Сотрудниками КРО были также выявлены и арестованы нелегально проникшие в СССР один из лидеров кадетской партии князь , деятели РОВС штаб-ротмистр , полковник , бывший офицер армии Анненков («Махров», «Арсеньев»), расстрелянные по приговору Коллегии ОГПУ в июне 1927 г. (в качестве заложников после теракта 7 июня в Ленинграде).

Контрразведчикам приходилось также вести борьбу с бандитизмом, антисоветскими мятежами (например, в Якутии в 1927 г., при подавлении которого отличились помощник начальника КРО и известный по операции «Синдикат-2» ).

С марта 1926 г. в ведение КРО из Восточного отдела ОГПУ были переданы вопросы борьбы с турецким, персидским и афганским шпионажем.

Резидентуры КРО действовали при дипломатических представительствах СССР за границей. Контрразведчики под видом дипломатов обеспечивали безопасность полпредств и консульств. В 1926 г. эти функции были переданы ИНО ОГПУ.

Сотрудники КРО работали за границей и нелегально. В гг. под видом купца находился на работе по линии КРО в Харбине контрразведчик Василий Иванович Пудин, установивший обширные связи среди белогвардейцев, завербовавший ценную агентуру. Через агентов и лично путем негласных выемок Пудин добыл сотни секретных документов, в том числе около 20 японских и китайских шифров.

Артузов руководил контрразведкой в течение 5 лет. Летом 1927 г. Артузов был назначен по совместительству 2-м помощником начальника Секретно-оперативного управления , а уже через 4 месяца, в ноябре, он был освобожден от работы в КРО, что, видимо, было связано с не совсем удачным завершением операции "Трест".

В январе 1930 г. Артузов, работавший все это время в СОУ ОГПУ, был назначен по совместительству заместителем начальника Иностранного отдела ОГПУ, которым с ноября 1929 г. был 2-й зампред . В конце того же года он участвовал в следствии по делу "Промпартии", о котором через год, в декабре 1931 года, в личном письме Менжинскому скажет, "я всеми силами старался путем допросов вскрыть отдельные противоречия материалов следствия. По отдельным фактам у меня возникали сомнения". Далее там же он ставит себе в заслугу то, что "со своим сомнением" пошел только к Менжинскому и Ягоде[10]. Видимо, ведомственная, чекистская мораль превалировала в сознании Артузова над коммунистической, иначе он пошел бы в ЦК. А может быть, он понимал причины готовившегося процесса, его социальный заказ.

После выступления Мессинга против Ягоды (в компании с другими руководителями ОГПУ) Артузов сменил его на посту начальника ИНО 1 августа 1931 г. За день до этого, 31 июля, Артузов был назначен членом Коллегии ОГПУ.

В ИНО заместителями Артузова были Абрам Слуцкий, сменивший его в 1935 г., и Михаил Горб, которого в 1933 г. заменил Валерий Горожанин (работавший до этого начальником Секретного отдела ГПУ Украины и заместителем начальника Секретно-политического отдела ОГПУ). Помощником Артузова с 1934 г. был Борис Берман, бывший резидент в Берлине и Риме. Вместе с Артузовым пришли в ИНО ряд сотрудников КРО, в том числе из территориальных органов ОГПУ. Помощником начальника стал Сергей Пузицкий, начальниками отделений - Отто Штейнбрюк и Андрей Федоров, на загранработу были посланы Теодор Малли (нелегальный резидент в Лондоне), Георгий Косенко (позднее резидент вПариже), Натан Шнеерсон (заместитель резидента в Берлине, затем помощник начальника ИНО), Борис Гудзь (резидент в Токио). Основным содержанием работы Артузова в ИНО было проведение им в жизнь директивы Политбюро (январь 1930) о переходе в разведке за границей преимущественно на нелегальные методы работы. Основная ставка делалась на нелегалов. Именно этот период историки называют "эпохой великих нелегалов". Артузов лично курировал работу таких известных сегодня разведчиков, как Дмитрий Быстролетов (которого именно Артузов и помощник начальника привлекли к работе в разведке в 1925 году), Александр Орлов-Никольский (именно в этот период, вместе с Арнольдом Дейчем, Теодором Малли и Игнатием Рейфом завербовавший "кембриджскую пятерку"), Василий и Елизавета Зарубины (работавшие в Берлине с ценнейшим агентом Вилли Леманом, руководившим в гестапо подразделением контрразведки в военной промышленности). Была проведена в 1931 г. совместно с Экономическим управлением ОГПУ операция по проникновению в руководство нацистской партии, тогда ещё не пришедшей к власти – секретный сотрудник ЭКУ инженер текстильного директората под видом руководителя легендированной антисоветской подпольной организации установил связь с соратником .

Резидент ИНО в через агента Г/42 внедрился в разведывательную организацию «Союз свободного хозяйства» (ССХ) бывшего шефа разведки Австро-Венгрии Ронге, финансировавшуюся Ватиканом и правыми кругами Англии, Германии и Польши.

Нелегальная группа №1 Бертольда Илька («Беера»), которая из Германии вела разведку в странах Восточной Европы от Прибалтики до Балкан, была переориентирована на Англию и Францию. Уже к началу 1932 г. она имела во Франции шесть источников (в МИДе, минобороны, телеграфном агентстве Гавас, сенатских кругах, в чехословацкой разведке и крупных европейских телеграфных агентствах). «Беер» ставил перед собой задачу проникновения в британскую разведку.

В странах Юго-Восточной Европы действовала резидентура Ивана Каминского («Монда»), которой отошла часть агентуры Беера.

Во Франции развернула работу нелегальная группа № 2 Федора Карина («Джека»), базировавшаяся в Берлине.

В Германии заместителю Карина Эриху Такке («Бому») были переданы от сотрудника «легальной» резидентуры Павла Корнеля (Михальского), их завербовавшего, два наиболее ценных источника по линии контрразведки -- «Брайтенбах» и «Рауппе». Когда же Карин, ввиду опасности расшифровки, решил вывести из страны Такке, бывшего коминтерновца, его заменил Клесмет. Он проработал с «Брайтенбахом» и другими ценными источниками до своего отъезда осенью 1933 г.

Во Франции резидентура Василия Зарубина наладила через Елизавету Зарубину получение секретных документов из посольства Германии в Париже.

Технической разведкой занимался Гайк Овакимян, аспирант МВТУ, с 1931 г. сотрудник ИНО, работавший в Берлине, где приобрел несколько ценных источников. Одним из них был талантливый ученый Ганс Куммеров, получивший псевдоним «Фильтр». В фирме «Ауэр» Куммеров разрабатывал фильтры и поглотители ядовитых веществ, включая все известные боевые отравляющие вещества. Его противогаз был принят на вооружение рейхсвера. Сотрудничество с Куммеровым продолжалось до 1942 г.

Другой источник Герберт Муравкин (псевдоним «Атом») был разработчиком высоковольтных генераторов в лаборатории доктора Ланге в Физическом институте Берлинского университета, решавшей проблему расщепления атомного ядра. С помощью материалов, переданных Муравкиным, Харьковский физико-технический институт впервые в мире расщепил в 1932 году атом лития.

В Германии с начала 1930 г. находился нелегал Роман Бирк, бывший агент КРО, участвовавший в оперативных играх с разведками Германии, Италии, Чехословакии, и Англии (СИС) стремились к сотрудничеству с Бирком. В конце 1930 г. Бирк завербовал на «американский» флаг своего соученика по дипломатической академии в Вене Франца Талера, близкого к руководителю австрийского «хеймвера» (полувоенной организации типа штурмовиков) князю Штарембергу.

Бирк также завербовал Хаймзота, близкого друга командира штурмовых отрядов и начальника гитлеровского штаба Рема, на «финскую и эстонскую разведки». Весной 1933 г. Хаймзот был перевербован на советский флаг[11].

Недавно стало известно об операции "Тарантелла". Эта операция была проведена силами нескольких подразделений ОГПУ (Иностранный отдел, контрразведка, оперативно-технические подразделения, территориальные органы, пограничные отряды ОГПУ) в 1930-х гг. Цель ее заключалась в пресечении деятельности секретной английской службы "Сикрет интеллидженс сервис" (СИС) против СССР и в продвижении через подставленную агентуру направленной информации в британские руководящие круги. Операция носила долговременный и масштабный характер. Конечная задача состояла в содействии развитию экономических связей государств Запада с Советским Союзом и достижении договоренностей по проблемам коллективной безопасности.

Поводом для начала операции "Тарантелла" послужила ориентированная информация об агентурной деятельности по СССР , помощника регионального резидента СИС Г. Гибсона. Многолетнее сотрудничество с румынской, польской и английской разведками характеризовало Богомольца как профессионала, человека с серьезными связями во влиятельных кругах ряда европейских стран. Пристальное внимание к его персоне позволило Артузову скоординировать действия по пресечению деятельности СИС против СССР.

Ключевой фигурой операции являлся Борис Федорович Лаго-Колпаков, секретный сотрудник ИНО. Его жизнь в эмиграции была отмечена активным сотрудничеством с сигуранцей (тайной полицией Румынии), противниками большевиков (в частности, с бывшим народником, известным "охотником за провокаторами" ; известным дипломатом-невозвращенцем, бывшим украинским левым эсером Г. Беседовским), агентами "Интеллидженс сервис". Разведывательная деятельность Лаго осуществлялась в тесном контакте с ОГПУ.

Кроме агента А/243 (такой псевдоним среди прочих был у Лаго) в операции "Тарантелла" были задействованы и другие сотрудники внешней разведки СССР: Архаров, Бигорова, Вишневский, Калужский, Княжин, "Консул" (), Поповских, "Теплов", "Тамарин", "Флейта". ОГПУ наполняло эти каналы направленными сведениями и дезинформацией по государственным вопросам, предназначенными для "Интеллидженс сервис". Затрагивались вопросы о золотом запасе и добыче золота в СССР, развитии оборонной промышленности, положении в высшем руководстве страны, внутриполитических настроениях, советской авиации, обстановке в регионах Советского Союза и др.

В свою очередь ОГПУ получало важную и достоверную информацию от своих зарубежных агентов, имевших контакты с "Интеллидженс сервис". Восприятие или игнорирование ее позволяло укреплять безопасность СССР, не противореча при этом принципам безопасности других государств. Все это дало определенные результаты: раскрытие планов и практической деятельности , изъятие похищенных секретных документов советских государственных ведомств, предотвращение ареста работника Коминтерна во время его нелегального пребывания во Франции, ликвидация связников иностранных спецслужб при проведении агентурных мероприятий на советской территории, информирование о деятельности эмигрантских организаций (включая группу Беседовского), похищение председателя РОВС генерала Миллера. По вопросам внешней политики были получены сведения: резюме доклада о тактике японского Генштаба на случай войны с СССР, отчет о франко-германских переговорах (о плебисците в Саарской области). Политическому руководству Советского Союза были представлены документы, добытые английской разведкой, которые содержали секретную информацию о мероприятиях по комплектованию рейхсвера и вспомогательных формирований как основы для развертывания вооруженных сил Германии по нормам военного времени. Осведомленность британской службы "Интеллидженс сервис" об установлении дипломатических отношений (ноябрь 1933 г.) и последующем взаимовыгодном экономическом сотрудничестве между США и СССР также являлась крайне значимой информацией для ОГПУ. О некоторых специальных мероприятиях операции "Тарантелла" докладывалось лично Сталину. Например, информация о совместной работе Великобритании и Польши против СССР: поддержке польским руководителем маршалом Пилсудским сепаратистских настроений среди русских эмигрантов, переговорах с одним генералом, авторитетным среди белоказаков, о создании независимого казачьего государства на юге Советского Союза, "Вольной Казакии" (путем расширения территории прежней Области войска Донского с присоединением к ней Калмыкии, Кубани и других соседних регионов), которое предполагалось осуществить при материальной поддержке Англии и Польши. Благодаря деятельности агентов ОГПУ и отказу казачьего генерала от работы в польском Генштабе данный проект не состоялся.

Важным моментом операции "Тарантелла" стала попытка завербовать ИНО ОГПУ. В марте 1934 г. с этой целью в Париж выезжал сотрудник ИНО (под псевдонимом "Макс"). Он сообщил Богомольцу все известные детали деятельности "Интеллидженс сервис", в течение нескольких лет предоставляемые органам госбезопасности СССР Лаго и другими агентами ОГПУ. Потрясенный осведомленностью советской разведки, Богомолец, тем не менее, отказал ей в своих услугах. "Интеллидженс сервис" незамедлительно узнала о дискредитации своего сотрудника и отстранила его от работы, занявшись выяснением утечки информации. Лаго и других агентов ОГПУ "вывело" из оперативной игры. В операцию "Тарантелла" на разных этапах времени были вовлечены спецслужбы Австрии, Англии, Германии, Польши, Португалии, Румынии, Франции, Швейцарии. События, связанные непосредственно с судьбами ее участников, развернулись позднее в Китае и на Ближнем Востоке[12].

Именно в период руководства Артузова были внедрены агенты в Софийский отдел РОВС (Николай Абрамов), создана знаменитая впоследствии организация немецких антифашистов "Красная капелла", завербованы ценные агенты в Германии (барон Поссанер и Ганс Куммеров), в парижских белоэмигрантских организациях (бывший колчаковский министр Сергей Третьяков и генерал Николай Скоблин). Многие операции, ставшие классикой советской внешней разведки, начинались при Артузове.

25 мая 1934 года Политбюро ЦК ВКП(б) рассмотрело вопрос о работе военной разведки (в связи с многочисленными провалами последнего времени) и приняло следующее постановление :

"1.Признать, что система построения агентсети IVУправления, основанная на принципе объединения обслуживающей ту или иную страну агентуры в крупные резидентуры, а также сосредоточения в одном пункте линий связи с целым рядом резидентур – неправильна и влечет за собой, в случае провала отдельного агента, провал всей резидентуры. Переброска расконспирированных в одной стране работников для работы в другую страну явилось грубейшим нарушением основных принципов конспирации и создавало предпосылки для провалов одновременно в ряде стран.

2.Имевшие место провалы показали недостаточно тщательный отбор агентработников и недостаточную их подготовку. Проверка отправляемых IV Управлением на заграничную работу сотрудников со стороны органов ОГПУ была недостаточна.

3. Агентурная работа IV Управления недостаточно увязана с работой Особого отдела и ИНО ОГПУ, вследствие чего возникают недоразумения между этими учреждениями и отдельными их работниками.

4.Руководство агентурной работой штабов приграничных округов децентрализовано и позволяет местному командованию несогласованно с центром ставить агентуре не только оперативные, но и организационные задания.

5.Установка в оперативной работе IV Управления на освещение агентурным путем почти всех, в том числе и не имеющих особого для нас значения стран неправильна и ведет к распылению сил и средств.

6.Установка в информационной работе на удовлетворение всех запросов военных и военно-промышленных учреждений неправильна, ведет к разбрасыванию в работе, недостаточно тщательной отработке поступающих материалов, широкой издательской деятельности, параллелизму с военгизом.

7.Начальник IV Управления не уделил достаточного внимания агентурно-оперативной работе, что привело к ряду серьезных промахов.

Для устранения указанных недостатков :

1.Наркомвоенмору выделить IV Управление из системы Штаба РККА с непосредственным подчинением наркому. В составе Штаба РККА оставить только отдел. ведающий вопросами войсковой разведки, увязав его работу с работой IV Управления.

Во избежание загрузки IV Управления несущественными или маловажными заданиями установить порядок дачи заданий только через наркома или с его ведома и одобрения. По линии информации сократить издательскую деятельность, ограничившись выпуском только самых необходимых для РККА справочников и пособий.

Усилить руководство IV Управления 2-3 крупными военными работниками соответствующей квалификации. Для укомплектования разведорганов выделять наиболее стойких, проверенных, с хорошей подготовкой военных работников.

2.Руководство агентурной работой 4-х Отделов округов сосредоточить в руках IV Управления с оставлением права окружному командлванию давать агентуре оперативные задания.

3.Обязать начальника IV Управления в кратчайший срок перестроить всю систему агентурной работы на основе создания небольших, совершенно самостоятельно работающих и не знающих друг друга групп агентов. Работу внутри групп поставить так, чтобы один источник не знал другого.

4.В кратчайший срок создать специальную школу разведчиков, которую укомплектовать тщательно отобранными, проверенными через ОГПУ и парторганизации лицами командного и командно-политического состава. При отборе особое внимание обратить не только на соц. происхождение, но и на национальность, учтя, что националистические настроения могут быть источником измены и предательства. Школу организовать на 200 чел., учение вести раздельно группами в 10-15 человек.

5.Центр тяжести в работе военной разведки перенести на Польшу, Германию, Финляндию, Румынию, Англию, Японию, Маньчжурию, Китай. Изучение вооруженных сил остальных стран вести легальными путями через официальных военных представителей, стажеров, военных приемщиков и т. д.

6. Для большей увязки работы IV Управления с Особым Отделом и ИНО ОГПУ :

а) создать постоянную комиссию в составе начальников этих учреждений, поставив комиссии задачу : обсуждение и согласование общего плана разведработы за границей; взаимную информацию и предупреждение о возможных провалах; обмен опытом, тщательное изучение провалов и выработку мероприятий против провалов; тщательную проверку отправляемых на закордонную работу сотрудников, контроль и наблюдение за находящимися на закордонной работе работниками.

б) Назначить начальника ИНО ОГПУ т. Артузова заместителем начальника IV Управления, обязав его две трети своего рабочего времени отдавать IV Управлению.

Наркомвоенмору т. Ворошилову лично проверять осуществление указанных мероприятий"[13].

Начальник ИНО Артузов был тогда назначен по совместительству заместителем Яна Берзина, к тому времени уже 10 лет возглавлявшего Разведупр Штаба Красной Армии. Такое совмещение было и остается уникальным в истории спецслужб.

21 мая 1935 г. Артузов был освобожден от обязанностей начальника ИНО ГУГБ НКВД и полностью сосредоточился на работе в военной разведке, которую с апреля 1935 г. возглавлял Семен Петрович Урицкий. С Артузовым в Разведупр РККА пришли разведчики из ИНО ГУГБ НКВД — Отто Штейнбрюк и Федор Карин, возглавившие соответственно Западный и Восточный отделы, Сергей Пузицкий и Лев Мейер-Захаров, (работавший с Артузовым в Особом отделе ВЧК), назначенные помощниками начальника РУ, бывший резидент в Париже и , бывший резидент в , бывший резидент в , бывший резидент в , сотрудники ИНО и КРО-ОО Александр Полуэктов-Прозоров, Данциг Балдаев, Павел Воропинов, Август Маншейт, Найдис, Онуфриев, Нефедов, Сиверцев, Букин и другие, примерно 20-30 человек.

Артузов проанализировал работу Разведупра и сделал ряд неутешительных выводов. По его мнению, изложенному в докладе Ворошилову и Сталину от 01.01.01 г., нелегальная агентурная военная разведка прекратила существование в Англии, Франции, Румынии, Финляндии, Латвии, Эстонии, США и Италии. Главными причинами он считал текучесть кадров, их слабую подготовку, связь с иностранными компартиями, что и приводило к провалам.

Ошибкой Артузова стала ликвидация 3-го (информационно-статистического) отдела Разведупра, которого не было также в ИНО, структуру которого и воспроизвел бывший начальник разведки. Предложенное Артузовым сокращение апарата РУ с 301 до 245 человек привело затем к увеличению до 400 человек.

Но были и несомненные успехи. При Артузове пришли в военную разведку в 1935 г. Ян Черняк, который в течение двенадцати лет возглавлял крупнейшую агентурную сеть, охватывавшую несколько стран Европы, и впоследствии был удостоен звания Героя России, известный картограф Шандор Радо. Как сам писал впоследствии Артузов в письме к Сталину, в это время были завербованы сотрудник немецкого посольства в Варшаве (Рудольф фон Шелиа), немецкий морской офицер и офицер мобилизационного подразделения немецких войск в Восточной Пруссии. В Берлине же были завербованы эстонский, латвийский и болгарский дипломаты, в Швейцарии - армейский генерал, в США - сотрудник госдепартамента. Война в Испании началась в период работы Артузова в РУ. Он руководил отправкой в Испанию кораблей с оружием (пушками, пулеметами и противогазами, этим занимался сотрудник , бывший чекист). В это же время военная разведка, как и другие советские спецслужбы, сотрудничала с разведкой Чехословакии (после заключения в мае 1935 г. советско-чехословацкого договора о взаимопомощи). "Дружили" разведки против немцев. В 1935 и 1936 гг. в Праге побывали группы сотрудников Разведупра во главе с Артузовым и Никоновым. В Праге в гг. действовал совместный разведцентр "Вонапо", находившийся на вилле его руководителя майора К. Палечека. Центр имел 33 агента в Германии и Австрии. Летом и осенью 1936 г. чешская делегация побывала в Москве, где встречалась с Тухачевским, Урицким и Никоновым, а также посетила радиоразведывательную станцию в Ленинградской области. Чехи помогали переправлять в Испанию советских военных (по фальшивым документам). С советской стороны работой по этой линии руководили (до своего отзыва в Москву) военный атташе полковник и его заместитель военный инженер 1-го ранга , с чешской - полковники Дргач, Соукуп, Ф. Гаек и Ф. Моравец. С октября 1936 г. в Праге также действовала советская военная миссия во главе с подполковником Порубовским. Кроме него в миссию входили 3 офицера, которых после их отзыва в 1937 г. заменили подполковник Климцов, майор Ляховский, капитаны Андреев и Смигельский. Это многообещающее сотрудничество прекратилось после Мюнхена[14].

По некоторым данным, Артузов также побывал в Париже, где пытался способствовать заключению франко-советского договора о военном союзе. Но правительство радикал-социалистов, как и пришедший ему на смену Народный фронт, больше боялись коммунистов, чем немцев.

К сожалению, так же как в НКВД с Ягодой и Слуцким, у Артузова не сложились отношения с начальником Разведупра Урицким и наркомом обороны Ворошиловым, в чем сказалась ведомственная рознь.

26 сентября 1936 г. наркомом внутренних дел стал Николай Ежов, заменив на этом посту Генриха Ягоду. Отношения между военными и чекистами в Разведупре резко обострились, их стали именовать "людьми Ягоды". 11 января 1937 года по предложению Ворошилова Политбюро приняло решение об освобождении Артузова и Штейнбрюка от работы в Разведупре и направлении его в НКВД, где он был назначен научным сотрудником 8-го (учетно-статистического) отдела ГУГБ, на правах помощника начальника отдела. Впрочем, снятие Артузова с работы было вызвано не только и не столько распрями с военными. В это время начиналась чистка НКВД, первыми жертвами которой стали поляки, работавшие вместе с Артузовым на Западном фронте в 1920 г. и в покровительстве которым его обвинял заместитель . Артузов признавал свою вину и в то же время пытался оправдаться, писал письма Ежову и Сталину, продолжал работать в НКВД, занимаясь подготовкой истории ВЧК-НКВД к 20-летнему юбилею. В марте он выступил на собрании актива НКВД, защищаясь от резкой критики своего преемника Слуцкого. Он взаимно раскритиковал Слуцкого, бывшего наркома, еще не арестованного Ягоду, которого назвал хорошим хозяйственником, оказавшимся не на своем месте, и работу руководства НКВД в целом.

В ночь с 12 на 13 мая 1937 г. Артур Христианович был арестован в своем кабинете в наркомате после выступления на активе Фриновского, обвинившего Артузова в шпионаже. Содержался он в Лефортовской тюрьме и через 2 недели признался в работе на немецкую разведку с 1925 года (завербован Штейнбрюком), а еще через 2 недели - в шпионаже в пользу Англии с 1913 (!) г., Франции с 1919 г., Польши с 1932 г. Понятно, какими методами вели следствие начальник Секретариата НКВД комиссар госбезопасности 3-го ранга Яков Дейч (репрессирован в 1938 г.) и лейтенант Виктор Аленцев (в 1955 г. - полковник, заместитель начальника УКГБ по Московской области). 21 августа того же года "тройка" в составе председателя Военной коллегии (бывшего заместителя Артузова по КРО ГПУ в гг.) Василия Ульриха, заместителя наркома НКВД старого чекиста (с 1918-го) Льва Бельского и заместителя Прокурора приговорила Артузова (Фраучи) Артура Христиановича и с ним еще 7 человек (в том числе Штейнбрюка, Карина, Горба, бывшего резидента ИНО в ) к высшей мере наказания. Приговор был приведён в исполнение в тот же день, суда не было. в феврале 1956-го, сразу после ХХ съезда КПСС[15].

Советская контрразведка в конце 1920-х-начале 1930-х - период Ольского

Преемник Артузова на посту начальника Ольский, несмотря на свою молодость (29 лет), был уже известным чекистом.

Ян Куликовский родился 22 декабря 1898 года в местечке Бутримовичи Шальчининкского уезда Виленской губернии в семье обедневшего шляхтича, врача. Старший брат Яна - Леон Куликовский (р.1883) был известным политическим деятелем Польской республики, депутатом Сейма от ППС, затем от Трудовой партии, умер в 1936 году.

Ян в гг. учился в гимназии в Вильно, а затем в Петрограде. В 1917 году вступил в петроградский Союз социал-демократической польской молодежи, был членом редакционной коллегии печатного органа союза – газеты «Свободный голос». Впоследствии он писал в автобиографии: "В годах... с группой товарищей - Корейво, Юхневич, Клыс и другие (сейчас все члены ВКП(б)) создали нелегальный кружок польской молодежи, который был после преобразован в Союз польской социалистической молодежи... и связан с социал-демократией Польши и Литвы (Лещинским-Ленским, Берковичем, Циховским и др.). В 1917 году, после Февральской революции, почти весь союз вступил в группу социал-демократов Польши и Литвы"[16].

В июне того же года по рекомендации Дзержинского и Уншлихта был выбран секретарем петроградской группы Социал-демократии Королевства Польского и Литвы (СДКПиЛ). Во время Октябрьской революции он участвовал в захвате почты и центрального телеграфа.

После победы революции с января по ноябрь 1918 года Ян Куликовский возглавлял подотдел пропаганды, печати и издательств в Польском Комиссариате при Петроградском совете. В мае того же года Ян принял участие во II Конференции групп СДКПиЛ в России, которая прошла в Петрограде. Вскоре по мобилизации Петроградского комитета РКП(б) вступил в ряды Красной Армии, но уже в ноябре 1918 года, после Ноябрьской революции в Германии и начала ухода немецких оккупационных войск, он был направлен на подпольную работу в Литву. Начиная с работы в подполье, он работал под псевдонимом Ольский.

В декабре 1918 года Ян Ольский вошел в состав Виленского комитета КПЛиБ. После взятия города Красной Армией, с января по апрель 1919 года Ольский работал секретарем Президиума Виленского совета рабочих депутатов, а также секретарем Виленского комитета партии. После взятия Вильно поляками он переходит на военную работу. 17 апреля 1919 года становится начальником почтово-телеграфного отдела Литовско-белорусской армии, с мая по август того же года был уполномоченным Совета Труда и Обороны Литовско-Белорусской ССР.

В августе 1919 года по рекомендации Уншлихта Ольский, проводивший ранее ревизию Минской губЧК, сам становится чекистом. Он писал в автобиографии: "...С августа 1919 года работаю в органах ВЧК-ОГПУ. Был начальником особого отдела 16-й Армии, в 1920 году назначен особоуполномоченным особого отдела Западного фронта... При формировании 1-й Польской Красной Армии мне была поручена организация ее особого отдела, а после я вновь назначен в 16-ю Армию"[17]. Можно добавить, что Ольский был также начальником оперативной части ОО 16-й армии, начальником информационного отделения и уполномоченным ОО Западного фронта. В 16-й армии Ольский вновь возглавил Особый отдел. Также во время войны с Польшей в 1920 года Ольский был членом Польского бюро РКП(б) в Смоленске и заместителем начальника Особого отдела при комендатуре . Тогда же он был утвержден заместителем того же Медведя во "Всепольской ЧК", которую советские чекисты планировали создать после занятия Варшавы (до которой войска Западного фронта не дошли 70 км). Ольский должен был также возглавить Особый отдел Всепольской ЧК. Другими кандидатами на руководящие посты в новой ЧК планировались заместитель начальника ОО 3-й армии Иосиф Опанский, особоуполномоченный ВЧК на Западном фронте (затем председатель ЧК Белорусской ССР) Александр Роттенберг, особоуполномоченные ОО Западного фронта Роман Пилляр, Владимир Горев, Вильгельм Курц, Станислав Поличкевич, председатель Витебской губЧК Сергей Шварц, начальник оперотдела ЧК Белоруссии Корф[18].

Тот же чекист Шрейдер, рассказавший об этом эпизоде, оставил воспоминания об Ольском как исключительно справедливом руководителе. Этот польский дворянин был непримирим к любым проявлениям национализма. Узнав о проступке сотрудника ЧК-поляка, оскорбившего своего сослуживца-еврея, Ольский вызвал своего соплеменника, и убедившись в правильности сведений, приказал выгнать его из ЧК и исключить из партии. Еще один штрих к портрету Ольского, сохраненный Шрейдером, подметившим манеру речи молодого чекиста, говорившего "скороговоркой, быстро-быстро, нанизывая слово за словом (он всегда так говорил)"– вспоминал через 50 лет прошедший тюрьму, лагерь и фронт Шрейдер своего погибшего начальника и старшего товарища[19].

Возглавляя армейскую контрразведку, Ольский руководил раскрытием шпионской деятельности руководители польской миссии связи при штабе 16-й армии (дело было в период мирных переговоров между РСФСР и Польшей) майора Равич-Мысловского и подхорунжего Езерского, имевших связь с существовавшей еще с 1918 года польской шпионской организацией в Могилеве. По словам историка , ""в той или иной степени на Равича работали 58 человек, среди которых были отдельные командиры и солдаты, железнодорожники, служащие органов снабжения армии и даже... несколько сотрудников особых отделов - поляков по национальности. Один из предателей вознамерился передать "дипломатам" шифр особого отделения первой дивизии, другой даже обратился с письмом к польским военным представителям с изложением перечня услуг, которые бы мог оказать в обмен на содействие после бегства в Польшу. Медлить было нельзя. Полностью раскрыв шпионскую деятельность Равича и имея в руках неопровержимые улики, особый отдел армии в начале января 1921 года приступил к ликвидации разросшегося филиала польской разведки.

Итог пребывания Равича и Езерского в Могилеве был печальным: все завербованные ими агенты провалились, а сами они по возвращении в Польшу преданы военно-полевому суду как не обеспечившие выполнение важных заданий Генерального штаба. За операцией в Могилеве последовало раскрытие крупной шпионской организации в Витебске"[20].

В июне 1921 года Ольский был назначен председателем ЧК БССР, действовавшей в то время на правах губчека и подчинявшейся Полпредству ВЧК на Западном фронте (находилось в Смоленске)[21]. Это совпало с развитием бандитизма в республике. После приезда в Минск комиссии во главе с зампредом ВЧК Уншлихтом и главкомом РККА , был создан Реввоенсовет Минского района, с чрезвычайными полномочиями по борьбе с бандитизмом. В его состав вошли командующий 16-й армии Иероним Уборевич, нарком по военным и внутренним делам Иосиф Адамович и председатель Белорусской ЧК Ян Ольский.

Белорусские чекисты разгромили в Шумянском уезде группу савинковского "Западного областного комитета".

16 декабря 1921 года, выступая на III Всебелорусском съезде Советов, председатель республиканской ЧК Ян Ольский заявил, что "бандитизм к данному моменту полностью ликвидирован".

С 1922 года после реорганизации ВЧК Ольский возглавил ГПУ при Президиуме ЦИК БССР. В 1923 году Реввоенсовет РСФСР наградил Ольского орденом Красного Знамени. приводит характеристику комиссии по аттестации сотрудников ГПУ (1922): "Работоспособный, с широкой инициативой, безусловно, честный, усовершенствованно знакомый со всеми отраслями чекистской работы... Имеет колоссальные заслуги в области разработок разных контрреволюционных и шпионских организаций, известных ВЧК. Вполне соответствует своему назначению и, несмотря на молодость (родился в 1898 году), способен занимать более высший пост".

В начале 1923 года по предложению заместителя председателя ГПУ Уншлихта Ольского переводят на работу в Москву. С февраля 1923 года он- начальник 3-го отделения (контрразведывательная работа против Польши, Румынии и балканских стран), помощник начальника контрразведывательного отдела ОГПУ, с июля 1923 года по совместительству начальник отдела погранохраны ОГПУ. Одновременно с октября 1923 года главный инспектор Главной инспекции войск ОГПУ и начальник Высшей пограничной школы. С декабря 1925 года одновременно заместитель начальника Особого отдела ОГПУ (с мая 1927 года – 1-й помощник начальника ОО, фактически руководил им ввиду загруженности начальника отдела ) и КРО ОГПУ.

Ольский был награжден двумя знаками "Почетный чекист", а к десятилетию ВЧК-ОГПУ Коллегия ОГПУ наградила его почетным боевым оружием с надписью "За беспощадную борьбу с контрреволюцией". Он во многом отличался от некоторых руководителей ОГПУ. По словам , "известны многочисленные факты, когда он жестко реагировал на нарушения законов со стороны работников ОГПУ. Даже судя по его кратким заметкам на полях документов и записок, адресованных Главному военному прокурору, можно судить, как далеко умел смотреть чекист, как стремился уберечь своих коллег и подчиненных от пренебрежения нормами закона при ведении следствия. Несмотря на крайнюю загруженность работой, он нашел время и совместно с работниками ГВП подготовил циркуляр, в котором категорически требовал от всех начальников особых отделов обеспечить соблюдение законности, устранить трения с военной прокуратурой".

В ноябре 1927 года Ольский, как уже говорилось, возглавил КРО, оставаясь помощником начальника Особого отдела ОГПУ. Тогда же был создан единый секретариат обоих отделов. 26 октября 1929 года Ольский был назначен начальником Особого отдела ОГПУ по совместительству с должностью начальника Контрразведывательного отдела (в ноябре он был назначен 1-м помощником начальника СОУ ОГПУ). Его помощниками (в 1927 году в структуре центрального аппарата ОГПУ были упразднены должности заместителей) оставались Стырне и Пузицкий. Начальниками отделений были (1-е – посольства), (2-е – англо-франко-итальянское), (3-е – польское, затем– контрабанда, граница, таможня), (4-е – Прибалтика и Скандинавия), (5-е – дальневосточные страны), (6-е – белая эмиграция), (7-е – Польша), выходец из Розенфельд (8-е – немецкое, вместо перешедшего в ИНО О. Штейнбрюка).

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14