Приказом МВД СССР № 000 от 01.01.01 года была утверждена структура МВД. Согласно ей были образованы 1-е Главное управление - контрразведывательное, во главе с , внешняя разведка вошла в МВД как 2-е Главное управление, ее начальником был назначен генерал-лейтенант , 3-е управление (военной контрразведки) возглавил Гоглидзе, 4-е (секретно-политическое) - бывший помощник Берии по Совету Министров генерал-лейтенант , 5-е - экономическое - генерал-лейтенант , 6-е - транспортное - генерал-майор , 7-е - наружное наблюдение - генерал-майор , 9-е - охраны правительства - генерал-майор , котрольную инспекцию по проверке исполнения приказов министра - генерал-лейтенант , 10-е - управление коменданта Кремля - генерал-лейтенант , следчасть - генерал-лейтенант , отдел "П" (спецпоселений) - полковник . Было образовано 7 спецотделов - учетно-архивный, секретной техники, изготовления документов, радиоконтрразведки, изготовления опертехники, перлюстрации, Гохрана - их начальниками, соответственно, стали полковники , , генерал-лейтенант , полковник , генерал-майор , генерал-лейтенант , полковник . Отдел "М" (мобилизационный) возглавил генерал-лейтенант , а отдел "С" (спецсвязи) - полковник . Войсковые управления возглавили: погранвойск - генерал-майор , внутренней охраны - генерал-лейтенант , конвойной охраны - генерал-лейтенант , военного снабжения - генерал-майор , военно-строительное - инженер-полковник , службы МПВО - генерал-лейтенант . Главным милиционером стал один из бывших заместителей Игнатьева, генерал-лейтенант Стаханов, главным архивистом - генерал-майор , главным кадровиком - генерал-лейтенант Обручников, главным пожарным - генерал-майор , главным тюремщиком - полковник . Отделом по контролю и инспектированию военизированной охраны руководил генерал-майор , ХОЗУ - генерал-лейтенант . Вернулось на Лубянку со Старой площади бывшее ГУСС при ЦК КПСС, ставшее теперь 8-м, шифровальным, управлением, вместе со своим прежним начальником полковником И. Савченко. Секретариат МВД возглавил генерал-лейтенант , секретариат ОСО - генерал-майор , оба старые помощники Берия. В Коллегию, кроме заместителей, вошли Федотов, Рясной, Гоглидзе, Сазыкин, Стаханов, Обручников, Мамулов. После Берии, лично курировавшего 3-е, 8-е, 9-е и 10-е управления, следчасть, управление кадров, Контрольную инспекцию, Секретариаты МВД и ОСО, вторым человеком, первым среди первых заместителей, был Кобулов, курировавший 1-й и 2-й главки, 7-е управление и первые 6 спецотделов. Остальные замы распределили между собой 4-е, 5-е управления, отделы "М", "П", "С", 7-й спецотдел, Центральное архивное управление и все хозяйственные подразделения (Круглов), 6-е управление, главные управления милиции и пожарной охраны, управление службы местной противовоздушной обороны, тюремное управление и отдел по контролю и инспектированию ВОХР (Серов). Войсками занимался Масленников.

Новый министр быстро освободился от производственно-хозяйственных структур, передав их различным промышленным министерствам, и от тюрем с лагерями, отдав их Минюсту, кроме тех, где сидели "государственные преступники". А вместо этого в состав МВД перешли до этого самостоятельные главки геодезии и картографии (впрочем, в 30-40-е годы входившие в НКВД) и по охране государственных тайн в печати, в просторечии Главлит, который, кроме Наркомпроса, никуда не входил. Фактический контроль ГБ над цензурой стал теперь и формальным. Возглавили новые структуры, соответственно, и , курировать новые главки было поручено Круглову.

Стоит отметить, что генералы Райхман и Кузьмичев были освобождены из заключения.

После смерти Сталина и ликвидации МГБ контрразведка в объединенном МВД СССР была сосредоточена в 1-м Главном управлении. Начальником его по инициативе Берия стал генерал-лейтенант Петр Васильевич Федотов (его вторичное назначение–единственный случай в истории русской контрразведки). Его заместителями стали освобожденные из-под ареста по делу Шубняков и (последний спустя месяц отбыл в Берлин, назначенный руководителем представительства МВД, позднее КГБ, в ГДР).

29 апреля на основе бывшего Бюро № 2 МГБ (разведка и диверсии) в составе контрразведки была создана Специальная оперативная группа при 1-м Главном управлении МВД, в задачи которой входил розыск заброшенных в СССР агентов-парашютистов. Ее начальником стал Герой Советского Союза полковник . Через две недели эта новая структура была преобразована в 11-й отдел того же 1-го главка.

В июне 1953 года, в составе опергруппы МВД во главе с начальником 3-го управления (военной контрразведки) МВД генерал-полковником в ГДР побывал и Федотов[35] (это было связано с народными волнениями, переросшими в воооруженный мятеж, подробнее об этом в главе о ).

Несмотря на все перемены, связанные с политической конъюнктурой, контрразведка занималась борьбой с реальным противником. Проводились удачные операции. Так, осенью 1953 г. была сорвана попытка сотрудников аппарата военного и военно-морского атташе США собрать военную информацию на Дальнем Востоке. В отсутствие американцев контрразведчики в гостинице, где иностранцы остановились, засветили пленку. И это была не единственная успешная операция советской контрразведки в тот сложный период.

В тот период ЦРУ и СИС применяли метод массовой заброски нелегалов для сбора сведений о военных базах, аэродромах, военных заводах, вербовки советских граждан, представлявших оперативный интерес для иностранных разведок.

В Белоруссии тогда же арестованы парашютисты – агенты ЦРУ , , Т.А. Остриков и . В апреле 1953 года в Краснодарском крае был арестован , за помощь следствию амнистированный.

27 апреля 1953 года на Украине в районе Белой Церкви, поймали двоих парашютистов – В. Васильченко (он же А. Лахно) и Л. Матковского (он же А. Маков). Оба оказались членами НТС. По их показаниям были задержаны еще двое НТС-овцев – «Джон» (С. Горбунов) и «Дик» (Сергей Ремига). При них обнаружили оружие, яды, рации, листовки, фальшивые деньги. Сотрудничавшие с немцами во время оккупации, эти агенты также были завербованы в Германии в лагерях для перемещенных лиц и заброшены с самолета, вылетевшего из Афин. Их приговорили к расстрелу.

В том же году были заброшены Белоруссию с базы в ФРГ члены НТС К. Хмельницкий, Н. Якута и Новиков, добровольно явившиеся с повинной и амнистированные.

После реорганизации МВД и образования КГБ при Совете министров СССР контрразведка была переименована во 2-е Главное управление КГБ (ВГУ). До апреля 1956 г. им руководил , состоявший членом КГБ (так до 1959 г. называлась Коллегия). Федотов смог избежать репрессий по обвинению в близости к Берия, возможно, благодаря хорошим отношениям с Молотовым (как полагают первые биографы генерала)[36].

Его карьера закончилась в 1956 году. В апреле он был снят с должности, в мае получил назначение на пост заместителя начальника и главного редактора Редакционно-издательского отдела Высшей школы КГБ при СМ СССР. Какое-то время Федотова прикрывал председатель КГБ Серов, дружественно с нему относившийся. После его перевода в ГРУ Федотов 27 февраля 1959 года был освобожден от должности, 22 марта уволен в запас Советской Армии по ст. 59«д» (служебное несоответствие).

Уже 23 мая того же года «за грубые нарушения законности в период массовых репрессий» постановлением Совета министров лишен генеральского звания. 6 января 1960 года решением Комитета партийного контроля при ЦК КПСС исключен из партии. Ему вспомнили участие в репрессиях 30-х-50-х, в том числе поездку в Армению в 1937 году и "Ложный закордон".

Петр Васильевич Федотов умер в Москве 29 сентября 1963 года. Похоронен на Пятницком кладбище.

Питовранов и контрразведка в послевоенное сталинское десятилетие

В марте 1946 г. после переименования наркоматов в министерства 2-е управление НКВД СССР стало именоваться 2-м управлением МГБ СССР (с июня 1946 г. – 2-е Главное управление). В мае Министерство госбезопасности возглавил новый министр. Генерала армии Всеволода Николаевича Меркулова (им были недовольны Сталин и его ближайшее окружение) сменил начальник Главного управления контрразведки "Смерть шпионам" Министерства вооруженных сил СССР ((ГУКР "Смерш"тогда же было реорганизовано в 3-е Главное управление МГБ СССР) генерал-полковник Виктор Семенович Абакумов.

Работа контрразведки также рассматривалась "на самом верху". 20 августа 1946 г. было принято постановление ЦК ВКП(б) «О работе МГБ СССР», в котором недостатком была признана слабая работа чекистов среди дипломатов и иностранных специалистов. Работа в основном велась среди возвращающихся на Родину бывших эмигрантов (еще 8 сентября 1945 г. был издан совместный приказ НКГБ и ГУКР "Смерш" о проверке репатриантов, направляемых на работу в промышленность, а в феврале 1946 г. — приказ НКГБ «О выявлении агентов английской и американской разведок среди репатриантов», к декабрю 1946 г. было заведено несколько сотен тысяч "дел оперативной разработки" репатриантов по подозрению в шпионаже).

В сентябре 1946 г. в контрразведке сменилось руководство. Генерал-лейтенант Петр Васильевич Федотов был назначен начальником 1-го Главного (разведывательного) управления, сменив генерал-лейтенанта Петра Николаевича Кубаткина, пробывшего во главе разведки всего 3 месяца. Контрразведку возглавил генерал-майор , до этого работавший заместителем начальника 2-го ГУ.

Евгений Петрович Питовранов родился 20 марта 1915 года в селе Князевка Петровского уезда Саратовской губернии.

По материнской линии дедом Питовранова был татарин Агисов (после перехода в православие именовавшийся Павлом Ивановичем), женившийся на дочери русского купца и немки из переселенцев, переселившихся в Поволжье в XVIII веке. Их старшая дочь Антонина Павловна, окончив гимназию, стала учить деревенских детей. Там же в в селе Князевка она вышла замуж за настоятеля местного прихода Петра Николаевича Питовранова. Обвенчал их глава епархии саратовский епископ Гермоген.

В 1916 году ребенок остался без отца, скоропостижно скончавшегося. Вскоре мать переехала в соседний Сердобский уезд, где продолжила учительствовать. Там она вновь вышла замуж за учителя Гаврилова. Он был большевиком, командиром народной дружины, а затем отряда Красной Армии. Будучи в 1921 г. направлен на подавление мятежа в Пензенскую губернию, он заразился эпидемической болезнью и умер.

Евгений Питовранов по окончании сельской школы в сентябре 1930 года переехал в Саратов, где стал учеником токаря в 3-хлетней школе ФЗУ (фабрично-заводского училища) Рязано-Уральской железной дороги. В феврале 1933 года комсомольцы ФЗУ избрали его секретарем училищного комитета. С сентября 1933 года Евгений работал токарем на Саратовском паровозоремонтном заводе. Возможно, он так и остался бы токарем, но производственная травма изменила судьбу. Биограф Питовранова генерал Александр Викторович Киселев[37] так описывает это событие:

"Успешно выполнив контрольное задание, он сразу получил достаточно высокий четвертый разряд, а спустя лишь пару месяцев, и пятый. До высшего, шестого, оставалось совсем немного. Опять вмешался случай.

Вытачивая сложную деталь, немного самонадеянный токарь пренебрег элементарными требованиями безопасности – не надел защитные очки, и сурово за это поплатился: выскочившая из-под резца металлическая стружка вонзилась в глаз. Случай оказался не простым, но искушенные в подобном травматизме окулисты провели операцию филигранно тонко, почти не повредив глазное яблоко. С многообещающей карьерой токаря пришлось, однако, расстаться.

Не имея другой специальности, временно устроился дежурным по станции – встречал и провожал поезда, переводил стрелки, оказывал услуги пассажирам".[38]

В марте 1934 года 19-летний Евгений был избран секретарем комитета ВЛКСМ станции Саратов (Рязанско-Уральской железной дороги). Однако комсомольской карьере (кадровики в ЦК ВЛКСМ, также как потом в НКВД, видимо, не докопались до поповского происхождения Евгения Петровича) также не было суждено состояться. В сентябре 1934 года Питовранов становится студентом Московского электромеханического института инженеров транспорта. В 1937 г. он вступает в ВКП(б). 4 курса института он окончил. Но молодого коммуниста не увидели на производстве.

5 ноября 1938 года исполняющий обязанности секретаря парторганизации института студент 5-го курса Евгений Питовранов по мобилизации ЦК ВКП(б) был направлен на работу в органы НКВД и в тот же день зачислен оперуполномоченным в 3-й (контрразведывательный) отдел ГУГБ НКВД СССР. Через 5 дней, 10 ноября, новоиспеченному чекисту присваивается звание лейтенанта госбезопасности (в гг. соответствовало капитану Красной Армии). Первым учителем Питовранова в контрразведке стал начальник отделения 3-го отдела ГУГБ НКВД Рубен Аракелян[39].

В Москве лейтенант ГБ Питовранов пробыл недолго. 15 декабря 1938 г. он был командирован в распоряжение начальника УНКВД по Горьковской области капитана госбезопасности Игната Ивановича Федюкова и в тот же день занял должность заместителя начальника 3-го отдела Управления госбезопасности (УГБ) УНКВД. 16 февраля 1939 года, будучи уже временно исполняющим обязанности начальника 3-го отдела, Питовранов был переведен в экономическое управление Горьковского УНКВД, возглавив 1-й отдел, а с 1 июня 1939 года – 2-й отдел. 17 июля он был произведен в старшие лейтенанты ГБ. Карьера в Горьком развивалась успешно и 22 мая 1940 года Питовранов (в апреле его наградили медалью «За отвагу») был назначен заместителем (эта должность уже входила в номенклатуру ЦК ВКП(б)) нового (с октября 1939 года) начальника Горьковского УНКВД капитана ГБ Владимира Владимировича Губина.

В феврале 1941 года НКВД СССР был, как известно, разделен на 2 наркомата – государственной безопасности (НКГБ) и внутренних дел (НКВД). Разделились и периферийные управления НКВД. 26 февраля 1941 года Питовранов был назначен начальником Управления НКВД по Горьковской области. Через месяц, 29 марта, получил новое спецзвание– капитан госбезопасности. Большая часть подразделений госбезопасности была включена в НКГБ (начальником Горьковского УНКГБ остался ), но и в УНКВД вместе с милицией, пожарной охраной, лагерным и тюремным ведомствами вошли войска – внутренние, железнодорожные, по охране промышленных предприятий, а их оперативно-чекистское обслуживание осуществлял 3-й отдел (особые отделы в Красной Армии и на флоте в ходе февральской реформы 1941 года были переданы соответственно в наркоматы обороны и военно-морского флота СССР). Таким образом 26-летний начальник Управления НКВД по такой важной (в частности, по военно-промышленному потенциалу) Горьковской области стал "лично известен" наркому Берия– генеральному комиссару госбезопасности, кандидату в члены Политбюро ЦК, заместителю председателя Совнаркома СССР.

Начало войны привело к новой реформе "органов". 31 июля 1941 года в состав НКВД был включен Наркомат госбезопасности. Питовранов, успевший за полугодовой период руководства Горьковским УНКВД получить свой первый орден – Трудового Красного Знамени, с 23 августа 1941 года вновь становится заместителем начальника объединенного УНКВД по Горьковской области. Начальником управления с 31 июля был майор ГБ Василий Степанович Рясной.

Чекистскую службу он начал чуть ранее Питовранова. В марте 1937 г. бывший начальник политотделов МТС и секретарь райкомов партии в Сталинградском крае по партийному набору был направлен на работу в НКВД. Работал в том же 3-м отделе ГУГБ НКВД, за 2 года побывал стажером, оперуполномоченным, помощником и заместителем начальника отделения. С октября 1939 года - начальник 14-го отделения, с июля 1940 года - заместитель начальника, с января 1941 года - начальник 1-го отделения. С марта 1941 года начальник 1-го отделения 1-го отдела 2-го управления НКГБ СССР. В его обязанности входило оперативное обслуживание германских представительств в Москве; после начала Великой Отечественной войны был ответственным по интернированию немецких дипломатов.

Карьера очень похожа на питоврановскую, с тем исключением, что те 2 года (), на которые Рясной раньше начал службу, были временем массовых репрессий (в том числе и среди чекистов).

Питовранов в октябре-ноябре 1941 года находился в командировке в Москве в составе оперативной группы НКВД при Штабе обороны города (по созданию вокруг Москвы особого укрепленного района). По словам биографа Киселева, "его откомандировали в специальное контрразведывательное подразделение при Главном штабе обороны".

Служба в самый тяжелый период обороны Москвы была отмечена орденом «Знак Почета» в 1942 году, а позднее, в 1944-м, медалью «За оборону Москвы».

Но это будет через 2 военных года, а пока зимой 41-го Питовранов вернулся в Горький. Через год он был переведен на работу в соседнюю Кировскую область. 25 декабря 1942 года сменил Семена Матвеевича Шустина на посту начальника областного УНКВД (с 7 мая 1943 года, после нового разделения НКВД– УНКГБ по Кировской области). В Кирове Питовранов отличился успешной ликвидацией немецких парашютных десантов.

Тогда же Питовранов познакомился с вологодским чекистом Борисом Ивановым, ставшим впоследствии его ближайшим другом и соратником. Вот как они вспоминали о событиях того времени:

" – А помните, Борис Семенович, как мы за «Мурзой» гонялись? Хитер был, прохвост – за одну ночь так обработал деревенскую бабу, что она поклялась нашим розыскникам в давнем, еще довоенном с ним знакомстве. И документы в полном порядке были. Помнится, мы его даже инструктировали на случай появления в тех краях подозрительных личностей. А соседка, наверное из ревности, на него и донесла.

– Для женской психологии это нормально...Помню, как «Слепого» брали, нескольких ребят положили...У него и фамилия подходящая была, Гаденко, кажется...

– Это который на допросе пальнул тогда в вас? Только из чего? не обыскали как следует?

– В его протезе болт, вроде какой-то был съемный... а он попросил ослабить протез – ногу потер, что ли. Ну, и пальнул. Я-то увернулся, а вот помощнику моему досталось. Первый раз мы с такой хитростью столкнулись. Зато как он потом молотил под нашу диктовку! Душ двадцать этого отребья мы на нашу сторону перетащили...

– Есть, есть, что вспомнить!"[40]

Позднее, в январе 1953 года, в бытность Питовранова начальником разведки, Иванов возглавил 1-й (американский) отдел 1-го (разведывательного) управления ГРУ МГБ[41].

во время службы в Кирове были отмечены орденами Красной Звезды и Красного Знамени, повышением в чине– в феврале 1943 года при введении новых званий он становится комиссаром ГБ (соответствовало генерал-майору в армии), т. е. был произведен через звание (из капитанов ГБ, минуя майора). А в следующем году молодой и перспективный чекист был переведен в более важный регион: с 22 марта 1944 года он - начальник УНКГБ по Куйбышевской области, сменив Сергея Ивановича Огольцова.

Куйбышев в то время уже не был "запасной столицей", как в гг., большинство советских правительственных учреждений уже возвратились в Москву, но ряд дипломатических миссий союзников СССР по антифашистской коалиции еще оставались в волжском городе. С этим обстоятельством была связана проведенная Питоврановым операция, о которой он через несколько десятилетий рассказал соратнику по службе . Объектом чекистского внимания стал английский журналист–главный редактор газеты миссии Великобритании в Москве «Британский союзник». Биограф Питовранова назвал британца вымышленным именем – Вильям (Билл) Спарк, будем пока и мы его так называть. Вот как обстояло дело по позднейшим воспоминаниям Питовранова, в изложении :

"Постоянно проживая в Москве, он ("Спарк"- Авт.) частенько наведывался в Куйбышев, к своим посольским землякам. Там, в относительной дали от своего начальства, он позволял себе немного расслабиться и, будучи неравнодушным к русской водке, изрядно «отводил душу». Другой слабостью холостяка были женщины.

Все это, естественно, не оставалось без внимания нашей контрразведки – на Билла имелось довольно пухлое досье.

Но сами по себе такие слабости, присущие в той или иной степени всем нормальным мужикам, вряд ли могли стать основой для переломного политического решения. Главным было другое – Билл, выпив сверх меры, нередко терял всякий над собой контроль, нередко бросал хлесткие реплики в адрес своего московского начальства или чиновников военного министерства в Лондоне, а подчас остро критиковал всю внешнюю политику своего правительства. Особо резко он выражался по поводу многократного переноса союзниками сроков открытия второго фронта против Германии в Западной Европе. Говорил он это не столько из симпатий к Советской России, сколько просто потому, что, как и большинство европейцев, был утомлен этой долгой войной, и искренне подавал, что второй фронт решительно ускорит ее окончание.

С Питоврановым они неоднократно встречались в Куйбышеве на различных дипломатических раутах, где нередко обсуждали военные хроники и другие текущие события.

Спарк несомненно знал действительное амплуа Питовранова. хотя тот официально выступал как сотрудник городской администрации – британская разведка не бездействовала и в период эвакуации.

Редактор «Британского союзника» охотно принял приглашение Питовранова, «прибывшего в столицу на пару дней по неотложным делам», отобедать с ним в ресторане гостиницы «Москва», ставшей в годы войны огромным общежитием для высокопоставленных советских чиновников, съехавшихся в столицу из районов, оккупированных немцами.

Результатом стала корявая, исполненная пьяным языком, но русскими словами, страничка из журналистского блокнота: «Заявление о политическом убежище в Советском Союзе». И целый ящик пустых водочных бутылок.

Протрезвев лишь через несколько дней, Спарк осознал свой промах, но было уже поздно – его «решительный разрыв» с капиталистическим строем стал уже мировым достоянием. Все советские и западные газеты, включая самые популярные в Великобритании, уже известили об этом весь мир. Советская пресса несколько дней перепевала «мужественный поступок британского офицера – бойца политического фронта, глубоко разочаровавшегося капиталистическим образом жизни и добровольно «избравшего социализм».

Все публикации – и наши, и зарубежные – поместили фотоклише его «Заявления».

Сразу после «дружеского застолья» его, еще достаточно «тепленького», перевезли на конспиративную виллу и через пару дней освободили. Ведь всерьез с сомнительным перебежчиком» никому возиться не хотелось, да и было это никому не нужно. Пробыв еще с неделю в Москве, он через Тегеран отбыл на родину.

вспоминал об этом эпизоде, как о забавном курьезе, где для него главным было «не свалиться раньше партнера, ибо пили строго на равных, и не потерять при этом той толики трезвости, которая была совершенно необходима для успешного завершения нехитрой комбинации».

Комментируя эту историю, следует отметить, что подлинный редактор «Британского союзника» пресс-атташе английского посольства в Москве Джон Лоренс посетил Советский Союз в 1963 году по приглашению московской общины евангельских христиан-баптистов, отчет о его пребывании можно найти в журнале «Братский вестник» (1963. № 4).

Более удачно получилось с преемником Лоренса Арчибальдом Джонстоном. В апреле 1949 года он заявил о своем несогласии с политическим курсом английского правительства и выходе из британского подданства. Ему было незамедлительно предоставлено гражданство советское. Вряд ли эта идеологическая акция обошлась без участия советской контрразведки, которую тогда возглавлял тот же Питовранов[42].

Такие удачные операции способствовали карьерному росту комиссара госбезопасности Питовранова. 10 февраля 1945 года его назначили наркомом (с 14 марта 1946 года, после переменования наркоматов, – министром) госбезопасности Узбекской ССР. 9 июля 1945 года вместе с большой группой сотрудников НКВД и НКГБ ему присваивают звание генерал-майора, 21 января 1946 года награждают 2-м орденом Красной Звезды.

В июне 1946 года генерал-майор Питовранов был отозван в Москву. Видимо, у него за годы войны сложились хорошие отношения с новым руководством МГБ – министром Виктором Семеновичем Абакумовым и его первым заместителем Сергеем Ивановичем Огольцовым, предшественником Питовранова в Куйбышеве. 15 июня 1946 года Евгений Петрович был назначен заместителем начальника 2-го Главного (контрразведывательного) управления МГБ СССР. 7 сентября 1946 года он сменил Федотова на посту начальника контрразведки. Ему был тогда 31 год, в то время таких молодых сотрудников на таких постах почти не было (в отличие от 20-х годов, когда Артузов стал начальником КРО в 31 год, а Ольский – в 29 лет). Несомненно, новое назначение Питовранова было санкционировано лично Сталиным.

Для контрразведчиков война против антисоветских националистических формирований (особенно на Западной Украине и в Прибалтике) не закончилась 9 мая 1945 года. Во 2-м ГУ было создано управление 2-Н, по борьбе с националистами (аналогичные управления появились в составе МГБ Украинской и Литовской ССР, в МГБ Белорусской, Латвийской и Эстонской ССР — отделы 2-Н). В апреле 1947 года был издан приказ МГБ «Об усилении борьбы с националистическим подпольем и его вооруженными бандами в Украинской ССР».

Масштаб борьбы выражен следующими цифрами. Только в 1946 году в Станиславской (ныне Ивано-Франковской) области Западной Украины органами госбезопасности были полностью разгромлены 184 подпольные организации и 96 бандгрупп, входивших в «Организацию украинских националистов» (ОУН); убито и обезврежено более 10 тыс. бандитов, среди которых 571 человек – из числа руководящего состава ОУН и «Украинской повстанческой армии» (УПА). В течение того же года в Львовской области были вскрыты и ликвидированы 198 бандитских групп и подпольных организаций, убито 1728 бандитов, захвачено 5319, арестовано 1119, явилось с повинной – 595 бандитов.

В 1946 году на территории Латвии в ходе чекистских операций было убито 338 бандитов, захвачено 3642, добровольно сдались властям – 2569 человек. С 1 октября 1946 года по 1 марта 1947 года в Литве были вскрыты и ликвидированы 136 подпольных организаций и групп, убито 776 бандитов и арестовано свыше 3 тыс. человек из числа бандпособников и антисоветских элементов, сложили оружие – 584 человека. В Эстонии чекистам удалось разгромить несколько крупных банд и ликвидировать подпольную группу во главе с резидентом американской разведки Р. Салисте.

А всего, по данным историка , в 1946–1951 годах в западных областях Украины, Белоруссии и Прибалтийских республиках в результате операций органов госбезопасности было убито и ранено, и захвачено в плен –человека. Изъято оружия: пулеметов – 3053, автоматов –, винтовок –, пистолетов –и гранат –единиц, а также 4 штук патронов.

В операциях в Латвии Питовранов принимал личное участие. Об одном из эпизодов "тайной войны" рассказал :

"Зимой 1947 года в районе станции Добеле с недельным интервалом были пущены под откос два воинских эшелона.

По способу диверсий и использованным средствам подозрение пало на особо дерзкую группу боевиков, которой командовал некто «Корень», латыш, бывший младший командир Красной Армии, перешедший в первые дни войны к немцам и удивлявший даже оккупантов невероятной жестокостью в карательных операциях.

При отступлении из Прибалтики немцы, точнее – военная разведка «Абвер», завербовали «Корня», основательно его подготовили в качестве боевика и радиста, снабдили быстродействующей рацией, большим количеством подрывных средств и настоящими советскими документами. Ему в помощь придали еще двух агентов из местных жителей. Задание было традиционным: осесть на узловой станции Елгава, собирать информацию о движении воинских эшелонов, проводить на железной дороге подрывные акции и индивидуальный террор против местной администрации по особым указаниям. Информацию и отчеты об операциях радировать.

На «Корня», легализовавшегося под другой фамилией в Елгаве, первыми вышли не наши чекисты, а его же «братья по оружию» из крупного бандформирования «Даугавас ванаги» («Двинские соколы»), они хорошо его помнили по совместным карательным акциям против советских партизан. Агентурную связь с немцами от них он скрыл, но был вынужден согласиться на сотрудничество. Однако вскоре, почувствовав повышенное к себе внимание советской контрразведки, без согласования с «Ванагами» перешел на нелегальное положение, обосновавшись в хорошо оборудованном лесном «схроне».

По согласованию с , сам занялся расследованием и срочно вылетел в Ригу.

Латышские коллеги уже активно работали по этому делу. Через агентуру в бандитском подполье удалось установить примерный круг лиц, возможно причастных к диверсиям, среди них значился и недавно исчезнувший из Елгавы «Корень». Обрабатывая его связи, чекисты вышли на одного из агентов – «Линду», оставшуюся в городе. Она сообщила довольно важные сведения о самом «Корне» и его отношениях с «Ванагами» и, в частности, о том, что он ушел из лесу и прячется на каком-то дальнем хуторе, где еще при немцах была оборудована конспиративная радиоквартира. «Линда» уверенно заявила, что о наличии радиосвязи с немцами, а теперь – американцами, «Корень» бандитам не рассказал, но они, как-то прознав об этом, заподозрили его в связях с русскими и заочно обвинили его в предательстве, подтверждением чему стали, якобы, их последние провалы.

От нее же стало известно, что «Корень» очень обеспокоен судьбой семьи – матери, жены и двух детей – депортированной недавно куда-то в Сибирь.

Питовранов решил лично побеседовать с «Линдой», надеясь склонить ее к честному сотрудничеству и через нее выйти непосредственно на «Корня». В прошлом, в еще довоенной Латвии, она была одной из первых комсомолок и с приходом немцев вынуждена была уйти в подполье. Но ее с друзьями предали и, оказавшись в сложном положении, она предпочла расстрелу сотрудничество с оккупантами.

Эти аргументы и были использованы в вербовочной беседе.

Перед агентом поставили непростую задачу – найти «Корня» и попытаться склонить его к прямому разговору с самим начальником советской контрразведки. Ему гарантировалась жизнь, а его семье – скорое возвращение из Сибири. Но все это – на определенных условиях, поскольку за ним уже тянется длинный шлейф тяжелых преступлений. Загнанный в угол, «Корень» согласился. Встречу он предложил в вечерние часы, в заброшенной рыбацкой избушке на длинной песчаной косе. Все подходы к избушке просматривались на километры. Организация поблизости засады исключалась – на неглубоком снегу четко печатались любые следы.

Коллеги выражали обоснованные сомнения в целесообразности такой встречи, поскольку риск казался неадекватным. «Корню» терять, по существу, нечего, он твердо уверовал, что его ждет «вышка», поэтому и его поведение будет непредсказуемым.

Но и у Питовранова были свои резоны. Внимательно изучив все материалы, включая «Личное дело» курсанта школы младших командиров в г. Ризекне Гунарда Езерше, 1914 года рождения, поговорив с людьми, хорошо знавшими «Корня», в том числе с «Линдой», он пришел к заключению, что личная встреча может стать достаточно продуктивной....

«Корень» перестал существовать, появился «Пятрас» – по имени любимого сына.

«Даугавас ванаги» имели свой канал радиосвязи с американской военной разведкой и, получив от нее подтверждение агентурных отношений с «Корнем», успокоились. Хотя продолжали его удерживать под более строгим контролем. Тем не менее, регулярно поступавшая от «Пятраса» через «Линду» оперативная информация позволила предотвратить десятки бандитских акций на территории Прибалтики и обезвредить сотни бандитов. Он очень старался искупить свою вину, чтобы когда-то снова воспитывать своих детей.

В 1951 году при уходе морским каналом в Швецию с нашим заданием он погиб – на большой волне выпал из быстроходной лодки. Суровая, холодная Балтика стала его могилой".

В обстановке развернувшейся в послевоенный период «холодной войны» продолжалась борьба против западных спецслужб. 2 февраля 1947 года был издан приказ МГБ СССР «Об усилении контрразведывательной работы по борьбе с агентурой американской и английской разведок». 2-е ГУ МГБ СССР и МГБ Латвии вели оперативную игру «Дуэль» против американской, английской и шведской разведок. В работе чекистов имелись успехи. Были скомпрометированы и отозваны из СССР военный атташе США Р. Гроу (с помощью МГБ ГДР), помощник военно-морского атташе этой же страны Р. Дреер[43].

На повышение результативности такого рода работы был направлен в мае 1949 года приказ МГБ «О порядке передвижения по территории Советского Союза дипломатических и консульских представителей иностранных государств и сотрудников иностранных посольств и миссий в СССР».

В февраля 1949 года Питовранов в качестве представителя МГБ участвовал в работе комиссии Политбюро ЦК ВКП (б) по расследованию работы руководства Ленинградского обкома партии. Позднее он рассказывал об этой поездке:

"Ночным поездом комиссия отправилась в Ленинград.

Утром, на подъезде к городу, Маленков собрал всех в своем салон-вагоне и дал общий инструктаж. Питовранову предстояло отстранить от обязанностей действовавшего начальника управления МГБ (, направлен в распоряжение МГБ в апреле 1949 года –Авт.) и назначить на его место одного из заместителей, определив круг его временных полномочий. На этом его собственная миссия заканчивалась. Через день он возвратился в Москву".

За 4-хлетний период руководства контрразведкой генерал-майор Питовранов был награжден 2 орденами Отечественной войны 1-й степени–в августе 1946 и в октябре 1948 года.

31 декабря 1950 г. решением Политбюро ЦК ВКП (б) (об увеличении количества заместителей министра госбезопасности до 7 человек) был назначен заместителем министра госбезопасности СССР.

Кроме него на этот пост (в дополнение к первому заместителю министра и заместителям министра и ) были назначены бывший начальник 3-го Главного управления генерал-лейтенант (куратор милиции), бывший заведующий административным отделом ЦК партии генерал-лейтенант (по кадрам), генерал-полковник (по войскам). Тогда же обновилось руководство четырех управлений: 2-го Главного - полковник (вместо Питовранова), 3-го Главного - генерал-лейтенант (вместо Королева), 4-го управления (розыск) - генерал-майор , Главного управления по охране на железнодорожном и водном транспорте - генерал-полковник (кандидат в члены ЦК партии) и Инспекции при министре - генерал-майор .

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14