Осенью 1930 года система контрразведки подверглась реорганизации. Приказом ОГПУ от 01.01.01 года для объединения борьбы с контршпионажем и «белогвардейско-кулацкой и повстанческой контрреволюцией», в т. ч. и в Красной Армии в состав Особого отдела были включены ранее упраздненные Контрразведывательный и Восточный отделы. 15 сентября была утверждена новая структура и штаты Особого отдела. Начальником был назначен , его заместителем – Л. Б. (З. М.)Залин, переведенный с должности полномочного представителя ОГПУ по Западной области; помощниками начальника – (через месяц он был назначен заместителем Ольского), -Журид, бывший начальник КРО полномочного представительства ОГПУ по Северо-Кавказскому краю, , бывший начальник Восточного отдела ОГПУ и , бывший начальник Особой инспекции при Коллегии ОГПУ. Структура Особого отдела была перестроена, вместо отделений были образованы отделы: 1-й отдел – контрразведка против разведок спецслужб западных стран, наблюдение за иностранными представительствами и колониями на территории СССР (начальник – ); 2-й отдел – борьба с антисоветской деятельностью белогвардейских, крестьянских, молодежных групп и организаций и бандитизмом (-Журид); 3-й отдел – борьба с националистическими движениями и организациями, контррразведка против разведывательной деятельности со стороны государств Востока, наблюдение за представительствами и колониями этих стран на территории СССР (); 4-й отдел – оперативное обслуживание армии, флота, оборонного строительства и военно-учебных заведений (). В марте 1931 г. отделы вновь были переименованы в отделения.

В июле 1931 года решением Политбюро ЦК Ольский был снят с должности за выступление вместе с другими руководителями ОГПУ против . В этом конфликте против Ягоды выступили второй зампред ОГПУ и начальник ИНО , начальник СОУ , начальника Административно-организационного управления (АОУ), Главного управления пограничной охраны и войск (ГУПОиВ) и Главной инспекции по милиции и уголовному розыску при ОГПУ , полпред ОГПУ по Московской области . Они выдвинули против первого зампреда Ягоды обвинение в фабрикации следственных дел на командиров Красной Армии-бывших офицеров царской армии.

Это дело под наименованием "Весна" было начато руководителями ГПУ Балицким и с санкции высшего руководства партии (опасавшегося заговора и вооруженного мятежа бывших офицеров в случае интервенции) при поддержке Ягоды. В числе арестованных (около 10 тыс. чел.[22]) оказались известные военные специалисты бывшие генералы (военный министр Временного правительства), , полковник и многие другие. По словам , "Ольский и его непосредственный начальник Евдокимов резко выступили против арестов, проводимых по делу "Весна". Они допросили многих содержащихся под стражей военных, изучили большое количество документов и утвердились в своих предположениях: дело "Весна" - "липа"".

Ягода был очень встревожен таким поворотом событий. Тем более что ему стало известно о намерении Ольского, Евдокимова и еще ряда крупных чекистов опротестовать не только дело "Весна", но и некоторые другие и довести до руководства страны, что ОГПУ сворачивает на путь чрезмерных репрессий".

Конфликт завершился поражением противников Ягоды. Его поддержал председатель ОГПУ , а затем и Сталин. Хотя сам Генрих Григорьевич в итоге переместился с поста 1-го заместителя на должность 2-го зампреда (1-м замом стал Иван Алексеевич Акулов, старый партийный работник, в ЧК ранее не служивший, а 3-м зампредом руководитель украинского Балицкий), его противники пострадали гораздо серьезнее. По постановлению Политбюро были уволены из ОГПУ Мессинг, Ольский, Воронцов и Бельский, Евдокимов переведен из Центра (сперва в Ленинград, затем в Среднюю Азию) за, как говорилось в постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 6 августа, "совершенно нетерпимую групповую борьбу против руководства ОГПУ", распространение "совершенно несоответствующих действительности разлагающих слухов о том, что дело о вредительстве в военном ведомстве является „дутым делом"", расшатывание "железной дисциплины среди работников ОГПУ"[23].

Ольский же с 1931 года руководил Главным управлением столовых, кафе и ресторанов Наркомснаба-Наркомвнуторга СССР, с 1936 года– член Совета при наркоме внутренней торговли СССР. На VII съезде Советов (март 1935 года) избирался членом ЦИК СССР. Был также членом Московского комитета ВКП(б) и Моссовета.

В сентябре 1935 года член Политбюро и секретарь ЦК партии, нарком путей сообщения СССР просил согласия на переход в НКПС начальником отдела пассажирских перевозок. Сталин ответил ему в письме: "Ольский ведет большую и серьезную работу по народному питанию. Перевод его в НКПС означал бы серьезный урон для Нарпита... Я решительно против снятия Ольского с Нарпита". Тем не менее с конца 1936 года в центральной печати развернулась кампания критики Ольского и возглавляемого им Главного управления.

В 1936 году начались первые аресты чекистов польского происхождения. Историк органов госбезопасности полковник освещает историю вопроса:

"Первым звеном в цепи разоблачений польских «шпионов», внедрившихся в органы государственной безопасности, стало дело Маковского — заместителя начальника Особого отдела Управления НКВД Омской области, а до этого — резидента советской разведки, работавшего в Польше. Как и большинство других сотрудников-поляков, был принят на службу в органы по распоряжению . Надо сказать, что значительную часть сотрудников контрразведывательного отдела ГУГБ НКВД СССР, работавших по польской линии, составляли поляки (, и другие), некоторые из которых в прошлом были кадровыми сотрудниками спецслужб Польши. Маковского арестовали в феврале 1936 года На конспиративной квартире за рубежом в его сейфе оказалось гораздо больше денег, чем он указал, и, кроме того, там хранились письма от его сестры, жившей в Польше. В этих письмах, относящихся к 1926 года, среди знакомых упоминались видные государственные чиновники польского государства. Все это дало основания для подозрений.

Ягода в письме к Сталину, проявившему интерес к этому делу, попытался заступиться за Маковского, отмечая, что в период его деятельности не произошло провалов, хотя и случались некоторые нарушения конспирации. Ягода направил свое письмо 3 февраля, а 7 февраля Сталину по этому же вопросу пишет записку Ежов. Проявляя политическую бдительность, он фактически плетет интригу против Ягоды, неоднократно повторяя: «тов. Ягода не сообщает» и пытаясь внушить Сталину, что Маковский имел связи с польской разведкой. Понимая полную бездоказательность своих утверждений, он заявляет о «нецелесообразности ведения следствия в Особом отделе Главного управления государственной безопасности, где работал Ю. Маковский и где у него есть друзья». Нужно отдать должное личному мужеству Ю. Маковского, который в течение полутора лет отрицал все выдвинутые против него обвинения.

Ежов, заместивший в сентябре 1936 года Ягоду на посту наркома внутренних дел, резко усилил кампанию борьбы с польским шпионажем. В ноябре-декабре 1936 года были арестованы еще один бывший резидент советской разведки в Илинич и бывший заместитель начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР . В процессе следствия к ним применялись методы физического воздействия, и в результате оба сознались, что принадлежали к ПОВ и выполняли задания разведорганов Польши. На февральско-мартовском пленуме ЦК ВКП(б) 1937 года и Сталин и Ежов, сообщая о разоблачении работников Главного управления государственной безопасности НКВД СССР, оказавшихся якобы польскими шпионами, назвали Маковского и Илинича.

Позже сотрудники Коминтерна и НКВД под пытками назовут сотни других поляков — «соучастников шпионской деятельности»"[24].

11 августа 1937 года появилось закрытое письмо ГУГБ НКВД СССР «О фашистско-повстанческой, шпионской, диверсионной и террористической деятельности польской разведки в СССР», подписанное Ежовым и разосланное народным комиссарам внутренних дел союзных республик, начальникам Управлений НКВД автономных республик, областей и краев. В нем говрилось:

"НКВД Союза вскрыта и ликвидируется крупнейшая и, судя по всем данным, основная диверсионно-шпионская сеть польской разведки в СССР, существовавшая в виде так называемой «Польской организации войсковой» <...>

Активная антисоветская работа организации велась по следующим основным направлениям:

1. Подготовка, совместно с левыми эсерами и бухаринцами, свержения советского правительства, срыва Брестского мира, провоцирование войны РСФСР с Германией и сколачивание вооруженных отрядов интервенции (1918 года).

2. Широкая всесторонняя подрывная работа на Западном и Юго-Западном фронтах во время советско-польской войны, с прямой целью поражения Красной Армии и отрыва УССР и БССР.

3. Массовая фашистско-националистическая работа среди польского населения СССР в целях подготовки базы и местных кадров для диверсионно-шпионских и повстанческих действий.

4. Квалифицированная шпионская работа в области военной, экономической и политической жизни СССР, при наличии крупнейшей стратегической агентуры и широкой средней и низовой шпионской сети.

5. Диверсионно-вредительская работа в основных отраслях оборонной промышленности, в текущем и мобилизационном планировании, на транспорте, в сельском хозяйстве; создание мощной диверсионной сети на военное время как из числа поляков, так и, в значительной степени, за счет различных не-польских элементов.

6. Контактирование и объединение диверсионно-шпионских и иных активных антисоветских действий с троцкистским центром и его периферией, с организацией правых предателей, с белорусскими и украинскими националистами на основе совместной подготовки свержения советской власти и расчленения СССР.

7. Прямой контакт и соглашение с руководителем военно-фашистского заговора предателем Тухачевским в целях срыва подготовки Красной Армии к войне и для открытия нашего фронта полякам во время войны.

8. Глубокое внедрение участников организации в компартию Польши, полный захват в свои руки руководящих органов партии и польской секции ИККИ, провокаторская работа по разложению и деморализации партии, срыв единого и народного фронта в Польше, использование партийных каналов для внедрения шпионов и диверсантов в СССР, работа, направленная к превращению компартии в придаток пилсудчины, с целью использования ее влияния для антисоветских действий во время военного нападения Польши на СССР.

9. Полный захват и парализация всей нашей разведывательной работы против Польши и систематическое использование проникновения членов организации в ВЧК–ОГПУ–НКВД и Разведупр РККА для активной антисоветской работы.

Основной причиной безнаказанной антисоветской деятельности организации в течение почти 20-ти лет является то обстоятельство, что почти с самого момента возникновения на важнейших участках противопольской работы сидели проникшие в ВЧК крупные польские шпионы — Уншлихт, Мессинг, Пиляр, Медведь, Ольский, Сосновский, Маковский, Логановский, Баранский и ряд других, целиком захвативших в свои руки всю противопольскую разведывательную и контрразведывательную работу ВЧК–ОГПУ–НКВД <...>

Вредительство в советской разведывательной и контрразведывательной работе.

После окончания советско-польской войны основной кадр организации возвращается в Москву и, используя пребывание Уншлихта на должностях зампреда ВЧК–ОГПУ, а затем зампреда РВС, разворачивает работу по захвату под свое влияние решающих участков деятельности ВЧК–ОГПУ (Пиляр — нач. КРО ВЧК, Сосновский и его группа в КРО ВЧК, Медведь — председатель МЧК, позднее сменил Мессинга на посту ПП ОГПУ в ЛВО, Логановский, Баранский и ряд других в системе ИНО–ВЧК–ОГПУ–НКВД) и Разведупра РККА (Бортновский и др.)

Работа организации в системе ВЧК–ОГПУ–НКВД и Разведупра РККА в течение всех лет направлялась в основном по следующим линиям:

1. Полная парализация нашей контрразведывательной работы против Польши, обеспечение безнаказанной успешной работы польской разведки в СССР, облегчение проникновения и легализации польской агентуры на территорию СССР и различные участки народно-хозяйственной жизни страны.

Пиляр, Ольский, Сосновский и другие в Москве, Белоруссии, Мессинг, Медведь, Янишевский, Сендзиковский и другие в Ленинграде — систематически срывали мероприятия наших органов против польской разведки, сохраняли от разгрома местные организации «ПОВ», предупреждая группы и отдельных членов «ПОВ» об имеющихся материалах, готовящихся операциях, консервировали и уничтожали поступавшие от честных агентов сведения о деятельности «ПОВ», заполняли агентурно-осведомительную сеть двойниками, работавшими на поляков, не допускали арестов, прекращали дела.

2. Захват и парализация всей разведывательной работы НКВД и Разведупра РККА против Польши, широкое и планомерное дезинформирование нас и использование нашего разведывательного аппарата за границей для снабжения польской разведки нужными ей сведениями о других странах и для антисоветских действий на международной арене.

Так, член «ПОВ» Сташевский, назначенный Уншлихтом на закордонную работу, использовал свое пребывание в Берлине в 1923 году для поддержки Брандлера в целях срыва и разгрома пролетарского восстания в Германии, действуя при этом по прямым директивам Уншлихта.

Член «ПОВ» Жбиковский, направленный Бронковским на закордонную работу Разведупра РККА, вел провокационную работу в целях осложнения взаимоотношений СССР с Англией.

По директивам Уншлихта члены организации Логановский и Баранский использовали свое пребывание по линии ИНО в Варшаве в период отстранения Пилсудского от власти для организации под прикрытием имени ОГПУ диверсионных пилсудчиковских организаций, действовавших против тогдашнего правительства эндеков в Польше, и готовили от имени резидентуры ИНО провокационное покушение на французского маршала ФОША во время его приезда в Польшу, в целях срыва установления нормальных дипломатических отношений между Францией и СССР.

3. Использование положения членов «ПОВ» в ВЧК–ОГПУ–НКВД для глубокой антисоветской работы и вербовки шпионов.

Эмиссар Пилсудского и резидент 2-го отдела ПГШ [разведывательного отдела польского Генштаба] И. Сосновский широко использовал свое положение в органах для установления контакта с различными, преимущественно националистическими антисоветскими элементами и возглавил их подрывную деятельность в Закавказье, Средней Азии и других местах[25].

Однако едва ли не самый большой вред нанесла нам теория и практика пассивности в контрразведывательной работе, упорно и систематически проводившаяся польскими шпионами, проникшими в ВЧК–ОГПУ–НКВД.

Пользуясь захватом в свои руки руководящих постов в нашем контрразведывательном аппарате, польские шпионы сводили всю работу к узко-оборонительным мероприятиям на нашей территории, не допускали работы по проникновению нашей разведывательной агентуры в центры иностранных разведок и других активно-наступательных контрразведывательных действий.

Срывая и не допуская основного метода контрразведывательной работы, заключающегося в перенесении нашей борьбы против иностранных разведок на их собственную территорию, польские шпионы в наших органах достигли такого положения, при котором советская контрразведка из органа, которому пролетарским государством поручена борьба против иностранных разведок и их деятельности в целом, была на ряд прошедших лет превращена в беспомощный аппарат, гоняющийся за отдельными мелкими шпионами.

В тех же случаях, когда попытки контрразведывательного выхода за кордон делались, они использовались польской разведкой либо для внедрения своей крупной агентуры в СССР (дело Савинкова), либо для установления контакта с деятельностью антисоветских элементов и их активизации (дело Москвича-Боярова, проф. Исиченко и др.) <...> ".

30 мая 1937 года Ольский был арестован. Следствием руководил начальник отделения 3-го отдела (КРО) ГУГБ НКВД Зельман Пассов. ранее служивший под начальством Яна Константиновича. От Ольского избиениями вымогали признания в шпионской работе на польскую разведку вместе с другими чекистами–поляками или уроженцами Польши (сообщниками Ольского были объявлены старейшие чекисты – поляки Бронислав Бортновский, Станислав Пинталь, Станислав Глинский, польские евреи Иосиф Уншлихт, Станислав Мессинг, потомок польско-немецкого баронского рода Роман (Ромуальд) Пилляр, белорус Филипп Медведь и многие другие).

27 ноября 1937 года Военной коллегией под председательством бывшего помощника начальника КРО Ольский был приговорен к расстрелу и в тот же день приговор привели в исполнение. Посмертно реабилитировали его в 1955 году.

После отставки Ольского 6 августа 1931 г. начальником Особого отдела был назначен член Коллегии ОГПУ, бывший начальник Экономического управления ОГПУ , вскоре ушедший из органов в связи с назначением заместителем наркома РКИ СССР. 17 ноября 1931 года начальником ОО был утвержден бывший начальник СОУ ГПУ Украины, выдвиженец нового зампреда ОГПУ , . Постановлением ЦИК СССР от 01.01.01 г. особые отделы выводились из-под контроля Реввоенсовета.

Прежние руководители контрразведки были в основном переведены в провинциальные органы ОГПУ – в Среднюю Азию (Залин), Свердловск (Стырне), Крым (Дьяков). Первым помощником начальника ОО и начальником 1-го отделения был назначен , близкий к Ягоде, ранее работавший в Административно-организационно управлении ОГПУ. 2-е отделение возглавил переведенный из Сосновский. Николаев-Журид сохранил свой пост помощника начальника Особого отдела и начальника 3-го отделения.

1 июня 1933 г. на пост начальника ОО был назначен , ранее находившийся на политработе в войсках ВЧК-ГПУ (в частности, был военкомом дивизии особого назначения имени Дзержинского при Коллегии ОГПУ) и в Экономическом управлении ОГПУ, с декабря 1932 г. работавший заместителем начальника ОО ОГПУ. По своей прежней работе он меньше, чем его предшественники, имел отношение к вопросам контрразведки, но был близок к и зампреду ОГПУ . Заместителями начальника ОО были (гг.), бывший начальник КРО ГПУ УССР (до 1936 г.), бывший разведчик (гг.).

В этот период Особым отделом ОГПУ (в том числе вместе с ИНО) были проведены операции «Заморское» (полномочным представительством ОГПУ по Север-Кавказскому краю против РОВС и румынской разведки), «М-8» —против РОВС в Париже, «Маки-Мираж» против японской разведки на Сахалине, в ходе которой было арестовано 19 японских агентов, «Консул» против английской и румынской разведок и резидентуры РОВС в Румынии и др. Как правило, использовался метод создания легендированных организаций.

В те же годы ОГПУ с помощью перевербованных агентов польской разведки разоблачило польских и чехословацких агентов в Киеве, Москве и Ленинграде. В Туркмении в 1932 г. сотрудники ОО раскрыли две резидентуры английской разведки. Применяемое в этих и других операциях легендирование антисоветских организаций на территории СССР со временем стало терять эффективность, поэтому руководство ОГПУ приняло решение о сужении масштабов оперативных игр и ограничило право местных органов на их проведение.

В 1934 г. после ликвидации ОГПУ и образования НКВД Особый отдел вошел в состав Главного управления государственной безопасности НКВД СССР. Начальником его остался (с введением персональных воинских званий в ноябре 1935 г. — комиссар госбезопасности 2 ранга).

КРО ГУГБ НКВД ()

28 ноября 1936 г., спустя два месяца после смещения с поста, в ходе проведенной новым наркомом руководителя органов госбезопасности реорганизации НКВД, из Особого отдела был выделен Контрразведывательный отдел ГУГБ ( 25 декабря того же года отделам были присвоены номера; отдел контрразведки до февраля 1941 г. именовался 3-м отделом). , называвший себя и своих коллег «жандармами социализма», был переведен начальником управления НКВД в Иркутск; контрразведку возглавил бывший начальник Экономического отдела ГУГБ комиссар госбезопасности 2-го ранга . Период его руководства был непродолжителен. В апреле-мае 1937 г. Миронов возглавлял специальную группу НКВД в Сибири и на Дальнем Востоке, направленную для «выявления и разгрома шпионско-вредительских троцкистских и иных групп на железных дорогах.... и в армии»; 14 июня того же года был арестован (сыграла роль его прежняя близость к Прокофьеву и Ягоде).

Новым начальником 3-го отдела стал (по совместительству) заместитель наркома внутренних дел комиссар госбезопасности 3-го ранга , в 20-х гг. руководивший контрразведкой в полномочном представительстве ОГПУ по Северо-Кавказскому краю, один из руководителей операции «Заморское», а с декабря 1936 г. по июнь 1937 г. являвшийся руководителем 4-го (секретно-политического) и 1-го (охрана руководителей партии и правительства) отделов ГУГБ НКВД. В КРО он проработал меньше месяца. 8 июля, через шесть дней после награждения орденом Ленина, застрелился. 3-й отдел возглавил (в качестве временно исполняющего должность) комиссар госбезопасности 3-го ранга -Цикановский (его фамилия также писалась Циконовский, Цекановский, Цехановский), бывший эсер, отбывший 8 лет царской каторги, работавший в ЧК с 1918 г. – на Украине, Северном Кавказе, в Москве, Средней Азии, на Урале и в Сталинграде, заместитель начальника 3-го отдела с апреля 1937 г. Этот работник стал одним из ближайших помощников Ежова в проведении репрессий. В гг. контрразведка, как и другие подразделения НКВД, понесла тяжелые потери. Одним из первых был арестован в конце 1935 г. , к тому времени начальник Особого отдела управления НКВД по Омской области. Погибли бывшие руководители советской контрразведки , , их заместители , , начальники отделений и оперуполномоченные в Центре и на местах (многие из них сами участвовали в незаконных репрессиях). КРО, в частности, вел дела сотрудников Коминтерна, Коминтерна молодежи (КИМ), Красного интернационала профсоюзов (Профинтерн), МОПР и других международных организаций, иностранных коммунистов, политэмигрантов.

В то же время продолжалась борьба со шпионажем, хотя ее эффективность была снижена участием КРО в политических репрессиях. Контрразведка НКВД в 1936—1938 гг. наибольших результатов добилась в пресечении деятельности германской разведки и ее резидентов в Белоруссии, Москве и Ленинграде, легально работавших в СССР в качестве немецких специалистов. В Средней Азии, Донбассе, Днепропетровской области УССР и Приморье резидентурами, как было установлено контрразведчиками, руководили германские консулы.

На Дальнем Востоке контрразведчики пресекали попытки японских спецслужб перебросить через советскую границу агентов, завербованных из числа эмигрантов и осевших в Маньчжурии («Братство русской правды» и «Национальный союз нового поколения»). Сотрудники японского посольства в Москве и консульств в Новосибирске, Хабаровске, Владивостоке и других городах предпринимали попытки организации разведывательной сети, которые были пресечены в 1935—1937 гг. в ходе проведенных контрразведкой операций. После принятого 10 октября 1937 г. с санкции Политбюро ЦК ВКП(б) оперативного приказа НКВД, согласно которому сотрудникам КРО предлагалось «немедленно арестовывать всех советских граждан, связанных с личным составом диппредставительств и посещающих их служебные и домашние помещения» и требовалось обеспечить «беспрерывное наблюдение» за всеми сотрудниками посольств Германии, Японии, Италии, Польши, в СССР было закрыто большое количество консульств этих стран.

В ходе очередной реорганизации НКВД 3-й отдел 28 марта 1938 г. вошел в состав 1-го управления НКВД (управления госбезопасности), а его новым начальником, вместо перешедшего на работу в 6-й отдел Минаева-Цикановского (за год своего руководства контрразведкой он так и не был утвержден в должности начальника, оставшись «и. о.»), стал комиссар госбезопасности 3-го ранга -Журид, ранее уже работавший в КРО-ОО, непосредственно перед назначением возглавлявший военную контрразведку. По совместительству -Журид являлся заместителем начальника 1-го управления НКВД– 1-го заместителя наркома комкора . Заместителем Николаева-Журида был его сослуживец по Ростову-на-Дону майор госбезопасности . 29 сентября того же года, после восстановления ГУГБ, -Журид остался начальником 3-го отдела, перестав при этом быть заместителем начальника ликвидированного 1-го управления. Заместителем начальника ГУГБ стал приехавший из Грузии, вместе с новым 1-м зам. наркома и начальником ГУГБ , бывший завотделом ЦК КП(б) Меркулов. Через месяц, 25 октября 1938 г., Меркулов сменил арестованного в тот же день Николаева-Журида (был арестован и Листенгурт) на посту руководителя контрразведки. Но он также недолго проработал на этом посту. 17 декабря Меркулов был назначен 1-м заместителем нового наркома – начальником ГУГБ. Начальником 3-го отдела стал также выходец из Тбилиси комиссар госбезопасности 3-го ранга , за две недели до этого возглавивший 5-й (иностранный) отдел ГУГБ. 17 же декабря Деканозов стал по совместительству заместителем начальника ГУГБ, оставаясь при этом руководителем разведки. Такое совмещение постов было единственным случаем в истории советских органов госбезопасности. В марте 1939 г. Деканозов на XVIII съезде партии был избран кандидатом в члены ЦК; 13 мая 1939 г. покинул НКВД, перейдя на дипломатическую работу – заместителем нового наркома иностранных дел . Начальником 3-го отдела 25 июня того же года стал майор госбезопасности , выходец из рабочих, после окончания аспирантуры Института востоковедения имени Н. Нариманова работавший в Особом-Контрразведывательном отделе ОГПУ-ГУГБ НКВД, где прошел путь от помощника оперуполномоченного до заместителя начальника отдела. В период его руководства отделом (на декабрь 1939 г.) структура советской контрразведки выглядела следующим образом:

1-е отделение (Германия, Венгрия);

2-е отделение (Япония, Китай);

3-е отделение (Англия);

4-е отделение (Франция, Италия, Бельгия, Швейцария, Испания);

5-е отделение (Румыния, Греция, Болгария, Югославия);

6-е отделение (работа по оккупированной Польше);

7-е отделение (Финляндия, Швеция, Норвегия, Дания);

8-е отделение (САСШ и страны Южной Америки);

9-е отделение (Турция, Иран, Афганистан);

10-е отделение (белогвардейские контрреволюционные элементы);

11-е отделение (Латвия, Эстония, Литва);

12-е отделение (НКИД, полпредства и консульства);

13-е отделение (ИККИ, МОПР);

14-е отделение (НКВТ, торгпредства);

15-е отделение (Интурист и ВОКС),

частично охрана дипкорпуса (ОДК):

политотдел ОДК;

16-е, 17-е, 18-е отделения ОДК.

Как видим, структура контрразведки усложнилась по сравнению с предыдущим периодом. Во многом это было связано с начавшейся Второй мировой войной.

Главным противником советской контрразведки были спецслужбы нацистской Германии, которые после подписания в августе 1939 г. советско-германского пакта о ненападении усилили работу против СССР с легальных позиций. Немецкие разведчики вели ее под прикрытием различных комиссий по переселению немцев в Германию с территорий, отошедших к СССР, торговых делегаций. Так, в январе 1940 г. среди членов германской торговой делегации был выявлен с помощью советской военной разведки сотрудник немецкой разведки. КРО УНКВД Ленинградской области были зафиксированы факты систематической посадки на мель вблизи Кронштадтской военно-морской базы германских торговых судов. Работа по противодействию немцкой разведке в гг. велась в основном в Западной Украине, Западной Белоруссии, республиках Прибалтики, вошедших в состав СССР. В этих регионах число арестованных органами госбезопасности иностранных агентов возросло с 40 до 62 % от их общего количества, хотя там проживало немногим более 10 % населения СССР.

Руководство НКГБ принимало меры по улучшению агентурно-осведомительной службы. Приказами по ведомству предписывалось, чтобы оперативный сотрудник руководил работой только резидента, который осуществлял связь с прикрепленными к нему осведомителями; агенты, т. е. секретные сотрудники, участвовавшие в оперативных разработках, должны были находиться на личной связи только с оперативным сотрудником. В оставшиеся до начала войны месяцы НКГБ не удалось действенно перестроить агентурно-осведомительную сеть, годами осуществлявшую тотальное наблюдение за огромным количеством рядовых граждан. Но контрразведывательный режим в стране был все же усилен: более эффективно, используя секретное фотографирование, стала работать наружная разведка, улучшилась деятельность радиоконтрразведывательной службы, широко использовалась специальная техника (прослушивание), повысились требования к работе службы политконтроля и оперативного учета.

Велось наблюдение за посольствами, в первую очередь Германии и ее сателлитов. Этим занималось 1-е отделение 3-го отдела во главе с . Чекисты установили подслушивающее устройство в кабинете немецкого военного атташе в Москве генерала Э. Кестринга. Одним из сотрудников, занимавшихся оперобслуживанием немецкого посольства, был , впоследствии знаменитый разведчик, действующий на временно оккупированной фашистами территории СССР.

В 1940 г. и первой половине 1941 г. органы госбезопасности раскрыли 66 резидентур и арестовали свыше 1,5 тыс. агентов немецкой разведки, в 1939—1941 гг. в приграничных районах Дальнего Востока – свыше 2,5 тыс. агентов японской разведки.

В годы войны: 2-е Управление НКВД - НКГБ ()

Перед войной в ходе реорганизации НКВД и образования Наркомата госбезопасности контрразведка вошла в состав последнего в качестве его 2-го управления. Начальником был утвержден комиссар госбезопасности 3-го ранга , возглавлявший 3-й отдел ГУГБ с сентября 1940 г.

Руководитель советской контрразведки в годы войны Петр Васильевич Федотов был личностью неоднозначной.

Он родился 18 декабря 1901 года (по другим данным, в 1900-м) в Санкт-Петербурге. Федотович был родом из крестьян с. Старое Рахино Старорусского уезда Новгородской губернии, много лет работал кондуктором и вагоновожатым питерской конки, а незадолго до своей кончины, в 1905 устроился вахтером в Министерство просвещения. , происходила из новгородских крестьян, всю жизнь занималась хозяйством и воспитывала четверых детей: трех дочерей и сына. Погибла блокадной зимой 1942.

До пятнадцатилетнего возраста Петр жил на иждивении своих старших сестер портних-надомниц Александры и Анны, успев с 1908 проучиться в 3-классном начальном училище и с 1911 – в 4-классном городском училище им. в Петрограде. С августа 1915 по февраль 1919 трудился раскладчиком-упаковщиком газет экспедиции петроградского почтамта. Работая там, в октябре 1917 записался в ячейку сочувствующих партии большевиков. Одновременно подрабатывал киномехаником в частных кинотеатрах «Марс» и «Волшебные грезы».

В феврале 1919 года он добровольно вступил в ряды Красной Армии рядовым бойцом 1-й Отдельной коммунистической Петроградской бригады, в рядах которой сражается на Восточном и Южном фронтах. В боях под Купянском и Валуйками был контужен и ранен. На фронте Федотова приняли в партию и в июле 1919 года направили на политкурсы при политотделе Южного фронта. Будучи слушателем курсов принимал участие в боевых действиях против частей генерала Мамонтова, в сентябре 1919 направлен в 1-й Революционной дисциплины полк 8-й армии на должность политрука роты. В составе этого полка оказался на Северном Кавказе, где участвовал в боях с остатками белогвардейских частей в казачьих станицах, а также в Чечне и Дагестане, где был контужен. В конце 1920 года полк понес большие потери и был расформирован, а Федотов переведен на работу в Особый отдел 8-й армии в качестве цензора-контролера, затем служил начальником цензуры ОО Кавказской трудовой армии.

С января 1921 ответственный контролер цензуры, с февраля 1922 – начальник осведомительского отделения, а затем – Информационного отдела Грозненской ЧК. С 1922 уполномоченный, с сентября 1923 – начальник КРО, с декабря того же года – заместитель начальника КРО–Восточного отдела Чеченского облотдела ГПУ. В Грозном Федотов работал под руководством Якова Дейча и Вениамина Абрамова, хорошо известных в чекистской среде. В 1922 году «за усердную работу и постановку осведомительного аппарата в округе и, особенно на промыслах премирован кожаным костюмом».

В гг. Федотов руководил крупной операцией по разоружению Ачхой-Мартановского района Чечни и ликвидации банды Мазы Шадаева. Принимал в разработке и ликвидации крупных вооруженных формирований (до 10 тысяч человек) шейха Али Митаева. Тогда же в первой служебной аттестации на Петра Федотова, его непосредственный начальник написал следующий отзыв:

«Как хорошо знающий все специфичности восточной работы в занимаемой должности незаменим. Отличный восточник в части работы чисто аналитической, знает и оперативную отрасль. Крайне усидчив, трудолюбив и дисциплинирован, хороший товарищ, не решителен. Инициативу имеет, но недостаточно энергичен».

С марта 1924 года Федотов – уполномоченный по систематизации материалов Военного отдела, с 14 января 1925 года – помощник начальника КРО, а с декабря 1926 – уполномоченный ОО Чеченского облотдела ГПУ. В этом качестве Федотов принимал непосредственное участие в «разоружении Чечни и Дагестана». Проведя основательную подготовительную работу, Федотов, в ходе ряда операций, будучи заместителем начальника опергруппы по району, руководил информационной и агентурной службами, степень организации которых по своим результатам получила высокую оценку командования. Это позволило верно ориентироваться в обстановке в период операции, обеспечив их успех. Под руководством Федотова, путем создания оперативных позиций среди местного населения, удалось без войсковой операции ликвидировать вооруженные формирования шейхов Ильясова, Ахаева и Аксалтинского.

С февраля 1927 года Федотов служил в аппарате ПП ОГПУ по Северо-Кавказскому краю: с 1 февраля 1927 – уполномоченный КРО–ВО, с ноября того же года – вр. и.д. начальника 3-го отделения КРО, с октября 1930 – начальник 6-го отделения ИНФО, с января 1931 – сотрудник для особых поручений. В аттестации на Федотова этого периода говорится:

«Весьма добросовестный, честный и преданный работник. Свою работу знает хорошо, проявляет в ней большую инициативу. В выполнении заданий медлителен, что окупается чрезвычайной тщательностью работы и продуманностью подхода к ней»[26].

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14