Тогда еще пятеро мужчин встало рядом с ним. И Турамбар сказал: «Достаточно. Этих пятерых я возьму с собой. Но, правитель, я не буду смеяться над тобой, и те, кто делают так, глупы. Но смотри! Нам нужно будет идти очень быстро…»

Это следует структуре рассказа в К, где «шестеро самых отважных мужчин просили дозволения идти с ним». В черновой рукописи Турамбар с Дорласом и еще пятерыми их товарищами взяли лошадей и быстро поскакали к Келебросу; а когда позже Турамбар переправлялся через Тайглин (КН) «в глубокой тьме он пересчитал товарищей, следующих за ним. Их было четверо. «Албарт упал», - сказал Дорлас, - «Тайглин поглотил его, и ему нельзя было помочь. Двое других, я думаю, испугались и сейчас скрываются на той стороне». Имя «Албарт», которое здесь появляется впервые, кажется, сначала было написано как «Албард».

Черновая рукопись продолжается:

«Затем, после отдыха, те, кто остался, начали карабкаться вверх, фут за футом, по крутому склону, пока не подобрались к самому краю обрыва. И там было такое зловоние, что головы их закружились, и они изо всех сил вцепились в деревья. Ночь уже уходила, и вверху над собой они видели отсветы, как от тлеющего огня, и слышали шум, как от спящего огромного зверя; а когда он шевелился, земля содрогалась.

Медленно наступало утро; и луч солнца пал на Турамбара, когда он боролся с черными кошмарами, в которых вся его воля была направлена только на то, чтобы держаться и цепляться, пока приливы тьмы высасывали его силы и подтачивали крепость его членов. И он пробудился и огляделся в прибывающем свете, и увидел, что один лишь Дорлас остался с ним.

«Семь ран надеялся я нанести чудовищу», - подумал он. «Что же, если их будет всего две, они должны быть глубокими».

Но когда наступил день, все пошло так, как надеялся Турамбар. Ибо внезапно Глаурунг сам зашевелился, и медленно пополз к краю обрыва; он не повернул в сторону, но приготовился передними лапами вцепиться в противоположный берег, а затем подтянуть брюхо. Великий страх охватил их при его приближении, ибо он начал двигаться не над головой Турамбара, а на много шагов севернее, и снизу они могли видеть его ужасную морду и глубокую пасть, пока он вглядывался в противоположный берег. Он выдохнул огонь, и деревья перед ним пожухли, а камни попадали в реку, и тут же он двинулся вперед и лапами вцепился в дальний берег, а затем начал перетаскивать свою тушу через узкую пропасть. Сейчас им необходимо было поспешить, ибо хотя Турамбар и Дорлас избежали огня, так как находились в стороне от Глаурунга, они не могли подобраться к нему, и вскоре все замыслы Турамбара могли пойти прахом. Не обращая больше ни на что внимания, он начал спускаться, а Дорлас следовал за ним. Он быстро оказался под Червем; но так ужасны были там жар и зловоние, что Турамбар зашатался и почти ослеп. А Дорлас, то ли от вони, то ли вконец испугавшись, вцепился в дерево у воды, а затем упал, не шевелясь, и лежал, будто в забытье [sic; фраза изменена на:] Но Дорласа тошнило, он был вконец испуган, он пошатнулся, упал и его поглотила река.

Тогда Турамбар громко воскликнул: «Вот ты и остался в конце один, Повелитель Судьбы! Победи или умри!» И он собрал всю свою волю и всю свою ненависть к Червю и его Повелителю и полез вверх, как некто, нашедший в себе силы и умения сверх чаяния; и се! брюхо дракона оказалось прямо над ним…»

Я повторяю здесь свое примечание в т. IV:

В «Легенде» (т. II) семь человек вскарабкались на дальнюю сторону ущелья вечером и оставались там всю ночь; на рассвете второго дня, когда дракон начал перебираться через пропасть, Турамбар увидел, что у него остались только три товарища, и когда они спустились вниз к реке, чтобы подобраться к брюху Глорунда, эти трое не отважились снова подняться вверх. Турамбар убил дракона при свете дня… В К все шестеро покинули Турамбара в течение первой ночи… а он провел весь следующий день, цепляясь за скалу; Гломунд двинулся через пропасть на вторую ночь (отец явно желал сделать так, чтобы убийство дракона произошло во тьме, и сначала он достиг этого, продлив время, проведенное Турином в ущелье).

Любопытно, что в тексте, который я привел выше, отец в отношении временного расклада вернулся к «Легенде», где Турамбар провел целую ночь в ущелье, а дракон начал двигаться на рассвете следующего дня (см. дополнительно комментарии к § 329-332).

В сжатом рассказе К ничего не говорится о необходимости двигаться вдоль реки и вновь карабкаться вверх, чтобы подобраться к брюху дракона («На следующий вечер… Гломунд начал переползать ущелье, и его огромная туша повисла над головой Турамбара»); и здесь также становится ясно, что отец вернулся к «Легенде», где это событие описано очень похоже на черновую рукопись КН. В «Легенде», как и в черновике, нет предположения, что люди брали в расчет возможность того, что дракон может и не проползти над тем местом, которое они выбрали (и поэтому в окончательной версии, после попытки взобраться на скалу они возвращаются обратно – как можно предположить: это не говорится ясно – ко дну пропасти и ждут); в обеих версиях они карабкаются на дальнюю сторону ущелья и, вцепившись, сидят под краем обрыва, откуда они вынуждены снова спуститься к воде, когда дракон задвигался. Неудача Дорласа, который не смог вновь подняться «из-за вони», когда он и Турамбар по берегу реки подошли к дракону, соответствует неудаче трех мужчин в «Легенде», которые «не отважились вновь вскарабкаться на край обрыва» из-за «великого жара и отвратительной вони» (т. II).

Поведение товарищей Турамбара в разных версиях можно расписать так:

«Легенда»

Трое уходят ночью

Трое других спускаются с Турамбаром, чтобы подобраться к дракону, но не отваживаются вскарабкаться обратно

«Квэнта»

Все шестеро уходят в течение (первой) ночи (о необходимости переменить место ничего не говорится)

«Черновая рукопись КН»

Двое испугались переправы через реку и один (Албарт) утонул при переправе

Еще двое бежали ночью

Последний (Дорлас) спустился вместе с Турамбаром, чтобы подобраться к дракону, но не отважился взобраться вверх снова

Последняя и окончательная версия (КН) намного лучше разработана (то же относится к версии в СА, которая хоть и очень коротка, но находится в соответствии с КН). К этому времени отрывок, в котором Брандир защищается от Дорласа, был изменен до окончательной формы (КН), кроме того, что Албарт (сначала просто один из добровольцев, названный по имени, так как упал и утонул в реке) стал родичем Брандира, который упрекает Дорласа. Здесь у Турамбара осталось только два товарища, причем грубый и хвастливый воин Дорлас становится трусом, в то время как Албарт – это смелый человек, который следовал за Турамбаром, пока его не убил падающий камень. Развитие отрывка таково:

Брандир защищается сам; Албарт защищает Брандира от насмешек Дорласа

Турамбар берет шестерых; Турамбар берет Дорласа и других товарищей, Албарт – это один из товарищей

Один из них, Албарт тонет при переправе; Дорлас бежит и еще четверо бегут; Дорлас бежит Албарт остается с Турамбаром

Дорлас тонет в реке; Албарт тонет в реке

Есть еще одна любопытная деталь окончательной версии достойная упоминания. В новой версии Турамбару кажется, что они зря потратят силы, карабкаясь на дальнюю сторону ущелья до того, как дракон начал двигаться. Не сказано, что они откуда-то спускались, когда он пришел к этой мысли; и отрывок, касающийся его сна, в котором «вся его воля была направлена только на то, чтобы цепляться» вновь появляется из более ранней версии. Но в новой истории им нет нужды цепляться: они могли спуститься (и они, действительно, спустились) вниз и ждали там. Фактически, ясно, что именно так они и поступили: в КН говорится, что когда Глаурунг двинулся через ущелье они не стояли прямо у него на пути, и Турамбар сразу же «вскарабкался над водой». Таким образом, переписанная история несет в себе незамеченный след более ранней.

Черновик, не везде разборчивый, показывает, как отец разрабатывал новую версию:

Пусть Турин убьет дракона с наступлением ночи. Он достигает Нэн Гирит, когда солнце садится. Он предупреждает остальных, что Глаурунг поползет в темноте. Он намечает план. Они спускаются вниз к Тайглину, но люди его теряют мужество, и они говорят: «Господин, прости нас, ибо наши сердца не так отважны, чтобы решиться на столь отчаянное дело. Ибо [неразборчиво] думы о тех, кого мы оставили».

«А разве я никого не оставил?»- сказал Турамбар. Он с презрением отпустил их.

Он идет вместе с Дорласом и Албартом.

Это промежуточная версия: есть другие «добровольцы» кроме Дорласа и Албарта, но они просят дозволения уйти до переправы через реку. Их оставили на другом берегу.

Может показаться, что я слишком подробно останавливаюсь на этом одиночном эпизоде, но мне кажется интересным показать в миниатюре сложные и едва уловимые изменения, которые можно в изобилии найти в истории развития легенд. К тому же, этот эпизод очень важен: мало есть «чудовищ», способных сравниться с Глаурунгом, и отец постарался как можно подробнее разработать легенду о том, как Турин заслужил титул «Дагнир Глаурунга».

Остается упомянуть, что в окончательной версии рукописи КН имя «Албарт» было изменено на «Торбарт», имя из СА; но во всем КН «Торбарт» было позже заменено на «Хунтор». В СА это позднее изменение не было сделано (такая замена была произведена в «Сильмариллионе»), лишь при первом упоминании (§ 322) Торбарта в СА отец карандашом написал над этим именем «Гвэрин»: об этом имени см. дальнейшие комментарии.

§ 323 В «Нарн» сказано, что Нинэль и другие бретильцы пришли к Нэн Гирит «когда наступила ночь», но в черновой рукописи они достигли водопадов «при первом дыхании утра» (см. комментарии к §§ 329-332). Также в черновике Брандир не ковылял на костыле за остальными, а «взял маленькую лошадь-иноходца, что была приучена возить его, и поехал на запад за Ниниэлью и ее товарищами. И многие, видевшие его уход, смотрели вслед ему с сожалением, ибо на самом деле многие его любили».

§ 324 В окончательном тексте КН, как и в СА, «Кабад-эн-Арас» был повсюду исправлен на «Кабэд-эн-Арас» (кроме случаев, пропущенных по недосмотру). В черновой рукописи ущелье было названо «Менгас Дур», а потом, во время написания изменено на «Кабад-эн-Арас». В КН Турамбар говорит об ущелье «как вы говорите, его однажды перепрыгнул олень, преследуемый охотниками Халета», а позже Брандир говорит, что Ниниэль «бросилась с обрыва Прыжок Оленя».

В КН Турамбар, пришедший к Нэн Гирит на закате, осмотрел сверху водопады, и увидев клубы дыма, поднимающиеся с берегов Тайглина, говорит своим товарищам, что это хорошие вести, ибо он боялся, что Глаурунг изменит свой путь и поползет к Перекрестью и «далее к старой дороге, что идет по долине». Я понял так, что это старая южная дорога к Нарготронду, идущая на юг от Ущелья Сириона через западную окраину Бретиля и дальше к Перекрестью. Но в черновой рукописи здесь написано «и далее по старой дороге к Бар Халет», напротив чего отец позже написал: «в глубь Бретиля». На карте «Бар Халет» было написано над «Тавробель» (позже вычеркнуто). Кроме того факта, что Тавробель находился на крайнем востоке Бретиля, невозможно сказать ничего определенного о его местоположении. Название «Бар Халет» в свою очередь тоже было вычеркнуто. Поэтому кажется однозначным, что это было временное название для Эфель Брандир, которое впоследствии было помечено как находящееся в центре Бретиля; и та «старая дорога», что упоминается в черновике, явно отличается от той, о которой говорится в окончательном тексте.

§ 325 В КН говорится, что от Нэн Гирит Турамбар и его товарищи отправились к Перекрестью, но «не доходя до него, свернули на юг по узкой тропе» и двинулись через леса над Тaйглином к Кабэд-эн-Арас. Мистер Чарльз Ноэд предположил, что мой набросок карты в «Неоконченных преданиях» надо переделать, и тропа должна поворачивать на запад, чтобы достичь Тайглина, таким образом, чтобы «Первые звезды замерцали на востоке позади них». См. дополнительно § 333.

«Так погиб последний истинный потомок Халета»: «истинный потомок» означает «потомок по прямой линии». Но Торбарт не был последним, так как Брандир, сын Хандира, сына Хундора, сына Халета, был еще жив.

§§ 329-332 Повествование, изложенное в этих двух параграфах так, как оно было впервые написано в КН, сильно отличается от окончательного текста (начиная с «Ныне люди у Нэн Гирит услыхали рев Глаурунга…»), и я даю более ранний текст (который существует в двух черновиках); по поводу временной шкалы см. §§ 322-325.

«Ныне люди у Нэн Гирит услыхали рев Глаурунга и преисполнились страха; и наблюдатели увидели издалека те великие разрушения и пожар, что сотворил Червь в корчах, и решили они, что он затоптал и убил всех нападавших. Тогда те, кто прежде так стремились прийти сюда и увидать необычайные подвиги, изо всех сил стремились уйти, пока Глаурунг не обнаружил их. Поэтому все бежали, одни – в чащу лесов, другие – обратно к Эфель Брандир.

Но когда Ниниэль услышала голос Червя, сердце замерло у нее в груди, и затмение пало на нее, и сидела она, не двигаясь, вся дрожа, у Нэн Гирит.

Прошло утро, но она не двинулась с места. Так и нашел ее Брандир. Ибо, наконец, вышел он к мосту, утомленный и измученный, проковыляв всю дорогу со своим костылем один; а место это находилось в семи лигах от Эфель Брандир. Страх гнал его вперед, ибо встретил он некоторых, бегущих назад, и слышал все, что они могли сказать. «Черный Меч наверняка мертв, и те, что с ним, тоже погибли»,- говорили они. Но когда Брандир понял, что Ниниэли нет с ними, и что они, убегая в ужасе, оставили ее позади, он проклял их и поспешил к Нэн Гирит, думая защитить или успокоить ее.

Но когда Брандир увидел, что Ниниэль жива, он не нашелся, что сказать ей, не дал ей совет и не успокоил, и лишь стоял молча, с жалостью смотря на ее горе.

Шло время и солнце склонилось к западу, но не было слышно ни звука, ни каких-либо вестей. Оглядевшись, Брандир не увидел больше никакого дыма у Тайглина. И внезапно подумал он в сердце своем: «Без сомнения, он убит. Но Ниниэль жива». Он поглядел на нее, устремившись к ней сердцем, и забеспокоился, что здесь, на высоте, холодно. Брандир подошел и накинул на нее плащ, однако, Ниниэль ничего не сказала. Он постоял еще немного, но не услыхал никаких звуков, кроме голосов деревьев, птиц и воды, и подумал он: «Наверное, Червь уполз и направился в Бретиль. Он переловит злосчастных людей по дороге». Но он больше не жалел их: глупцов, что пренебрегли его советом. Не было ему жаль и людей, ждущих в Эфель Брандир: он покинул их. Наверняка, именно туда вскоре и отправится Глаурунг, и у него будет время увести Ниниэль и бежать с нею. Он едва ли знал, куда, ибо никогда не бывал вне Бретиля [только в первом черновике: и хотя он ведал о Сокрытом Королевстве, он знал немногим более того, что его король не любит Людей, и мало кому дозволено туда входить.] Но время быстро шло, и вскоре должен был наступить вечер.

Тогда подошел он вновь к Ниниэли и молвил: «Становится поздно, Ниниэль. Что будешь ты делать?»

«Не знаю», - отвечала она. «Я боюсь. Но как только я превозмогу дрожь, я поднимусь и пойду искать своего господина; хотя я опасаюсь, что он мертв».

Брандир не знал, что ей ответить; и сказал он: «Все так странно. Кто может понять, что все это значит? Но если он жив, разве не пойдет он к Эфель Брандир, где оставил тебя? А мост Нэн Гирит – это не единственная дорога туда от места битвы и не самая прямая».

Тогда Ниниэль, наконец, поднялась, воскликнув: «За вестями пришла я сюда и пропустила все вести! Может, это чары опутали меня, и потому я задержалась здесь?» И она поспешила вниз по тропе, ведущей от моста. Но Брандир закричал ей: «Ниниэль! Не уходи одна. Я пойду с тобой. Ты не знаешь, что найдешь там. Может быть, понадобится лекарь. Но если там лежит дракон, то будь осторожна! Ибо твари Моргота неохотно умирают, и при смерти они опасны».

Но она не обращала на него внимания и побежала вниз так поспешно, как будто прежде холодная кровь жгла ее. И хотя Брандир последовал за ней со всей возможной быстротой, но из-за его хромоты Ниниэль быстро скрылась из виду. Тогда он проклял свою судьбу и свою слабость, но все же пошел дальше.

Пала ночь, и тихо было в лесу; за Амон Обель поднялась луна, и бледным сиянием осветила поляны. Ниниэль бежала дальше; но когда она спустилась с холма к реке, показалось ей это место знакомым, и ее охватил страх от его вида».

Таким образом, Ниниэль провела целый день у Нэн Гирит (в этой ранней версии она и другие люди пришли туда «с первым дыханием рассвета», см. комментарий к § 323, а Глаурунг был убит утром); когда Брандир заметил, что стало холодно, и накинул на нее свой плащ, это был второй вечер, в то время как в окончательной версии это была ночь гибели Глаурунга (и мало времени прошло между его смертью, приходом Брандира к Нэн Гирит и бегством Ниниэли к Кабэд-эн-Арасу). Другое важное расхождение, среди многих мелких различий в деталях, состоит в том, что в ранней версии все люди бежали с Нэн Гирит, оставив Ниниэль одну. Но с этого момента черновик и окончательная рукопись становятся почти одинаковыми.

§ 332 В КН, также как и в конце ранней версии, данной в комментарии к §§ 329-332, «за Амон Обель поднялась луна». Карта-набросок в «Неоконченных преданиях» не совсем правильно сориентирована: как видно из исправленной второй карты (и также в карте опубликованного «Сильмариллиона»), Амон Обель находилась почти точно на востоке от Перекрестья Тайглина.

§ 333 Есть две детали в КН, о которых стоит упомянуть в связи с этим параграфом. Во-первых, слова о дороге, которую избрал Брандир, чтобы преградить путь Ниниэли, «пошел по крутому спуску на юг к реке» являются редакторской правкой рукописи, в которой было сказано, что он «пошел по крутому спуску на запад к реке». Изменение было сделано из-за четкого указания, что это был путь, который раньше избрали Турамбар и его товарищи: ср. с «они повернули по узкой тропе на юг»; но ясное и правильное предположение м-ра Ноэда (см. § 325) делает эту правку ненужной. Во-вторых, слова, которые Глаурунг, издыхая, говорит Ниниэли: «До конца мы еще встретимся снова» являются простой опиской, следует читать «до нашего конца».

§ 334 «она…помчалась, как преследуемый олень, и подбежав к Кабэд-эн-Арасу»: название «Кабэд-эн-Арас», фактически, относится к ущелью Тайглина, и (как я предположил в «Неоконченных преданиях» в прим. 27) можно подумать, что предсмертные корчи Глаурунга увели его на большое расстояние от дальнего берега, так что Ниниэли надо было еще добежать до ущелья. В КН сказано яснее: «Быстро она добежала до края Кабэд-эн-Арас».

§ 335 «Кабад Наэрамарт»: в более ранней версии этого отрывка в КН это название звучит как «Кабад Атнарт» - «Роковой Прыжок». В §§ 335, 346 «Кабад» не исправлено.

§§ 336-337 В К нет упоминания, что Брандир принес вести ожидающим людям. Это произошло из-за сильного сжатия событий в К, поскольку об этом говорится в «Легенде» (т. II); и его слова в СА (исходящие из КН) «и это хорошие вести» перекликаются с «Легендой»: «и это хорошо; о да, очень хорошо»: в обеих версиях услышавшие это считают, что он сошел с ума.

§§ 339-342 В К, предельно сжатой, здесь говорится только: «он спросил о Ниниэли, но никто, кроме Брандира, не отважился ответить ему. И Брандир, обезумевший от горя, упрекал его; поэтому Турин убил Брандира…». Сложная сцена в КН и СА восходит, в своем общем виде, к «Легенде» (т. II); там Турамбар также называет Тамара (Брандира) «Деревянной Ногой». И эта насмешка (как представляется) приводит к тому, что Брандир рассказывает ему все, что знает, и это в свою очередь побуждает Турамбара убить его, поскольку он думает, что тот лжет из злобы.

§§ 346-347 В «Легенде» и в К голос меча не упоминает ни о Белеге, ни о Брандире. В КН сначала написано, что сам Турамбар называет их, обращаясь к мечу: «Не содрогнешься ты ни от какой крови. Ни от крови Белега, убитого в безумии, ни от крови Брандира, убитого неправедно. Это было злое деяние, о черный меч! Сделай же более доброе дело и возьми жизнь Турина Турамбара! Убьешь ли ты меня быстро?» И голос клинка ответил: «Кровь твою я выпью с радостью, ибо она лучше и слаще того, что ты давал мне ранее. Быстро убью я тебя!» Это перекликается со словами Гуртолфина в «Легенде», т. II, см. также К, т. IV.

§ 349 В «Легенде» и в К меч не ломается. – На верху рукописи отец торопливо написал карандашом: «Турин должен убить себя на могиле Финдуилас» (ср. с «Неоконченными преданиями», прим. 28)

В конце КН в рукописи, фактически, написано: «Так заканчивается легенда о Детях Хурина [добавлено:] как она рассказана в Глаэр ниа [позднее > Нарн и] Хин Хурин, самой длинной из повестей Белерианда». Заключение, добавленное впоследствии к СА почти точно повторяет КН, хотя там нет слов «и сочинили ее Люди»; с этим ср. т. Х.

ПРИМЕЧАНИЕ 1

Различные варианты окончания повести о Детях Хурина.

Есть несколько небрежных черновиков, в которых набросаны идеи развязки трагедии; без сомнения, они были отброшены в пользу окончания, существующего в КН и СА. В одном из них, начинающемся как в КН, сразу после убийства Брандира говорится:

«…то проклиная Средиземье и всю жизнь Людей, то призывая Ниниэль. Но когда, наконец, безумие оставило его, он скитался в глуши, согбенный и изможденный, размышляя о своей жизни, и постоянно образ Ниниэли стоял перед ним. И ныне открытыми глазами увидел он ее и вспомнил своего отца: это был его образ в женском обличии – его голос и его лицо, и его изгиб бровей, и волосы подобные золоту, в то время как у самого Турина были темные волосы и серые глаза, [?бледные щеки] и [неразборчиво] Морвен, его матери из Дома Беора. Сомнений здесь быть не могло. Но как это случилось? Где же тогда была Морвен? Достигли ли они вообще С[окрытого] К[оролевства]? Как они повстречались с Глаурунгом? Но нет, он никогда не отважится искать Морвен».

Я полагаю, идея о том, что Турин мог сам, путем собственных размышлений дойти до осознания того, что Брандир сказал правду, была вскоре отброшена. Это было замещено историей прихода Маблунга к Перекрестью Тайглина и встречей там с Турином.

В двух связанных отрывках отец обыгрывал идею, что Турин встретил Морвен перед своей смертью. Первый – очень короток:

«И когда сидел он, подобно нищему, у Перекрестья Тайглина, пришла туда старуха, опираясь на палку; была она оборванной и изможденной, а ее длинные седые волосы трепал ветер. Но она пожелала ему доброго дня, сказав: «И в самом деле, это добрый день, господин, ибо солнце греет и поэтому голод грызет меньше. Это плохие дни для таких, как мы: ибо вижу я по вашей осанке, что вы, как и я, и многие другие, видели более гордые дни. Летом мы можем влачить свою жизнь, но кто отважится загадывать далее зимы?»

«Куда идете вы, госпожа?», - сказал он, «Ибо думается мне, что так вас когда-то величали».

«Никуда», - отвечала она. «Давно уже перестала я искать то, что потеряла. Ныне же не думаю я ни о чем, кроме того, чтобы пережить ночь и встретить следующий серый рассвет. Скажи мне, куда ведет эта зеленая дорога? Живет ли еще кто в чаще леса? И так ли они свирепы, как говорят о том рассказы странников?»

«Что же говорят они?», - спросил он. Далее в рукописи идет продолжение «то проклиная Средиземье и всю жизнь Людей» и т. д., приводя к черновику окончательной версии, где у Перекрестья появляется Маблунг.

Второй из этих отрывков длиннее, но его едва лишь можно прочитать, а местами он совсем неразборчив. Этот отрывок начинается так же, как приведенный выше, но вторая реплика Морвен кончается следующими словами: «Ныне же не думаю я ни о чем, кроме того, чтобы пережить холодную ночь и встретить следующий рассвет». Тогда Турин говорит: «И я не ищу большего», - сказал он. «Ибо то, что было у меня, ныне потеряно и ушло из Средиземья навеки. Но что же искали вы?»

«Что может искать старуха», - сказала она, «в такой глуши, кроме своих детей, даже если все говорят, что они мертвы. Когда-то я искала сына, но он давно ушел. Затем я искала дочь, но пять лет прошло с тех пор, как она пропала в глуши. Пять лет – долгое время для юной и прекрасной, даже если Червь не заполучил ее, то она досталась Оркам [неразборчиво], или [холодной и безразличной] чаще».

Внезапно сердце Т[урина] замерло. «Как выглядела ваша дочь, госпожа? Или как ее звали?»

Старуха рассказала ему, что дочь ее была высокой, золотоволосой и голубоглазой, легконогой и любила все, что растет на земле.

«… И иногда она была так же поспешна в словах, как и ее отец. Ниэнор, дочерью Хурина, назвалась бы она в ответ на ваш вопрос. Но, может быть, это ничего не значит. Ибо славно было имя Хурина [неразборчиво]. Все королевства [неразборчиво] ныне повержены и приспешники врага или люди-злодеи властвуют там. Но я думаю, что вы из прежнего народа. Я вижу по твоему лицу, что старое имя для тебя еще что-то значит».

Турин смотрел на нее так, как будто увидел призрак. «Да», - произнес он, наконец, медленно. «Имена Хурина из Хитлума и Морвен, дочери Барагунда, известны мне»».

Из остального я смог разобрать лишь обрывки фраз:

«и Морвен с дочерью отправились в Сокрытое Королевство [неразборчиво] – так говорили в Хитлуме». Старуха горько рассмеялась.

«А что еще они говорили? Говорили, что сначала Турин отправился туда, и по приказу короля воевал на границах, а затем пропал. Но он пришел в Нарготронд, и Морвен поехала искать его с запоздалой помощью Тингола, но [неразборчиво] великим драконом Глаурунгом. [Неразборчиво]. Затем она зарыдала [неразборчиво].

Ясно, что это начало еще одного пути, которым Турин мог узнать правду, и, похоже, он был отброшен еще до того, как получил полное развитие. – В написанной карандашом заметке показано «вторжение Маблунга»:

Маблунг разыскивая (Морвен и Ниэнор), приносит Тинголу вести о том, что Глаурунг выполз из убежища. Это совпадает со слухами (среди Орков и странников), что Черный Меч вновь появился в Бретиле. Маблунг приходит в Бретиль (не по приказу Тингола?), чтобы предупредить Турина и принести ему вести о Морвен и Ниэнор.

Морвен должна вернуться к Тинголу и затем уйти как нищенка в леса.

Последнее и очень примечательное краткое изложение конца истории аккуратно написано на отдельном листе поверх такого же или очень похожего текста, небрежно записанного карандашом:

Турамбар выходит. Просит о двух товарищах. Дорлас вызывается и насмехается над Брандиром. Вызывается Гвэрин, родич Брандира. Брандира наполняет горечь. Турамбар приказывает Ниниэли остаться дома.

Когда Т[урамбар] уходит, Ниниэль настойчиво желает идти за ним. Брандир запрещает, но она не обращает внимания. Брандир говорит перед Людьми Бретиля, но они не подчиняются ему – они просят Ниниэль остаться, но если она не хочет, они не будут удерживать ее силой. Жены Дорласа и Гвэрина идут с ней. Брандир следует за ними.

Об убийстве Дракона можно рассказать больше или меньше, чем уже сказано. Но когда Ниниэль достигает Нэн Гирит, ее вновь охватывает дрожь и она не может идти дальше. Жены тоже не хотят идти далее – они встречают разведчиков у Нэн Гирит и узнают как близко Червь… [sic]

Когда Турин вытаскивает меч из брюха Глаурунга, кровь дракона обжигает его правую руку; также Глаурунг разговаривает с ним и открывает, что Ниниэль – его сестра. Турин от боли и ужаса теряет сознание.

Дракон умирает. Внезапно к Ниниэли возвращается память, и она вспоминает всю свою жизнь. Она сидит, пораженная ужасом. Брандир видит ее страдания, но считает, что это из-за уверенности в гибели Турина - ужасный рев Глаурунга был слышен у Нэн Гирит. Ниниэль вскакивает, чтобы бежать, и Брандир, думая, что она готова пуститься на поиски Турина (пока Глаурунг еще вне своего логова) удерживает ее, говоря: «Подожди!»

Она оборачивается к нему, воскликнув, что он всегда советовал ей это, но, к ее горести, она его совету не последовала. Но он мог бы давать ей этот совет раньше почаще!

И правота его подтвердилась. В это мгновение появляется Турин. Когда Дракон издох, он очнулся, но рука его болела от яда. Поэтому он отправился к Нэн Гирит за помощью, думая, что там находятся разведчики (Турин убивает Дорласа по дороге?)

Когда появляется Турамбар, Ниниэль испускает горестный вопль, воскликнув: «Турин, сын Хурина! Слишком поздно встретились мы. Дни тьмы прошли. Но после них наступает ночь!» «Как узнала ты это имя?» «Брандир сказал мне, и услышь! Я – Ниэнор. Поэтому мы должны расстаться». И с этими словами она, до того, как кто-то смог удержать ее, прыгнула в водопады Нэн Гирита и так погибла, крича: «Вода, вода, омой меня! Смой с меня жизнь!»

На муки Турина после этого страшно было смотреть; безумная ярость охватила его, и он проклял Средиземье и весь удел Людей. И наклонившись над водопадами, тщетно звал он: «Ниниэль! Ниниэль!» И повернулся он в гневе к тем, кто пришел сюда, нарушив его приказ; и все бежали от него, кроме одного лишь Брандира, который от жалости и ужаса не мог двигаться. Но Турин обернулся к нему и сказал: «Любуйся на свои дела, хромой злодей! Если бы Ниниэль осталась там, где я сказал ей, и если бы ты не открыл моего имени, можно было бы уберечь ее от смерти. Я бы ушел и покинул ее, и она горевала бы лишь по Турамбару».

Но Брандир проклял его, сказав, что женитьбу его нельзя было скрыть, и что это Турин виновен во всех горестях. «А ты лишил меня всего, что у меня было и могло быть – ибо ты безрассуден и алчен!»

Тогда Турин в гневе убил Брандира. И раскаявшись, убил себя (сказав те же слова клинку).

Маблунг приходит с вестями, и горе поражает его в самое сердце. Эльфы помогают Халетрим возвести курган в память о Детях Хурина, но Н[иниэли] нет там, и тело ее так и не было найдено: возможно Келеброс унес его в Тайглин, а Тайглин – в Море.

Дальнейшее упрощение, которое надо сделать – это написать, что Брандир желал сопровождать Ниниэль, дабы охранять ее – ибо он думал, что Турин погиб.

Это последнее предложение, по-видимому, относится к попытке Брандира остановить Ниниэль, когда она хотела уйти за Турамбаром из Эфель Брандир.

Практически невозможно показать, на каком этапе эволюции легенды это было написано, но в любом случае, это случилось не раньше, чем была переписана окончательная форма последней части «Нарн». Это становится ясно из такой детали, как использование названия «Келеброс» для реки (см. комментарии к § 317). Я полагаю, что этот отрывок связан с другими, данными в Примечании 1; здесь представляется иная, хотя и гораздо более решительно измененная попытка достичь развязки – «узнавания» Турином правды – на этот раз от самой Ниэнор, которая здесь узнала правду без посредников, просто путем исчезновения заклятия беспамятства после смерти Дракона. Но Маблунг появляется, хоть и после смерти Турина, и я подозреваю, что это – последняя из всех развязок и, возможно, она следовала за написанием окончательной формы текста. Имя родича Брандира «Гвэрин» (Албарт, Торбарт, Хунтор) уже появлялось раньше, написанное карандашом над первым упоминанием имени Торбарт в СА (§322).

Тот факт, что отец задумывал подобное расширение чернового конспекта, безжалостно нарушив тем самым великолепную структуру повествования, представленную в окончательном тексте последней части «Нарн», представляется мне очень необычным и трудным для понимания. Чувствовал ли он, что эта «структура» становится слишком очевидной, слишком сложной во всех этих переходных моментах, рассказах, предчувствиях, случайностях? Заключительное примечание («Дальнейшее упрощение, которое надо сделать…») может служить этому подтверждением. Но наиболее вероятным мне кажется то, что отец изначально беспокоился о том, что приход Маблунга (или Морвен) как deus ex machina, рассказывающего неопровержимую правду в самый подходящий момент, будет серьезной слабостью текста.

Хотя, возможно, это и так, но я считаю, что этот торопливый набросок гораздо слабее; и учитывая то, что кроме написанного карандашом имени «Гвэрин» в «Серых Анналах», здесь нет других следов этой версии, вероятно, он думал так же.

ПРИМЕЧАНИЕ 2

Расширенный рассказ о Битве Бессчетных Слез

Текст Главы 20 в опубликованном «Сильмариллионе» берет начало в истории «Серых Анналов», но некоторые элементы были вставлены из Главы 16 КС (т. V), а также из третьего текста. Это машинописный текст, набранный отцом, и, по всей видимости, сделанный ab initio на его пишущей машинке; ясно, что он предназначался для вставки в длинную прозаическую «Легенду о Детях Хурина» («Нарн»), но в то время перед ним была рукопись СА и большая часть новой версии осталась столь близкой к «Анналам», что может считаться едва ли большим, чем вариантом, хотя, без сомнения, он был написан намного позднее. По этой причине, а также потому, что некоторые из этих отличительных (дополнительных) черт были в любом случае вставлены в «Сильмариллион», я исключил этот отрывок из «Нарн» в «Неоконченных преданиях», оставив лишь конец. Есть, однако, и главное отличие в рассказе «Нарн», которое также противоречит предыдущим версиям, и здесь подходящее место, чтобы его записать вместе с некоторыми другими деталями.

Текст начинается так (печатный текст был сильно исправлен чернилами, я почти уверен, что это произошло вскоре после печати, и я без размышлений принял эти исправления кроме нескольких случаев):

Много уже спето песен и много уже рассказано Эльфами о Нирнаэт Арноэдиад, Битве Бессчетных Слез, в которой пал Фингон и увял цвет Эльдар. Если ныне пересказать их все, человеческой жизни не хватит, чтобы их выслушать. Здесь говорится лишь о тех деяниях, что касаются судьбы Дома Хадора и детей Хурина Стойкого.

Собрав, наконец, все силы, какие только смог, Маэдрос назначил день, утро Венца Лета. В тот день трубы Эльдар приветствовали восход Солнца, и на востоке взвился стяг Сыновей Феанора; а на западе – стяг Фингона, Короля Нолдор.

Тогда Фингон смотрел со стен Эйтель Сирион, а войско его построилось в лощинах и лесах на восточных склонах Эрид-вэтион, хорошо укрывшись от глаз Врага; но знал он, что велико его число. Ибо там собрались все Нолдор Хитлума, и к ним присоединились многие Эльфы Фаласа и [сразу же вычеркнуто: большой отряд] из Нарготронда; и также у него было большое войско из Людей. Справа стояло воинство Дор-ломина – там были все доблестные воины Хурина и Хуора, его брата, и к ним присоединился Хундар из Бретиля, их родич, со многими лесовиками.

Тогда Фингон посмотрел на восток, и острым эльфийским взором увидел он вдали пыль и блеск стали, подобный звездам в тумане, и понял он, что это выступил Маэдрос; и возрадовался. Затем он взглянул на Тангородрим, и се! над пиком нависла темная туча, а вверх подымался черный дым; и понял он, что возгорелся гнев Моргота и вызов его принят, и на сердце его пала тень. Но в это время поднялся крик, перелетая с юга на крыльях ветра от долины к долине, и Эльфы и Люди возвысили глас в удивлении и радости. Ибо непризванный и нежданный Тургон прервал затворничество Гондолина, и выступил с войском в десять тысяч Эльфов, в блистающих кольчугах и с длинными мечами, и копья их были подобны лесу. И когда Фингон услыхал издали громкий звук труб Тургона, тень рассеялась и сердце его возликовало, и он громко воскликнул: «Утулиэ’н аурэ! Айя Эльдалиэ ар Атанатари, утулиэ’н аурэ!» (День настал! Узрите, народы Эльдар и Отцов Людей, день настал!) И все, кто услышал его великий клич, эхом раздающийся в холмах, ответили: «Аута и ломэ!» (Ночь уходит!) Это произошло незадолго до начала великой битвы. Ибо Моргот знал многое из дел и замыслов своих врагов и подготовил планы отпора к часу их атаки. Великая сила из Ангбанда уже двигалась к Хитлуму, пока другие войска, еще большие, шли к Маэдросу, дабы предотвратить соединение воинств королей. И те, кто шли против Фингона облачились в тусклые одежды и не обнажали стали, так что они уже были далеко в песках до того, как их приближение было замечено.

Тогда сердце Фингона [>сердца Нолдор] воспламенилось [> воспламенились], и он [>его капитаны] желал [>желали] атаковать врагов на равнине, но Хурин [> Фингон] возражал против этого.

«Бойтесь коварства Моргота, владыки!», - сказал он. «Всегда силы его больше, чем кажутся, и цели его совсем иные, нежели он обнаруживает. Не показывайте свою силу, позвольте врагу истратить свою, атакуя холмы. По меньшей мере, стойте до того, как будет дан сигнал Маэдроса». Ибо короли замыслили, чтобы Маэдрос открыто шел по Анфауглит со всем своим войском из Эльфов, Людей и Гномов; и когда навстречу ему в ответ, как он надеялся, выйдут главные силы Моргота, тогда Фингон должен будет подойти с запада, и так войско Моргота окажется между молотом и наковальней и будет разбито; и сигналом к этому должен был стать огонь на высокой башне в Дортонионе.

Но Полководцу Моргота на западе было приказано вызвать Фингона на бой из холмов во что бы то ни стало.

Наиболее примечательно, что в версии «Нарн» нет упоминания о каких-либо помехах Маэдросу со стороны коварного Ульдора Проклятого; в то время как с другой стороны, здесь есть целиком новое утверждение о том, что второе и большее войско покинуло Ангбанд, чтобы перехватить Маэдроса и «предотвратить соединение воинств королей» (противоречие с СА, § 222, где сказано, что Моргот надеялся «что его слуги удержат Майдроса от выступления и не дадут его врагам соединиться» - здесь имеется в виду, конечно же, козни Ульдора). Позднее в этом же изложении, в отрывке, соответствующем началу § 228 СА, читаем:

Тогда на равнине Анфауглит, на четвертый день войны, началась Нирнаэт Арноэдиад, все горе которой не может вместить ни одна повесть. Обо всем, что случилось в битве на востоке: о поражении Дракона Глаурунга Наугрим Белегоста; о предательстве Вастаков и о разгроме войска Маэдроса, о бегстве Сыновей Феанора здесь более ничего не говорится. На западе воинство Фингона отступало через пески…

Здесь о «битве на востоке» говорится так, как будто она была отделена от битвы на западе: нет предположения, что войско Маэдроса, в конце концов, подошло к войску Фингона и ударило в тыл врага (СА § 229). В конце, там, где в СА за встречей Тургона и Хурина посреди битвы, следует (§ 229) наступление войска Майдроса, в версии «Нарн» мы читаем:

И говорят, что радостна была встреча посреди битвы Тургона с Хурином, который стоял возле Фингона. Ибо пока войско Ангбанда оттеснили назад, Фингон возобновил отступление. Но, разгромив Маэдроса на востоке, Моргот освободил значительные силы и до того, как Фингон и Тургон смогли отступить под защиту холмов, они были атакованы сонмом врагов, который превосходил оставшееся у них войско в три раза.

С этими последними словами версия «Нарн» возвращается к тексту СА § 233. Таким образом, отец по некоей причине вычеркнул весь элемент «козней Ульдора», которыми он задерживал Маэдроса, и радикально изменил ход Битвы Бессчетных Слез, указав, что поражение и рассеяние восточного войска произошло еще до возможности соединения сил.

В «Сильмариллионе» я сохранил (в неизменном виде) историю, рассказанную в СА, но вставил некоторые элементы из «Нарн», что можно увидеть, сравнивая ее с «Сильмариллионом»: тучу и дым над Тангородримом, великий клич Фингона, «тусклые одежды» войска Ангбанда, идущего к Хитлуму. Необходимо еще упомянуть некоторые важные моменты в рассказе. «Большой отряд из Нарготронда» (см. § 221 и комментарии) исправлен и имя вождя людей Бретиля (в СА его зовут Хундор, сын Халета Охотника) изменено на Хундар: позднее в тексте сказано, что его отцом был Халмир – аспект крайне сложной генеалогии Эдайн, которую нет нужды приводить здесь.

В СА (§ 222), следуя КС (§ 11), именно Фингон был тем полководцем, который желал атаковать войско Ангбанда на равнине и ему возражал Хурин; так же было рассказано и в «Нарн», но затем это было исправлено, и Фингон стал возражать против поспешности своих капитанов. Возможно, это изменение было сделано для правдоподобия: такая осмотрительность и знание Моргота скорее могло быть присуще Фингону Королю Нолдор, нежели Хурину, Человеку, которому было не более тридцати одного года. – Хурин (> Фингон) настаивал, чтобы западное войско оставалось на своих позициях «по меньшей мере, … до того, как будет дан сигнал Маэдроса». В СА (§ 217) сигнал Майдроса Фингону (не уточняется, что это должен быть огонь на башне в Дортонионе) должен был быть дан в момент, когда открытый марш войска Майдроса через Анфауглит вызовет выход войск из Ангбанда; и стараниями Ульдора Проклятого сигнал не был дан. В «Нарн» Фингон благодаря зоркости своего взгляда действительно видит выступление Маэдроса, и сказано также, что большое войско вышло из Ангбанда, чтобы его встретить, но ничего не говорится о зажжении сигнала.

Другие подробности истории, которая рассказана в «Сильмариллионе», но которых нет в СА, исходят из «Нарн». В «Нарн» рассказано более подробно о противостоянии двух воинств, и всадники Моргота подходят под стены Эйтель Сирион (которая здесь называется «Барад Эйтель»). Таким образом, в то время как в СА Гвиндор видит казнь своего брата Гэльмира «через реку», в «Нарн» он был на «внешних постах». Рассказ о битве на западе, и в самом деле, очень похож на СА, но гибель Фингона отличается и описана более полно (см. «Сильмариллион»): с приходом Готмога, «высокого военачальника Ангбанда» Фингон отрезан от Хурина и Тургона, которые были оттеснены к Топям Сереха. Речи Тургона, Хурина и Хуора претерпели мало изменений по сравнению с СА (§§ 234-235), кроме необходимого исправления слов Хуора «Я никогда не увижу твои белые стены снова» (см. комментарии к §§ 234-235). Позднее, в «Нарн» говорится, что Хурин «схватил топор командира Орков и сражался двумя руками», и вновь появляется Готмог (см. «Сильмариллион»).

В «Нарн» «Курган Убитых» называется «Хауд-эн-Ндэнгин», впоследствии это было изменено на «Хауд-эн-Нирнаэт».

Текст «Нарн» заканчивается примечательным описанием противостояния Хурина и Моргота на базе СА (§§ 244-248), которая, в свою очередь, является разработкой текста КС (§§ 21-23); это единственная часть текста, включенная в «Неоконченные предания». При печати на машинке в речах Хурина и Моргота везде было использовано единственное число второго лица, «ты был», «знаешь ли ты» и т. д.; но отец заменил «ты» на «вы» и также поменял все соответствующие формы глаголов, а также исправил «сильный» на «могущественный». Конечно, в «Неоконченных преданиях» все было напечатано в таком же виде.

ПРИМЕЧАНИЕ 3

Расширенный рассказ о приходе Хурина и Хуора в Гондолин

Как и рассказ о Битве Бессчетных Слез, версия истории о пребывании Хурина и Хуора в Гондолине тоже была найдена среди бумаг к «Нарн». Эта версия по большей части похожа на историю из «Серых Анналов» (§§ 161-166): кроме небольших вариаций в словах, в ней, практически, нет отличий от СА, за исключением самого конца. Эта история исключена из «Неоконченных преданий», но ее наличие отмечено в примечании 1. До самого конца можно отметить лишь одно различие, достойное упоминания - Маэглин в «Нарн» в отличие от СА (§ 165) говорит более жестко: «Милость короля гораздо больше, чем вы полагаете; и достойно удивления, что закон менее строг к двум низким детям Людей. Было бы спокойнее, если бы вам не предоставили другого выбора, кроме как быть здесь слугами до конца ваших дней».

Согласно версии СА Хурин и Хуор рассказали после возвращения в Дор-ломин, что «некоторое время с почестями гостили у Короля Тургона», хотя и не говорили более ничего. Напротив этого отец написал на машинописной копии СА (§ 166): «Они не открыли имени Тургона»; и в версии «Нарн» они отказываются говорить, где они были, даже собственному отцу. Эта версия была вставлена в опубликованный «Сильмариллион» с единственным изменением в конце. В тексте «Нарн»:

Тогда Галион [> Галдор] не спрашивал их более; но он и многие другие догадывались о правде. Ибо и клятва молчания, и Орлы указывали на Тургона, как думали люди.

Завершение отрывка «Сильмариллиона» («и со временем слухи о странной судьбе Хурина и Хуора достигли ушей слуг Моргота») было взято из версии СА.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11