Чем объяснить необходимость наличия свободы? Этот вопрос является основой рассуждения о толковании свободы и ответ на него поможет разобраться в фундаментальных аспектах философии существования свободы. Весьма примечательным является момент, связанный с соотношением принципов толкования свободы в школе либерализма и в книге «Путь красноречия». Здесь указываем на некоторые сходства и отличия в интерпретационных основах этих двух школ.

1 –Достижение истины.

Школа либерализма считает свободу необходимым условием для достижения истины. С либеральной точки зрения, истина проявляется лишь в том случае, когда приверженцы различных убеждений имеют возможность дискутировать, и различные убеждения и мнения придут к общему знаменателю лишь только тогда, когда они пользуются свободой для изложения своих позиций. Когда-то церковь без всякого расспроса предлагала народу в качестве «вечной истины» убеждения, которые зачастую основывались на суевериях. А либерализм, отвергая всякую монополию на истину, выступил с воззванием – «Имей смелость познавать!», и объявил, что человеческий разум, который не страшится вторгнуться в мир «священных» вопросов, является лучшим орудием для познания истины.

Стюарт Милль в своих мощных аргументациях относительно необходимости свободы для достижения истины, основывается на предположении о том, что лица, подавляющие какое-либо убеждение, не испытывая к кому-либо личную антипатию, и являясь весьма благородными и добродетельными людьми, стремятся воспрепятствовать распространению каких-то воззрений по доброй воле и с искренней верой в своей правоте. Следует отметить, что эти лица, сами, не будучи застрахованные от ошибок, могут подавлять взгляды, которые характеризуются при помощи одной из трех основных оценок, то есть являются «достоверными», «ошибочными» или «наполовину достоверными, а на другую половину ошибочными».

Упомянутый автор в этом плане приводит аргументации, на основе которых, в первом случае, с подавлением конкретного достоверного взгляда человечество практически лишается возможности достижения истины. Во втором случае также подавление взгляда недопустимо, так как в результате соприкосновения истинного и лживого истина проявляется в более живой и отчетливой форме. Любой взгляд, сколь убедительным бы он не был, если постоянно не становится объектом споров и анализов, то предстанет перед взором народа не как живая истина, а как нечто рутинное. В третьем случае, то есть при соприкосновении двух противоположных взглядов, каждый из которых охватывает лишь часть истины, возникает необходимость наличия третьего полностью не совпадающего с ними взгляда, который, объединив части истины из двух предыдущих взглядов, тем самим мог предоставить в распоряжении человечества новую идею. Джон Стюарт Милль относительно этого взгляда и его влияния на общество в процессе признания истины пишет:

«Определенный взгляд может содержать часть истины, ибо любой взгляд, распространенный во времени, никогда не может являться всеобщей истинной, а если и является, то это будет чистой случайностью. В любом случае истину можно достичь только в результате столкновения противоположных взглядов. Даже если, предположим, признаваемый взгляд является полностью правдивой, то, все равно, пока он практически не стал предметом нападок и сомнений, способ его признания нельзя считать объективным. То есть этот взгляд принимают и верят в его принципах те, которые не вполне разобрались в его логических основах. Но взгляд преследуется не только недостатками и изъянами, опасностью полного разложения подвергается также само понятие взгляда, или, как минимум, ему угрожает опасность лишиться возможностей оставлять следы в жизни и поведения людей. Основные и второстепенные особенности взгляда постепенно проявляются в форме конъюнктуры, то есть фактически превращаются в мысли, которые, не будучи аккумулирующими источниками, становятся препятствием на пути создания благодатной почвы для произрастания истинных воззрений для человечества».[126]

Азиа Берлин также, считая свободу условием достижения истины, убежден, что человек постоянно должен находиться в состоянии поиска истины и, пользуясь критикой, мышлением и независимостью, избегать сходства с обществом, даже если это сходство показывает его в живой и оригинальной форме: «Достижение истины и развитие способности в этом направлении возможны только в свободной обстановке».[127]

Ислам также, считая, что принятие принципов религии должно быть основано на изучении и аргументировании, а не на слепом подражании, признает свободу как необходимое условие познания истины. Ислам, считающий себя наивысшей истиной и самим убедительным доводом, официально признающий размышление и столкновение мнений в свободной обстановке и необходимость обоснования веры на рациональных аргументациях, всякую религию, основанную на иных принципах считает неприемлемой. Ислам, признающий за индивидом право на абсолютную свободу для рационального анализа принципов религии, претендует на то, что его запасы рационального мышления вполне достаточны для того, чтобы по итогам справедливого и исследовательского анализа он был признан наилучшей религией. Поэтому ислам отрицает принудительное насаждение другим какого-либо взгляда или убеждения и основывает свой призыв на мудрости, проповедей и добрых устремлений. Его Светлость ‘Али (мир ему!) с учетом личных качеств Посланника Бога (да благословит его Аллах и приветствует!) говорит: «Низвел Он его со светом сияющим, с доказательством разъясняющим, путем, прямо (направляющим) и Книгой руководящей. Ниспослал Он его с доказательством удовлетворяющим, и проповедью исцеляющей, и призывом выпрямляющим».[128]

В этой хутбе Его Светлость ‘Али (мир ему!) открыто признает, что миссия досточтимого Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) основана на доказательствах и достаточных разъяснениях. Здесь возникают два важных вопроса:

1 –Если миссия досточтимого Пророка основывается на его призывы согласно мудрости, доказательств и добрых устремлений, то, как объяснить применение силы при религиозных войнах на заре ислама, направленные на расширение границ исламских владений и привлечении части мусульман в лоно этой религии?

2 –С учетом того, что человек не застрахован от ошибок и его разум подвержен относительным изъянам, разве возможны изменения во взглядах на основе доказательства разума при принятии принципов религии с учетом возможности интеллектуального совершенствования человечества? При этом как быть с вопросом относительно ереси и нововведения в религии?

Для ответа на первый вопрос следует отметить, что в исламе под названием «первоначальный джихад» или «наступательная война» имеется в виду битва против язычников или воинствующих неверных, то есть против тех, которые не являются приверженцами каких-либо толков ислама, христианства, иудаизма и зороастризма. Согласно исламским предписаниям идти с войной против таких лиц позволительно, даже если они сами не выступают зачинщиками военных столкновений. Поэтому такие битвы называются первоначальной воной или первоначальным джихадом. Примечательным моментом относительно этих войн является то, что, во-первых, согласно шиитскому политическому фикху первоначальный джихад возможен только в период присутствия пречистого имама, а в период Сокрытия подобный джихад не практикуется.[129] Следовательно, обсуждение этого вопроса ныне неактуально, ибо до пришествия Имама Эпохи постановка подобного вопроса представляется неуместным. Во-вторых, даже при жизни досточтимого Пророка (да благословит его Аллах и приветствует!) или пречистых Имамов первоначальный джихад был связан с призывом язычников в лоно ислама и выдвижением необходимых доказательств в этом плане. На основе шиитского политического фикха война против неверных без призыва их в лоно ислама и выдвижения необходимых аргументаций не позволительна. Поэтому пока неверные движутся на пути разума и аргументаций против них никакие наступления не предпринимаются. Всевышний Господь в айате 6 суры «Покаяние» велит: «Если язычник какой-либо попросит у тебя [, о Мухаммад,] убежища, то предоставь ему приют, чтобы мог он слышать [от тебя] слова Господа. Затем отведи его в место безопасное, потому что ведь люди они (т. е. язычники) невежественные».[130]

Как выясняется из содержания этого айата, между невежеством и корыстью существует определенная разница. Другими словами, пока религиозные призывы, споры и добрые устремления мусульман не сталкиваются с неприятием со стороны язычников по корыстным мотивам, нет необходимости в первоначальном джихаде. Кроме того, согласно исламским преданиям, относительно призыва людей в лоно ислама существуют важные моменты, облегчающие достижения истины и оставляющие мало поводов для начала первоначальной войны. - Во-первых, терпение, благочестие, следование логике и справедливости, избегание демонстрации своего превосходства, возбуждающее в язычниках подозрение в том, что мусульмане стремятся любой ценой объединить их под своими знаменами; во-вторых, уважение человеческих достоинств и следование положительным моральным принципам; в-третьих, учет уровня понимания и степени таланта оппонентов, а также использование красноречивых способов убеждения. И даже если после всего этого оппоненты не будут следовать исламу, все же первоначальный джихад не начинается. Наоборот, после призыва и отсутствия соответствующих результатов следует период использования другие формы воздействия, например, мусульмане в своем политическом поведении изолируют их. И если все использованные способы окажутся бесперспективными, то наступает период легитимности первоначальной войны.[131] Следовательно, первоначальный джихад не может характеризоваться как отрицание принципа свободы в достижении истины.

Второй вопрос по некоторым параметрам напоминает слова Азии Берлина в четвертой его статье, высказанные о Стюарте Милль. Он задает вопрос о том, что если предполагаемый государственный строй может в достаточной степени обеспечить счастья людей, то не лучше ли с учетом наложенных на человека неизбежных природных ограничений довольствоваться достигнутым и не думать об изменениях, которые кроме как уменьшения уровня всеобщего счастья, других плодов не приносят?

Азиа Берлин с признанием духа изменения взглядов относительно того, что под названием истины было открыто в особом пространственно-временном состоянии, предложил вышеупомянутый вопрос, который считается шагом вперед. Этот вопрос направлен не на признание или непризнание возможности изменения взглядов при открытии истины, а на эффективность подобных шагов с учетом существующих ограничений. Азиа Берлин даже и на этом уровне считает изменения во взглядах возможным и необходимым и с позиции Стюарта Милля отвечает: «Пока мы не вступили на уровень испытания, не можем знать, что такое и где находится наиболее значительная истина или счастье и, так как окончательное достижение этой целы невозможно, то все пути решения следует считать временными и меняющимися».[132]

В исламе вопрос об изменчивости взглядов в процессе открытия истины тесно связан с вероотступничеством. В истории начального периода распространения ислама в связи с тем, что некоторые лица использовали изменения религии как средство нанесения удара по религиозному менталитету и по престижу религии, ренегатам угрожали тяжелые наказания в дольной и потусторонней жизни. Ныне в исламе категории наказания в дольном и потустороннем миров разделены. Согласно исламскому учению, мусульмане, отказавшиеся от своей религии преднамеренно, а не в состоянии гнева или по незнанию и недостаточной информированности, при загробной жизни понесут надлежащее наказание и таким образом вердикт относительно человека, который отказался от своей религии в обычных условиях, преднамеренно и, будучи в здравом уме, будет приведено в исполнение. На этой основе можно сказать, что хотя в исламе дух изменчивости взглядов при открытии истины присутствует, тем не менее, в нем в этом плане предусмотрены некоторые ограничения, одно из которых связано с действиями, наносящими ущерб религии.

2 –Приверженность человека сомнениям и его предрасположенность к ошибкам

Хотя либерализм в процессе познания истины ценит возможности человеческого разума очень высоко, но он признает, что люди в связи с некоторыми присущими им внутренними и внешними ограничениями могут быть подвержены некоторым ошибкам. Либерализм, признавая возможность ошибок со стороны человека, считает, что мир науки и познания постоянно находится в состоянии развития и подтверждает, что многие мнения, считающиеся в историческом процессе истинными, с течением времени и в процессе эволюции человеческого общества изживаются и становятся непопулярными. Либералы, признавая незащищенность человека от допущения ошибок, выступают в защиту свободы человека, чтобы использовать ее для критики того, что в настоящее время воспринимается в качестве истины. Джон Стюарт Милль убежден, что те, которые питаются силой подавлять свободные дискуссии, с самого начала утешают себя тем, что они сами полностью застрахованы от всяких ошибок. Но это деспотическая затея по той простой причине, что никто не застрахован от ошибок, становится предметом осуждения. Человеческие суждения относительно признания той истины, что, действительно, человечество не застраховано от ошибок, ограничиваются поверхностным подтверждением, но при практическом суждении, как правило, к этой истине относятся недостаточно уважительно. Далее Джон Стюарт Милль указывает на интересный момент, столетия, подобно человечеству, также подвергаются ошибкам. И многие взгляды, признанные в одном столетии, при последующих веках не только становятся непопулярными, но и объявляются несодержательными и пустыми. Многие ныне популярные взгляды и убеждения в будущем становятся объектом опровержения, и точно также как мы опровергали многие взгляды предыдущих столетий, наши взгляды будут опровергнуты грядущими столетиями. В целом можно утверждать, что либерализм, признавая склонность человека к ошибкам, не смотря уважительное отношение к силе разума и признание возможности изменения взглядов на то, что ныне принято называть истиной, приносит в дар людям свободу. Другими словами, с позиции склонности к ошибкам при открытии истины и с признанием того, что человек не застрахован от ошибок, либерализм ориентирует людей на свободу.

В либеральной мысли ориентированность на свободу с позиции склонности человека к ошибкам и признания того, что человек не застрахован от ошибок, имеет с исламской и шиитской мысли, с одной стороны, много общих точек соприкосновения, а с другой – немало отличительных черт. На основе исламского и шиитского взгляда отсутствие застрахованности человека от ошибок даже для тех, которые занимают высокое положение в науке и духовности, служит подходящим мотивом для разъяснения необходимости свободы. Но в данном взгляде, не ограничиваясь упомянутым подходом, принятие свободы рассматривается на более обширной основе, то есть основе необходимости и убежденности. Другими словами, допущение возможности отклонения человека от истины, с одной стороны, и возможности представления неверных трактовок религии – с другой, служит подходящим поводом для разъяснения необходимости свободы с учетом изъянов в человеческом разуме при открытии истины. Но даже в случае достижения безупречной истины и устранения всяких неясностей и сомнений, свобода не ликвидируется, наоборот внутренняя свобода используется для защиты достигнутой истины, чтобы она могла служить грядущим поколениям. Его Светлость ‘Али (мир ему!) в 114 хутбе книги «Путь красноречия» достижения безупречной истины и преодоления покровов сомнения и неведения считает вполне возможным и говорит: «И веруем в Него верой, проникнувшего в тайное и достигшего обещанного; верой, уничтожающей искренностью своей многобожие и убежденностью своей – сомнение».[133]

Его Светлость в этой хутбе напоминает о нахождении в состоянии искреннего убеждения. Но в теоретическом и практическом направлении деятельности Его Светлости никаких противоречий между данным состоянием и оценкой относительно свободы не существует. Другими словами, можно утверждать, что поощрение свободы с позиции Его Светлости не ограничивается только пределами склонности человека к сомнениям и возможности допущения человеком ошибок. Наоборот, Его Светлость стремится к подлинности свободы, как с позиции сомнений, так и с точки зрения искренней убежденности, и воспринимает свободу в качестве необходимого условия для открытия, обеспечения долговечности и совершенствования истины. В целом, можно прийти к такому выводу, что шиитская мысль на уровне человека, не относящегося к когорте пречистых, официально признает свободу в качестве средства для достижения истины в процессе устремлений, ошибок и столкновение мнений. И с этой точки зрения свобода в шиитском понимании имеет общие черты с либеральным ее толкованием. Но на уровне пречистых (имамов), защищенных от ошибок, шиитская мысль (в отличие от либерализма с его порою неясными и противоречивыми взглядами о свободе) основывается на официальное признание свободы в качестве средства для достижения и совершенствования истины. Конечно, примечательным является то, что либерализм, признавая с помощью постмодернистких учений наличие различных границ истины, вместе с тем, вопрос о том, наступит ли время, когда скрытая правда станет достоянием общественности, а сомнения и ошибки навсегда покинут область мыслей и действий человечества, обходит молчанием. По словам Азии Берлина: «На взгляд Милля всякая мысль, объявленная ложной, может содержать долю правды, ибо абсолютной правды в мире не бывает. Существуют лишь различные пути достижения истины, подавляя то, что на наш взгляд является ложью, мы можем подавлять также истину и стать причиной ущерба, наносимый человечеству. Подобный вывод не может служить ответом и для тех, которые верят в существование абсолютной истины».[134]

3 –Совершенствование и творческая деятельность человечества

Согласно либеральному воззрению между свободой человека и его творческой деятельности существует необходимая связь. На основе учения этой школы, обстановка свободы и толерантности оптимально способствует расцвету науки и искусства. Тогда когда при любой социальной и политической диктатуре эти непрочные ростки увядают и погибнут. По словам Обрета Камю, после подавления Венгерского восстания 1956 года нет свободы и, следовательно, нет и искусства.[135]

Джон Стюарт Милль в одной из глав своей книги, затрагивая этот вопрос, отмечает: «В современной эпохе вошло в привычку высмеивание отрицательной логики. А это логика, практически указывающая на слабые точки и ошибок какой-либо идеи. При этом положительные мысли и твердые выводы против данной идеи не выдвигаются. Правда, подобная критика в качестве окончательной цели, действительно, ничтожна. Но если она будет использована в качестве средства приобретения положительных знаний или взглядов, то ее ценность непомерно возрастает. Но пока люди не привыкнуть к данному положению, возможность возникновения великих мыслителей в современном обществе ничтожно мала. И еще хуже, средний уровень оригинальных и точных идей во всех областях науки (кроме математики и физики) с каждым днем будет уменьшаться».[136]

Джон Стюарт Милль рассматривает свободу критического подхода к идеям и воззрениям в качестве условия процветания творчества и инициативы в различных теоретических и практических областях. И поэтому он защиту свободы людей в поддержке ведущих идей и преобладающих чувств, наряду с борьбой народа против произвола правителей, считает важным и необходимым. Он убежден, что нельзя допускать, чтобы общество, кроме как путем использования гражданского кодекса, навязал свои традиции и взгляды в качестве образца поведения лицам, не желающим следовать этим образцам. Недопустимо, чтобы общество заключало в оковы любого лица, не похожего на других, и недопустимо, чтобы оно по своему желанию заставляло всех своих граждан быть одинаковыми.[137]

Азиа Берлин в четвертой статье своей названной книги, на основе исторических фактов, приходит к такому выводу, что взгляд Милля, основанный на том, что свобода является необходимым условием человеческого таланта, не состоятелен. Он убежден, что наука и любовь к истине могут развиваться и в обществах с очень жесткой дисциплиной. Аргументации Берлина являются критикой и, одновременно, дополняющими компонентами теории Стюарта Милля. Он, признавая возможность развития творчества, инициативы, науки и искусства в свободных условиях, вместе с тем считает, что нельзя рассмотреть развитие в исключительной зависимости от этих условий. В целом можно сказать, что в либеральном понимании свобода выступает в качестве одного из главных условий проявления творческой деятельности, инициативы людей и развития науки и искусства, хотя возможно, что эти результаты являются и плодом какого-либо общества с жесткой дисциплиной и твердо установленными порядками. Иными словами, в связи с тем, что свобода является необходимым условием развития науки и искусства, то она (свобода) всячески поощряется. Хотя нельзя претендовать на то, что наука, искусство и все другие стороны творческой деятельности способны развиваться только в атмосфере полной свободы.

В целом в вопросах, основанных на разъяснение необходимости свободы в школах либерализма и ислама, можно указать на наличие общих и отличительных черт, которые характеризуются нижеследующим образом:

1 –Ислам и либерализм, признавая наличие чистой истины, и отделяясь от отрицающих принципов истины сторонников постмодернистских течений, считают свободу необходимым условием достижения истины (общность).

2 –Ислам и либерализм, признавая необходимость наличия свободы во временных и даже пространственных границах, официально признают и возможность изменения взглядов относительно того, что известно под именем свободы (общность). Но ислам считает изменение взглядов, основанных на неповиновении и преднамеренно наносящих удар по престижу религии, запрещенными, а их сторонников – достойными великих наказаний в этом и в потустороннем мире (отличие).

3 –Ислам и либерализм, признавая ограниченность человеческого разума в познании истины и движении в правильном направлении, с позиции склонности к сомнениям и отсутствия застрахованности человека (не являющегося непорочным) от ошибок официально признают свободу (общность). Но ислам, вступив шаг вперед, признает, что даже в случае несомненного познания истины и, даже в условиях полного устранения покровов сомнений и ошибок, принцип свободы все еще нуждается в защите. Другими словами, достоверное познание истины и полное отсутствие движения в ложном направлении (непорочный имам) не предоставляют в распоряжение личности разрешение посягать на собственную свободу и свободу других людей. А либерализм в этом плане еще не уточнял свои позиции, хотя и с учетом роли религии в либеральном учении можно догадаться, что либерализм считает свободу необходимым условием истины, даже после полного ее открытия.

4 –Либерализм считает свободу необходимым условием достижения прогресса, процветания творческой деятельности и инициативы человечества и на этой основе всячески поощряет ее. Но в исламской и шиитской школе в этом плане невозможно найти какие-либо утверждающие или опровергающие моменты, хотя умолчание относительно этого вопроса может быть выразителем положительных взглядов и смыслов в данном направлении.

В) Ограничения свободы

Ограничения и угрожающие границы выступают в качестве важного мерила отличия друг от друга школ ислама и либерализма относительно вопросу о свободе. Примерно все существующие школы единодушны в том, что свобода должна быть ограничена определенными границами. И все они признают, что абсолютная свобод противоречит сама себе и может быть чревата опасными последствиями. Разногласия во взглядах данных школ касаются формам и размерам этих ограничений. Разногласия во взглядах иногда проявляются в такой степени, что могут стать причиной основательного процветания каждой из двух названных школ. Здесь мы попытаемся на основе мерила «заветной свободы» обнаружить сходные и отличительные черты школ ислама и либерализма. Пред тем, как приступить к непосредственному обсуждению этого вопроса, считаем необходимым рассмотрение трех моментов:

1 –Ислам, вдобавок к возрождению свободы на уровне пяти компонентов, а именно, мысли, взглядов, слова, социальной жизни, и политики, признавая так же как все другие школы, в частности, и школы либерализма, наличие угроз всему понятию свободы, открыл перед этим понятием новые двери под названием духовные и нравственные свободы. Тогда когда в таких школах, как либерализм, установивших свои философские и антропологические принципы на основе получения выгоды и доходов, процесс удовлетворения прихотей и желаний человека (с условием отсутствия угроз интересам других) полностью отпущен на самотек, и поэтому подразумеваемая ими свобода ограничивается, в основном, идейными, политическими и социальными свободами. Ислам, признавая ценность внутреннего мира человека и контроля его плотских желаний (но не их полного отрицания), открыл перед человечеством новые двери понимания свободы, под названием духовные и этические свободы. Школа ислама путем признания кроме внешнего еще и наличие внутреннего врага и, даже, признания необходимости выделения большего внимания угрозам внутреннего врага, предложил человечеству новые и светлые горизонты понимания свободы. Это горизонты, на которых обретут смысл такие понятия как самопожертвование и преданность, для которых никакие ограничения не предусмотрены.

2 –Значимость ограничений, наложенных в школе либерализма на различные пяти уровней свободы, главным образом, зависит от необходимости, а не от их подлинности, тогда когда в исламе значимость этих ограничений основывается как на необходимости, так и на их подлинности. Иными словами, ограничения, предусмотренные либерализмом для свободы, по своей внутренней природе не желательны, а в исламе многие из подобных ограничений весьма желательны и направлены на совершенствование человека и прогресс общества. Азиа Берлин, говоря о нежелательности этих ограничений, пишет: «Всякое принуждение, так как оно создает препятствия на пути человеческой деятельности, является отрицательным и нежелательным, но иногда оно становится необходимым для предотвращения разложения общества».[138]

3 – Так как в философских источниках либерализма свобода постоянно носит некоторую отрицательную смысловую нагрузку и сопряжена со смыслом, связанным с освобождением от влияния власти и государства, то мери по ограничению свободы связаны функциями государства. Иными словами, в либеральной мысли государство выступает основным смотрителем ограничений на свободу, которые устанавливаются в рамках основных законов и правил. При этом в исламской школе наложение ограничений на свободу является не только компетенцией государства, значительная часть действий по введению подобных ограничений зависит от индивида и общества. Иначе говоря, индивид, общество и государство совместно выступают в качестве факторов установления ограничений на свободу в широком смысле этого слова.

1 –Свобода мысли

Свобода мысли является одним из признаваемых либерализмом компонентов свободы. Значение этого компонента свободы в либеральной мысли связано с убеждением этой школы относительно разумности человека. Понятие разумности означает не рациональность поведения человека в любых условиях и в любое время. Оно подразумевает опору на силы разума, при помощи которых человек может ставить под сомнение все священные и иные дела, а также может провести определенные поиски относительно их достоверности или недостоверности, что значительно облегчит поиски путей открытия истины. По словам судьи Оливера Гелмца: «Путем свободного обмена мнениями и мыслями можно легче добиться конечной цели, ибо наилучшим испытанием истины является то, что сила мысли на рынке конкуренции мнений может доказать свою приемлемость».[139]

Либерализм, который считает не нанесение ущерба другим основным мерилом свободы, полностью признает свободу мыслей и мыслей, ибо процесс мышления, сфера влияния мысленных действий ограничивается внутри разума и движения в данном случае происходит в мыслительных рамках индивида. При этом возможность установления связей с мыслительными, словесными и поведенческими сферами других лиц, выходя из рамки мышления, проникает в другие сферы, такие как изложение и поведение. На этой основе, с точки зрения либералов, свобода мыслей, являясь совершенно индивидуальным, внутренним и лишенным социального проявления явлением, не должна ограничиваться никакими границами. В ином случае достижение истины, являющегося плодом человеческого мышления, совершенно невозможно. Либерализм, который официально признает возможность допущения ошибок человеком и человеческим разумом, далек от того, чтобы превратить подобное признание в напутствие для угрозы границам свободы мысли. Он считает неверные и ошибочные мысли необходимыми орудиями для открытия истины.

Джон Стюарт Милль об этом пишет: «Клад истины гораздо больше пополняется результатами ошибок тех, которые в поиске новых истин пользуются силами своего воображения и инициативы, чем взглядами тех, которые настаивают на общепринятых истин только из-за того, что не утруждают себя мыслить. Мы далеки от утверждения того, что свободная мысль нужна только для формирования великих мыслителей, наоборот, для того, чтобы среднестатистические члены человеческого сообщества могли достичь соответствующие их таланту интеллектуальных высот, возможность свободного мышления им нужна, вероятно, больше, чем великим мыслителям».[140]

Ислам, не только официально признал свободу мысли, но и наставлял верующего на путь размышления над познанием истины. На этой основе ислам, полностью отвергая принцип подражания при признании основ религии, необходимым условием вхождения в число приверженцев ислама объявлял достижение истины на основе размышления и обдумывания. Согласно исламскому учению, в связи с тем, что свобода мысли никаким из трех прав – божественного, индивидуального и общественного – не противоречит, то она лишена всякой угрозы. Поэтому мысли индивидов с точки зрения законов дольных и потусторонних миров не наказуемы, хотя правильные и полезные мысли служат средством для приближения к Богу. С точки зрения Его Светлости ‘Али (мир ему!), «если бы они о величии мощи (Его) могли размышлять, и широту благодати (Его) наблюдать, то было бы на прямой путь их возвращение».[141]

Ислам, официально признав свободу мысли и опровержение всяких преград на пути свободомыслия, рекомендует верующим избегать размышления в некоторых областях, самой основной их которых является размышление над познанием сущности Божественного бытия: «Ограничься этим, и не стремись измерить могущество Аллаха - Превелик Он - мерками собственного разума, иначе будешь ты из числа пропащих».[142]

В целом, относительно свободы мысли и его пределов существуют три теории:

1 –Мысль подвержена ограничениям и следует действовать в пределах верных мыслей.

2 –Свобода мысли по своей природе совершенно не ограничена.

3 –Свобода мысли сама по себе не подается никаким ограничениям, но ее можно ограничить посредством предварительных мысленных установок.[143]

Обе школы ислама и либерализма из трех вышеперечисленных теорий предпочитают неограниченный характер свободы мысли; они даже выступают против ограничения свободы мысли посредством предварительных мысленных установок. Ибо подобное ограничение может привести к зависимости мышления от особых идейных систем и к отсутствию полноценной динамичности мыслительного процесса. Известны немало неверных предварительных мысленных установок, которые в рамках конкретной научной парадигмы претендовали на особое место в умах мыслителей в качестве окончательной и очевидной истины.

2 –Свобода взглядов

Под взглядом (мнением) понимается мысль, которая превратилась в убеждение, а автор этой мысли уверен в ее правдивости. Другими словами, автор этой мысли признает свое мнение в качестве конкретной истины. Тогда когда мнение, это определенная мысль, которая в любой момент может меняться, а его носитель признает возможность представления лучшей мысли.

Действительно, можно претендовать на то, что разница между мысли и взглядом имеет внутреннюю подоплеку и зависит от степени ее признания со стороны обладателя мысли или взгляда. В школе либерализма человек волен иметь конкретный взгляд (мнение), а также волен менять его в любых условиях. При этом в условиях отсутствия угрожающих факторов возможно сосуществование различных взглядов, убеждений и воззрений, один из которых может быть признан истинным. С точки зрения либерализма отличительным признаком человека от других существ является не только разум, но и возможность его выбора. Этот выбор во всех областях, в частности, в области взглядов и убеждений, станет предпосылкой для большего процветания истины и для придания разнообразия жизни людей. На этой основе либералы выступают за полную и основательную защиту свободы взглядов, а так же свободы изменения взглядов у людей. Азиа Берлин, разъясняя мысли Джона Стюарта Милля, в одной из своих статьей говорит: «С точки зрения Джона Стюарта Милля, человек отличается от животного не своим разумом или тем, что может изобретать различные орудия, средства и методы. Отличие человека главным образом заключается в том, что он может сделать выбор. Человечность индивида выявляется тогда, когда он может выбирать и быть выбранным. Каждый может по своему желанию выбрать путь осуществления своих целей, и чем больше разнообразия, тем богаче смысл его жизни».[144]

Для Джона Стюарта Милля, который считает наличие разнообразных и противоречивых взглядов необходимым условием развития и возвышения человека и общества, нет более прискорбного случая, чем состояние, когда группа глубоко мыслящих мужей, боясь столкновения своих мнений с религиозными и неэтичными воззрениями, не осмеливаются выступить со смелыми, динамичными, самостоятельными, полезными для человечества мыслями. И особенно прискорбно, когда существует очень эрудированный человек с изысканным умом, который живет под давлением господствующей мысли и тратит свои силы на то, чтобы жить в компромиссе с создавшейся конъюнктурой и, тем самим, не добьется никаких успехов. На взгляд Стюарта Милля, миру предотвращение появления новых взглядов и идей достанется дорогой ценой, ибо люди, боясь обвинения в ренегатстве, отстраняются от углубленных исследований, процесс их интеллектуального развития приостанавливается, а способность аргументирования ослабляется».[145]

В исламе границы свободы взглядов отличаются по двум аспектам: а) по сотворению и шариату и б) по мирским и потусторонним последствиям. Ислам по смыслу сотворения признает человека совершенно свободным и самостоятельным в выборе взгляда, а с точки зрения шариата он признает взгляды, основанные только на исламе. Кроме того, с точки зрения мирских и потусторонних последствий принятие или опровержение взглядов основано на видение том, что средствами призыва к исламу должны быть не применение силы и не принуждение, а аргументации, разъяснения и добрые намерения. На этой основе приверженность к исламу и его принятие признаваемы только путем рационального и логически правильного подхода, на основе аргументации и изыскания, а в принятие основ религии всякие подражания опровергаются. Что касается свободе взглядов, то ислам с убежденностью в несостоятельности всех неисламских воззрений, во-первых, запрещает ревизию взглядов в целях выяснения убеждения других; во-вторых, уважает убеждения тех, которые имеют отличающиеся от ислама воззрений; в-третьих, по отношению к мусульманину, отказавшему от своих религиозных воззрений, до выяснения всех условий, в частности, выяснения прежних убеждений, отсутствие психических болезней и выражение новых убеждений никаких мирских наказаний не предусматривает.[146]

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8