кэддерли, которой жрец коснулся Кэтти-бри. Она просвечивала и мерцала голубым, но постепенно затвердевала и вновь приобретала цвет кожи.

– Что это было? – спросил дроу после того, как Кэтти-бри окончательно успокоилась.

– Я не знаю, – признался Кэддерли.

– Слова, которые я так часто слышу в последнее время.

– Согласен.

– Но выглядишь ты так, будто уверен, что мою жену уже не спасти, – сказал Дриззт более резким тоном.

– Я не хочу создавать такого впечатления.

– Я вижу, как вы с Джарлакслом качаете головами, как только речь заходит о ней. Вы не верите, что мы можем вернуть её обратно, по крайней мере, не полностью. Ты потерял надежду, но потерял бы ты её, если в подобном состоянии сейчас здесь находилась бы леди Даника, а не Кэтти-бри?

– Друг мой, конечно же, ты не должен...

– Должен ли я тоже сдаться? Ты этого ждёшь от меня?

– Ты здесь не один такой, кто всё ещё цепляется за отчаянную надежду, мой друг, – пробурчал Кэддерли.

При этом упоминании Дриззт слегка успокоился.

– Даника найдёт их, – слова Дриззта прозвучали очень неискренне. Он продолжил мягким голосом: – Я чувствую, будто земля уходит у меня из–под ног.

Кэддерли сочувственно кивнул.

– Следует ли мне сражаться с драколичем в надежде на то, что, в случае его смерти, я снова встречусь со своей женой? – проговорил Дриззт и вновь повысил голос. – Или же выплёскивать ярость на зверя, только потому, что больше никогда не встречусь с ней?

– Ты спрашиваешь меня… все эти вопросы…– Кэддерли сделал тяжёлый вздох и беспомощно вскинул руки. – Я не знаю, Дриззт До’Урден. В случае с Кэтти-бри ни в чём нельзя быть уверенным.

– Мы знаем, что она безумна.

Кэддерли было начал отвечать:

– Разве? – но сдержался, не желая вовлекать Дриззта в свои недавние размышления.

Была ли Кэтти-бри и вправду безумной? Быть может, в той, другой реальности она реагировала на всё вполне рационально? Проживала ли она свою жизнь заново в той непоследовательной очерёдности, или же действительно возвращалась к временно–пространственным пузырям, принимая все те моменты за реальность?

Жрец покачал головой, поскольку у него не было времени строить предположения по подобному принципу, потому что все учёные и мудрецы, великие волшебники и жрецы, когда–либо собиравшиеся в храме Парящего Духа, полностью опровергли возможность свободных путешествий во времени.

– Но, ведь безумие, может оказаться временным явлением, – заметил Дриззт. – Но всё же вы с Джарлакслом считаете, что она потеряна навсегда. Почему?

– Когда безумие мучает человека слишком долго, разум может быть повреждён навсегда, – ответил Кэддерли суровым голосом, давая понять, что это будет практически неизбежным исходом, а не отдалённой возможностью.

– А безумие твоей жены, несомненно, промучило её довольно основательно. Боюсь, что – и Джарлаксл думает также – если чары, наложенные на неё, каким–либо образом исчезнут, то останется ужасный шрам.

– Ты боишься, но не знаешь точно.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17