Внутри четверо спутников подались назад, отступая шаг за шагом, стараясь сохранять спокойствие и уверенность. Все взглянули на Кэддерли, но пока не увидели знака к действию. С каждым ударом и разрушением какой–либо части храма Парящего Духа жрец вздрагивал и старел. Перед изумлёнными взглядами защитников каштановые волосы Кэддерли превращались в белоснежные, лицо покрывалось морщинами, а сам он сутулился. Передняя стена комнаты треснула, а затем разлетелась, когда монстр ворвался внутрь. Король Призраков поднял голову и издал оглушительный, полный абсолютной ненависти, вопль. Здание сотряслось, когда дракон тяжело шагнул в комнату, раз, а затем ещё раз, приближаясь на удобное расстояние для удара по своим жертвам.

– За моего короля! – заорал Тибблдорф Пвент, который сидел на вершине одного из связанных на балконе брёвен. Прямо перед ним на перилах стоял Атрогейт. Он разрезал верёвки, удерживающие первое бревно, и тут же оно полетело вниз.

Огромное копьё вонзилось в бок Короля Призраков, попав чуть ниже плеча, под крыло. Хоть ненамного, но существо отшатнулось в сторону от удара. Но для богоподобного драколича вес «копья» конечно же был несущественным.

Но затем Тибблдорф Пвент освободил второе бревно – то, на котором сидел сам.

– Уахуу! – вскрикнул он, пролетая мимо Атрогейта, который чётко рассчитал цель, поэтому траектория полёта получилась точно такой же, как и в первый раз.

Удар был усилен весом дварфа, и конец бревна, на котором он сидел, попал точно в конец первого, в полости которого находилось взрывчатое масло. Подобно гигантской версии арбалетных болтов Кэддерли, брёвна дварфов столкнулись друг с другом и взорвались подобно молнии. Первое бревно подбросило Короля Призраков в воздух и резко откинуло далеко в сторону, впечатывая его в противоположную стену. Заднее бревно разлетелось на щепки, а дварфа, сидящего сверху, швырнуло вперёд, и, молотя в воздухе руками и ногами, он полетел к стене следом за драколичем, затем схватился за него подобно живым клещам, когда на ошеломлённого Короля Призраков обрушился потолок. Подобно кусачей мошке на боку у лошади, Тибблдорф Пвент карабкался и бил врага. Зверь проигнорировал его, так как следующим атакующим был Дриззт, а следом Бруенор. Джарлаксл всё ещё стоя позади трясущегося Кэддерли, поднял свои палочки и выпустил залп.

В своей атаке Дриззт использовал жалящие стрелы Тулмарила, ослепляя зверя вспышками, чтобы у существа не было времени для действий. Когда дракон приблизился, Дриззт откинул лук в сторону и потянулся за клинками.

Он обнажил лишь Ледяную Смерть, и глаза его засверкали внезапным воодушевлением.

Жрец чувствовал, как трещат его кости, также, как трещали балки храма Парящего Духа. Спина болезненно изогнулась, а руки тряслись от попытки держаться впереди в воздухе.

Но Кэддерли знал, что момент истины был недалеко, момент Кэддерли, храма Парящего Духа и Денеира – каким–то образом он почувствовал, что это был последний штрих Огмы, последняя воля его бога.

***

Он нуждался в силе, и он получил её. И, как и в прошлой битве против Короля Призраков, жрец приподнялся вверх и притянул к себе само солнце. Все его союзники обрели силу и получили исцеляющую энергию в таком количестве, что, спрыгнувший с балкона Атрогейт, едва ли успел застонать от вывернутых при падении лодыжек, которые тут же встали на место, прежде чем даже появилась боль.

А Король Призраков почувствовал ужасную жалящую боль от света Кэддерли, и жрец продолжал. Драколич наполнил комнату огнём, но защитное заклинание Кэддерли крепко его удерживало. И всё же, не смотря на боль, атака дракона не прекратилась.

Монстр сфокусировал внимание на Дриззте, намереваясь, наконец, покончить с этим жалким воином, но драколич был не столь быстр, чтобы схватить танцующего эльфа; поэтому, когда дракон попытался зажать Дриззта в угол у разрушенной стены, то сам же в результате там и оказался.

Эльф прыгнул вперёд и свободной рукой схватился за ребро твари, которое торчало из отверстия, проделанного дварфскими брёвнами. И, прежде чем кто–либо, включая и самого Короля Призраков, успел осознать неожиданный манёвр дроу – Дриззт протолкнул себя прямо внутрь твари, в его разорванное лёгкое.

Монстр начал импульсивно содрогаться и метаться вне себя от причиняемой боли, когда дроу с обнажёнными клинками начал разрывать зверя изнутри. Движения драколича были настолько неистовыми, крики настолько страшными, а дыхание яростным, что все сражающиеся резко остановили бой и зажали уши руками; и даже Пвент свалился вниз.

Но внутри Дриззт продолжал выпускать всю свою ярость, а Кэддерли все ещё поддерживал вырывающийся ослепительный свет, поддерживая своих союзников и уничтожая врага.

Запинаясь и содрогаясь, Король Призраков отстранился от стены и топнул лапой об пол, ломая его и проваливаясь в катакомбы, располагающиеся снизу. Он кричал и выдыхал огонь, а ослабевшая магия храма Парящего Духа больше не могла удерживать этого пламени. Дым сгущался, делая ослепляющий свет Кэддерли тусклее, но, нисколько не ослабляя эффект.

– Убей его, поторопись! – крикнул Джарлаксл в то время, когда зверь содрогался в агонии. Бруенор поднял свой топор и атаковал; Атрогейт раскрутил моргенштерны, а Тибблдорф Пвент запрыгнул на лапу существа и начал её молотить так, как это мог делать только берсерк.

Но тут появившееся синее свечение затмило собой желтоватый оттенок света Кэддерли, и три дварфа почувствовали, как их оружие проваливается в пустоту.

Дриззт выпал из ставшим иллюзорным туловища, мягко приземляясь на пол, но тут же поскользнулся на крови, которая покрывала его всего.

– Уфф! – выдохнул Пвент, падая вниз лицом.

– Он сбегает! – воскликнул Джарлаксл, и сразу же из маленькой комнаты позади него раздался крик Кэтти-бри. Король Призраков исчез в главном зале.

Не смотря на боль, причиняемую ему при каждом шаге, Кэддерли первым оказался у вестибюля. Он выдвинул засов и открыл дверь, доставая из–под белой рубахи красную подвеску, которую ему одолжил Джарлаксл.

Девушка перед жрецом тряслась всем телом и кричала. А позади него Дриззт вынул ониксовую фигурку. Кэддерли посмотрел на него и покачал головой.

– Гвенвивар не сможет доставить тебя туда, – сказал жрец.

– Мы не можем себе позволить, чтобы он снова сбежал от нас, – ответил Дриззт. Он непреклонно приближался к Кэтти-бри, желая утешить её боль.

– Он и не сбежит, – пообещал Кэддерли, а затем глубоко вздохнул. – Скажи Данике, что я люблю её и пообещай, что отыщешь моих детей и защитишь их.

– Мы обещаем, – ответил Джарлаксл. Дриззт, Бруенор и Кэддерли в изумлении посмотрели на него. И если бы не чрезвычайная тяжесть ситуации, в которой сейчас все находились, то все трое прыснули бы от смеха.

И всё же, это был момент недолговременного облегчения. Кэддерли признательно кивнул Джарлакслу и повернулся к Кэтти-бри, вытягивая над ней рубиновую подвеску. Свободной рукой он нежно дотронулся до её лица, затем приблизился к женщине очень близко, проникая в её мысли, глядя её глазами.

Двое дроу и три дварфа издали вздох удивления, когда Кэддерли начал мерцать тем же сине–белым светом, каким мерцал до этого Король Призраков. Вздох перерос в возглас изумления, когда жрец полностью растворился.

Кэтти-бри вновь закричала, но теперь это больше звучало как удивление, нежели страх.

Уверенно что-то бормоча, Дриззт снова потянулся за Гвенвивар, но Джарлаксл схватил его запястье.

– Не делай этого, – сказал наёмник.

Звук чего–то рухнувшего отвлёк внимание, и, когда все повернулись, то увидели охваченную пламенем огромную опорную балку, которая диагонально стояла на балконе, упираясь в перекрытие между этажами.

– Всем на улицу, – крикнул Джарлаксл.

Дриззт подошёл к Кэтти-бри и поднял её на руки.

***

Это был теневой образ мира, который он покинул: несуществующие и ненастоящие строения, земля притупленных красок, а часто и абсолютной тьмы, земля с множеством уродливых созданий и ужасающих монстров. Но в той завесе материи плана тени сиял одинокий источник,– это был свет Кэддерли, а перед ним виднелось скопление наиболее густой тьмы – тьмы Короля Призраков.

И там сражались двое, свет против тьмы, свечение последнего дара Денеира своему избранному против объединённых сил всего неестественного.

В течение очень долгого времени, свет жёг тень, но она отбрасывала от себя излучение. Ещё долго никто не мог взять верх друг над другом, и существа тёмного плана с трепетом наблюдали за происходящим.

Затем они отступили, потому что из–за неумолимо испускающегося света и тепла, исходящих от Кэддерли Бонадьюса, тень не могла расти. Обладая немалым умом и мудростью веков, Король Призраков осознавал правду.

Старый король был смещён, и теперь посреди тьмы стоял новый Король Призраков, но в этой финальной схватке Кэддерли не мог быть повержен.

С протестующим воплем драколич поднялся в воздух, снова пытаясь спастись бегством. Но Кэддерли тоже не остался на месте. Это было не его мир, и ему было всё равно, будет ли жить или умрёт злобное существо.

Но Кэддерли не мог позволить твари вернуться на родину жреца.

Он знал, на какую жертву ему предстояло пойти. Он знал, что не сможет пересечь мембрану между мирами, и что останется здесь, заключённым по чувству долга перед Денеиром, перед тем, что было правильным, перед семьёй и друзьями.

С удовлетворённой улыбкой, полной уверенности в том, что отлично прожил жизнь, Кэддерли покинул мир тьмы и попал в место, которое было ему почти домом.

Дриззт несколько раз позвал её и нежно встряхнул в своих руках.

– Кэтти! Кэтти-бри! Очнись!

Но не получил ответа.

Когда же все снова поняли, в каком тяжелом она состоянии, вдруг вскрикнул Атрогейт, и все глаза устремились на него, а потом в сторону открытых врат собора.

Оттуда вышел Кэддерли. Но не из плоти и крови. Он был прозрачным, всего лишь призраком старого жреца, сгорбленного, но шагающего твёрдо и целеустремлённо. Он приблизился к ним и прошёл через них насквозь, и каждый из них вздрогнул, когда почувствовал на себе холод приближающегося и проходящего мимо призрака.

Они позвали его, но жрец не мог слышать ничего, будто бы никого не было рядом. И все его спутники также знали, что они не существовали в реальности Кэддерли.

Оставляя позади пляшущее оранжевое пламя. старый жрец неторопливо прошёл к линии деревьев, и все последовали за ним. Кэддерли начал шептать, низко пригибаясь и протягивая руку к земле. За его спиной вдоль травы мягко мерцала сине–белая полоса, и спутники поняли, что полосу эту оставлял Кэддерли – она была его следом.

«Защитное заклинание», – понял Джарлаксл.

Он осторожно переступил через линию и заметно расслабился, когда она не причинила ему никакого вреда.

– Подобно барьеру в Лускане, – согласился Дриззт. – Магия, наложенная для того, чтобы укрыть весь старый город, где расхаживали немёртвые.

Кэддерли продолжал свой круг, несомненно, обходя по периметру храм Парящего Духа.

– Если Король Призраков вернётся, это должно произойти именно здесь, – сказал Джарлаксл, менее чем уверенным голосом, и его умозаключение звучало больше как оправдание. – Немёртвые не смогут покинуть это место.

– И как долго ему нужно будет плести заклинание? – спросил Бруенор.

– Он знал, – вздохнул Дриззт. – Его слова насчёт Даники…

– Это навсегда, – прошептал Джарлаксл.

Жрецу понадобилось немало времени, чтобы закончить свой первый круг, а затем начать новый, так как магия, с которой он начал, уже стала слабеть. Немногим позже, когда Кэддерли начинал второй заход, из тьмы леса раздался голос.

– Отец! – крикнул Рори Бонадьюс. – Он постарел! Мама, почему он выглядит таким старым?

Из–за деревьев выбежала Даника с детьми, затем последовали Айвен с Пайкелом. С радостными приветствиями воссоединения пришлось подождать: все трое молодых, но уже взрослых людей были подавлены увиденным, как и та, что так сильно любила Кэддерли.

Стоя с Кэтти-бри на руках, Дриззт ясно ощутил боль Даники.

– Что случилось? – спросила Даника, спеша присоединиться к остальным.

– Мы изгнали его и сильно ранили, – сказал Джарлаксл.

– А Кэддерли погнался за ним, когда тот исчез, – продолжил Бруенор.

Даника взглянула на горящий храм Парящего Духа позади них. Она, конечно же, поняла, почему её муж выглядел таким старым. храм разрушен, его магия ослабла и почти вовсе исчезла. Магия, которая поддерживала Кэддерли, так же крепко держала и древесную конструкцию, камень и стекло в соборе Денеира.

Магия, которая однажды сделала Кэддерли молодым, которая поддерживала его в таком состоянии.

Заклинание было разрушено.

Её муж был повергнут тоже…или же нет? Она смотрела на него и не знала, что думать.

– Его последние мысли были о вас, – сказал ей Дриззт. – И он всё ещё вас любит, так же, как и продолжает служить Денеиру и всем нам.

– Он ещё вернётся, – решительно заявила Ханалейса. – Он закончит своё дело и вернётся к нам!

Никто не стал разубеждать её, да и зачем это было нужно? Но взгляд Даники сказал Дриззту, что она тоже чувствовала всю правду. Кэддерли стал королём призраков. Кэддерли и его служба храму Парящего Духа и миру стала бесконечной.

Призрачный жрец уже наполовину прошёл третий круг, когда на горизонте, на востоке выглянуло солнце, но остальные, уже обессиленные, всё продолжали следовать за ним.

Солнечный свет делал мерцающего Кэддерли все более и более призрачным, пока он не исчез совсем. Его дети только испуганно открыли рты.

– Он исчез! – крикнул Тэмберли.

– Он вернётся к нам, – провозгласил Рори.

– Он не исчез, – мгновением позже сказал Джарлаксл и подозвал всех поближе к себе. Светящаяся линия продолжала свой путь, и возле её самой яркой точки воздух был наиболее холодным. Кэддерли всё ещё был там, невидимый из–за дневного света.

В храме Парящего Духа огонь уже почти потух, но группа не собиралась туда возвращаться, вместо этого она устроила лагерь на улице напротив парадных дверей. Многих одолела усталость, и они заснули, предусмотрительно выставив посты и постоянно меняя друг друга. Когда опустился вечер, Король Призраков – Кэддерли – вновь стал видимым, продолжая свой бесконечный круг.

Немного позже вернулось несколько ползучих тварей – небольшая группа, видимо, желающая снова атаковать храм Парящего Духа. Они выбежали из леса, но тут же закричали, как только приблизились к мерцающей линии, оставляемой жрецом. Тогда они вновь скрылись в темноте.

– Заклинание Кэддерли, – сказал Бруенор. – Очень хорошее.

После этого группа ещё немного отдохнула.

– Мы должны уходить отсюда, – заметил Джарлаксл немногим позже, той же ночью, тем самым привлекая к себе взгляды, некоторые из которых были благодарными. – Нам стоит уйти, – настаивал на своём дроу. – Мы должны рассказать этому миру о том, что здесь случилось.

– Тогда иди и расскажи, – зарычала на него Ханалейса, но Даника положила свою руку на предплечье дочери, чтобы успокоить её.

– Монстры отступили, но они всё ещё где–то здесь, – предупредил Джарлаксл.

– Но тогда нам лучше остаться здесь, где они не смогут нас достать, – начал спорить Рори.

– Драколич может вернуться по эту сторону заклинания, – предостерёг Джарлаксл. – Мы должны ухо...

Дриззт остановил его, подняв руку, а затем повернулся к Данике.

– Утром, с первым лучом солнца, – предложил он ей.

– Это наш дом. Куда мы пойдём?

– В Мифрил Халл, а оттуда в Серебристую Луну, – ответил Дриззт. – Если нужны ответы на вопросы, найдите леди Аластриэль.

Даника повернулась к своим детям, которые, как один нахмурились, но у них не было ничего, что можно было бы противопоставить очевидной истине. Да и еды, которую они успели вынести из здания, им не хватило бы надолго.

Они пришли к компромиссу и подождали ещё две ночи, но потом, даже Ханалейсе и Рори пришлось признать, что их отец не собирался возвращаться к ним.

Мрачным караваном в одно светлое утро они двинулись прочь от храма Парящего Духа. Повозка, стоящая во внутреннем дворе, была почти не повреждена, и пять дварфов–умельцев со знанием дела окончательно её починили. Их ждали хорошие новости: они нашли бедных мулов, испуганных и голодных, но вполне живых. Животные бродили по дальнему коридору собора на первом этаже, и даже их магические подковы были целы.

Путники двинулись медленным шагом к пустому и разрушенному Кэррадуну, а затем на север к Мифрил Халлу. Они знали, что могут нарваться на врагов в Снежных Хлопьях – а именно так и произошло – но для объединённых сил пяти дварфов, семьи Бонадьюс и двух дроу, небольшие скопления ползучих тварей, гигантских летучих мышей или даже ночных скитальцев не представляли большой угрозы.

Они сбавили шаг и через двадцать дней пересекли Сарбрин и вошли в Мифрил Халл.

***

Сгорбленный и безропотный Король Призраков Кэддерли ходил вокруг руин храма Парящего Духа той ночью. Той ночью и веки вечные.

***

Всё вокруг было размыто, всё кружилось в водовороте. Преобладающие серые краски делали всё неясным. Словно вспыхивающие, картины, многие из которых вселяли ужас, били по её чувствам и бросали из воспоминания в воспоминание, давая шанс еще раз пережить моменты, которые происходили в прошлом.

Всё вокруг было одним невообразимым пятном.

Но вскоре Кэтти-бри посреди всего этого движущегося моря увидела нечто, неподвижную точку, напоминающую конец верёвки, протянутый ей сквозь туман. Мысленно она протянула руку к этой ясной точке и, к своему удивлению, ясно почувствовала, что прикоснулась к ней. Она оказалась твёрдой, гладкой, словно сделанной из чистейшей слоновой кости.

Облака разошлись, освобождая пространство вокруг предмета, и впервые за десять дней её глаза смогли видеть ясно. Она посмотрела на свой спасательный трос – это был чей–то единственный рог – затем последовала в его сторону.

Единорог.

«Миликки», – выдохнула она.

Её сердце подпрыгнуло. Она попыталась справиться с замешательством, чтобы понять, что же произошло.

Нить Плетения! Кэтти-бри вспомнила, как одна из нитей Плетения затронула и ранила её.

Она всё ещё была там, внутри него. Вокруг точки, на которой она сконцентрировалась, клубились серые облака.

«Миликки» – повторила она, ничуть не сомневаясь в том, что это сейчас богиня стояла напротив.

Единорог склонил голову и приглашающе опустился на колени.

Сердце Кэтти-бри бешено заколотилось, и женщина подумала, что оно вот–вот выпрыгнет из груди. Слёзы заполнили её глаза, когда она попыталась отогнать мысль о том, что последует дальше, и тихо умоляла об отсрочке.

Единорог посмотрел на неё с глубоким сожалением в своих больших тёмных глазах. Затем встал и отступил на шаг.

«Дай мне эту единственную ночь», – прошептала Кэтти-бри.

Она выбежала из комнаты, босиком шлёпая по полу, добежала до следующей двери Мифрил Халла, той, которую знала очень хорошо – в комнату, что делила с Дриззтом.

Он лежал на постели и спал беспокойным сном, когда она вошла к нему. Затем освободив пояс на магическом одеянии, сбросила всю одежду на пол и скользнула в кровать, укладываясь позади дроу. Он повернулся, и Кэтти-бри встретила его страстным поцелуем. Переполненные чувствами, они занимались любовью, а затем, наконец, просто взялись за руки.

Теперь сон Дриззта был куда крепче, а когда Кэтти-бри услышала мягкое постукивание рога о закрытую дверь, то поняла, что это Миликки погрузила его в сонное состояние.

И теперь звала женщину исполнить свою судьбу.

Кэтти выскользнула из–под руки Дриззта, приподнялась на одном локте и поцеловала его рядом с ухом.

– Я всегда буду любить тебя, Дриззт До’Урден, – сказала она. – Моя жизнь была насыщенной и я ни о чём не сожалею, потому что знала тебя, и потому что ты дополнял меня. Спи спокойно, любовь моя.

Она встала с кровати и потянулась за своей магической рубашкой. Но затем остановилась, покачала головой и вместо этого подошла к своему комоду. Там она нашла одежду, которую ей дала леди Аластриэль из Серебристой Луны: белое одеяние, с подкладкой и без рукавов, имеющее большой вырез и множество складок и оборок. Платье было покроено так, чтобы повторяло каждое движение, подчёркивая, а не скрывая красоту тела.

Она взяла плащ с капюшоном, накинула себе на плечи и закружилась, чтобы посмотреть, как он развевается.

Босиком Кэтти вышла из комнаты. Ей больше не нужна была обувь.

Единорог ждал и не стал противиться, когда она тихо повела его по тёмному коридору к недалеко располагающейся от них двери. В той комнате лежал измученный и истощённый Реджис, он был едва живым, и то, потому что королевские жрецы всё ещё пытались вылечить его. Один из них сидел на кресле возле кровати хафлинга в глубокой дрёме.

Кэтти-бри не стала развязывать путы хафлинга, удерживающие его руки и ноги. Реджис сам освободился от верёвок, и тогда его подруга и соратница бережно подняла его на руки. Он застонал, но она прошептала ему какие–то нежные слова, усиленные магией Миликки, и хафлинг успокоился. В коридоре единорог снова опустился на колени, и Кэтти-бри села на него, свесив обе ноги на одну сторону. И они направились вниз по коридору.

***

Дриззта разбудил знакомый голос, который что-то кричал, и крик этот был абсолютно несовместим с тем великолепным и продолжительным ощущением тепла, оставшимся после прошлой ночи.

Если бешеные возгласы Бруенора и не разрушили заклинание сна до конца, то в ту же секунду Дриззт уже осознал всё, что произошло.

Кэтти-бри была здесь, была с ним, в его постели; её глаза были закрыты, а лицо безмятежно, как будто она спала.

Но это было не так.

Дриззт вскочил на кровати и уселся на ней прямо, задыхаясь в потрясении, широко раскрыв глаза; его руки тряслись.

– Кэтти! – выкрикнул он. – Кэтти, нет! – он склонился над ней. Женщина была такой холодной и спокойной. Он поднял её нереагирующее тело. – Нет, нет, вернись ко мне!.

– Эльф! – взвизгнул Бруенор – взвизгнул, а не крикнул. Никогда ещё Дриззт не слышал, исполненного с таким чувством голоса от всегда стойкого и уравновешенного дварфа. – О, боги! Эльф!

Дриззт опустил Кэтти-бри на кровать. Он не знал, что ему делать: коснуться её, поцеловать или попытаться вдохнуть в неё жизнь. Он не знал, что предпринять, и только третий выкрик Бруенора заставил его ринуться в сторону от кровати, а затем спотыкаясь через порог двери.

Он вылетел в коридор, голый и вспотевший, и практически врезался в Бруенора, который трясся и спотыкался, шагая вниз по коридору с безжизненным телом Реджиса на руках.

– О, эльф.

– Бруенор, Кэтти-бри… – Дриззт запнулся, но Бруенор перебил его.

– Она на этой чёртовой лошади с Пузаном!

Дриззт ошеломлённо уставился на него, а Бруенор указал подбородком вниз по коридору и зашагал по направлению к ближайшему проходу. Дриззт помог ему, подталкивая вперёд, и вместе они повернули за угол. Там перед ними предстала картина, которая, по большей части, и вызвала неистовый крик Бруенора.

На единороге ехала Кэтти-бри, свесив обе ноги на одну сторону, и держа в своих руках Реджиса. Ни конь, ни женщина не оглядывались назад, не смотря на весь беспорядок и дроу и дварфа, которые следовали за ними по пятам и кричали им вслед.

Коридор вновь резко свернул в сторону, но единорог нисколько не отклонился.

Он вошёл прямо в стену и исчез.

Дриззт с Бруенором остановились и стали выжидать, тяжело хватая воздух ртом, не в силах вымолвить и слова.

Позади раздались звуки суеты – другие дварфы отреагировали на крики их короля. К испуганной паре подбежал и Джарлаксл. Раздалось несколько возгласов при виде мёртвого Реджиса в руках Бруенора – хафлинга, который отлично служил в качестве дворецкого Мифрил Халла и ближайшего советника их величайшего короля.

Джарлаксл протянул свой плащ Дриззту, но был вынужден просто накинуть его на плечи следопыта, который испытывал в этот момент страх и боль. Наконец, Дриззт обратил внимание на Джарлаксла, затем схватил его за грудки и резко прижал к стене.

– Найди её! – взмолился Дриззт вопреки всякой логике, так как знал, где сейчас находилась женщина, всё ещё спокойная и холодная. – Ты должен найти её! Я сделаю всё, что ты попросишь… всё богатство мира!

– Мифрил Халл и всё, что в нём! – закричал Бруенор.

Джарлаксл попытался успокоить Бруенора и дроу. Он кивал и постукивал по плечу Дриззта, хотя и понятия не имел, с чего ему начать или что именно искать – душу Кэтти-бри?

Их обещания верности и сокровищ для Джарлаксла в этот момент звучали несколько вздорно. Он найдёт её, или, по крайней мере, попытается. На счёт этого он не сомневался.

Но, к удивлению самого Джарлаксла, он не собирался брать ни гроша за свои старания, как и не желал никаких обещаний верности от Дриззта До’Урдена. Вероятно, нечто иное двигало им в этот момент.

Они оставались в Абер–Ториле, хотя и не знали этого, в небольшом кусочке вечной весны, среди леса, между мирами заполненными темнотой и холодом. Они сами были этим местом, и в еще большей степени, чем Кэддерли был Парящим Духом.

Ибо узкая горная долина была выражением воли Миликки, местом возможностей, того, что могло быть и того, что было. Здесь не было никаких монстров, хотя разные животные водились в изобилии. И подарок был личным, доступным далеко не всем. Секретное место, неизгладимый след богини Миликки, словно памятник миру, который двинулся в новом направлении.

***

Две груды камней.

Два пирамиды из камней. Одна над могилой Реджиса и другая – над захоронением Кэтти-бри. Всего лишь чуть больше месяца назад Дриззт и Кэтти-бри были на пути к Серебристой Луне и, не смотря на проблемы с Плетением Мистры, это было радостное путешествие. Уже более восьми лет Дриззту казалось, что все радости были удвоены, и вся боль делилась пополам. Он словно станцевал свою жизнь рука об руку с этой удивительной женщиной, которая никогда не выказывала ему ничего кроме честности, сострадания и любви.

Затем она исчезла, похищенная от него способом, который он просто не мог постигнуть. Он пытался найти утешение, говоря себе, что ее боль закончилась, что она в другом мире вместе с Миликки. Ведь последние десять дней она очень страдала.

Но все это было напрасно, и он мог только качать головой и бороться с собой, сдерживая слезы и желание броситься через эту холодную и твердую пирамиду из камней, сложенную в траурно украшенной нижней палате Мифрил Халла.

Он посмотрел на более меньшую каменную груду и вспомнил свою поездку с Реджисом в Лускан, затем воспоминания унесли его намного дальше, назад, к их первым дням в Долине Ледяного ветра. Дроу опустил руку на Гвенвивар, которую он призвал на церемонию. Это было уместным, что пантера была здесь, и если бы он знал какой–либо способ выполнить это, он бы хотел чтобы здесь был и Вульфгар. Дриззт решил позже обязательно пойти в Долину Ледяного ветра, чтобы самому сообщить своему другу–варвару об этом горе.

Затем все сломалось. Мысли об этом сообщении Вульфгару окончательно сломили стойкость Дриззта До'Урдена. Его плечи содрогались от рыданий, и он словно чувствовал притяжение к полу, будто камни поднимаются похоронить его – и как он бы хотел этого!

Бруенор обнял его и заплакал вместе с ним.

Однако Дриззт быстро встряхнулся и встал, оглядывая комнату холодным взглядом.

– Они ушли, все будет в порядке, эльф, – шепнул Бруенор.

Но Дриззт только холодно смотрел прямо перед собой, с трудом сдерживая нарастающий гнев. Он знал, что никогда не будет тем же; что ненависть его не будет уменьшаться с течением дней, недель, месяцев или лет или может быть даже десятилетий. Не было никакого света и надежды в конце этого темного туннеля.

Не в этот раз.

***

Когда Реджис захотел найти что-то, что он мог бы использовать в качестве лески, то быстро нашел. Когда он искал крючок и удилище, те тоже нашлись очень легко. И когда он вытащил из маленького водоема свою первую форель, хафлинг задохнулся от удивления и спросил себя, не находится ли он в Долине Ледяного ветра!

Но он знал, что нет. Потому что даже если этот странный лес и находится на этой земле, то самой этой земли не было. Инструментов для резьбы не было, и Реджис уже не был удивлен, найдя их. Он захотел их – и они были там. И он постепенно начал понимать, что это место было мечтой, грандиозной иллюзией.

Рай или ад?

Проснется ли он?

Неужели он хочет?

Он проводил свои дни за рыбалкой и резьбой, дни были теплыми и счастливыми. Он ел еду, более восхитительную, чем что–либо, что он когда–нибудь пробовал, и шел спать с полным животом, пребывая в красивых грезах. И песня Кэтти-бри заполняла лесной воздух, хотя он видел ее только в мимолетно, далеко–далеко, прыгающую по лучам солнечного и лунного света, как будто они были лестницами к небесам.

Танцы, танцы всегда. Лес был жив через ее движения и ее песню, и веселые песни птиц сопровождали ее и под солнцем, и с наступлением мягкой темноты ночи.

Он не был несчастен и не расстраивался, но много раз Реджис ради своего собственного любопытства пробовал ходить по прямой линии, не делая ни одного шага ни влево, ни вправо в попытке найти конец леса.

Но необъяснимо каждый раз так или иначе он оказывался там, откуда начинал, на берегу маленького водоема.

***

Он мог только брать свою удочку и смеяться, уставив руки в боки.

И так все продолжалось и продолжалось, понятие времени стало бессмысленным, дни и времена года не имели никакого значения.

В лесу шел снег, но холодно не было, и цветы продолжали цвести, и Кэтти-бри, олицетворение волшебного духа Миликки, не замедлила ни свой танец, ни свою тихую песню.

Это было ее место, ее лес, и здесь она познала счастье, безмятежность и душевное спокойствие, а если бы в лес пришли беды, то она встретила бы их. Реджис знал все это, также знал он и то, что был гостем, приглашенным навечно, но не так тесно связанным с этой землей, как его товарищ.

И так хафлинг взял на себя смелость стать смотрителем сада. Он вырастил его и заботился о его совершенстве и процветании. Он построил себе дом в холме, с круглой дверью и удобным очагом, с полками, украшенными удивительной резьбой, сделал деревянные тарелки и чашки, а на столе всегда был набор... для гостей, которые никогда не придут.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17