Диктаторы и коррупция
Михаил Козырев
http:///economics/diktatory_i_korruptsiya-847615.xhtml#pager
Согласно индексу восприятия коррупции Transparency International, Россия – одно из самых коррумпированных в мире государств, занимает 143-е место из 183 возможных. И это одно из основных препятствий на пути экономического развития, такова по крайней мере наиболее распространенная точка зрения. Однако есть и другие.
Андрэ Вейдеман, профессор Университета Линкольн-Небраска (США), один из мировых экспертов в области изучения коррупции, считает, что в некоторых случаях масштабные взятки и откаты могут служить одним из важных стимулов экономического развития. Главное, чтобы это была «правильная» коррупция.
Есть ли шанс у России? Slon проанализировал одну из ключевых работ Вейдемана. Выводы делать вам самим.
«Мародерство», «выдаивание ренты» и «собирание дивидендов»
Свою работу «Мародеры, доители ренты и собиратели дивидендов: коррупция и развитие в Заире, Южной Корее и на Филиппинах» Вейдеман опубликовал в 1997 году. Главный вопрос: почему в некоторых странах с высоким уровнем коррупции тем не менее наблюдается мощный и устойчивый экономический рост? Отвечая на него, Вейдеман сравнивает три модели, каждую из которых иллюстрирует одна из стран.
Мародерство в понимании исследователя – это систематическое хищение общественных средств и собственности, массированное вымогательство взяток всеми категориями госслужащих, военных, полицейских и т. д. Пример – Заир диктатора Мобуту Сесе Секо.
Выдаивание ренты – сознательное манипулирование макроэкономическими показателями и экономической политикой с тем, чтобы обеспечить высокопоставленным чиновникам регулярный источник дохода. Например, учредив государственную или квазигосударственную монополию, а затем распределяя прибыли от ее деятельности между представителями правящего клана. Вейдеман рассматривает эту модель на примере Филиппин времен диктатуры Фердинанда Маркоса
Собирание дивидендов – по мысли Вейдемана, это система неформальных «отчислений» определенного процента прибыли, доходов частных компаний в пользу верхушки госаппарата. Тот, в свою очередь, реализует экономическую политику, предпринимает действия и предоставляет услуги, которые позволяют частному бизнесу зарабатывать. Рассматривается на примере Южной Кореи.
Южная Корея
Пак Чон Хи,
Чон Ду Хван
и Ро Де У
Заир: Мобуту Сесе Секо
Заир времен президента Мобуту, с точки зрения Ведемана, классическая иллюстрация схемы «коррупция как мародерство».
Мобуту захватил власть в бывшем бельгийском Конго в 1965 году. Со временем политические противники генерала были уничтожены. Страна была переименована в Заир. Власть Мобуту стала практически неограниченной.
Мобуту начал с национализации крупнейших сырьедобывающих компаний. Однако, забрав активы в государственную собственность, Мобуту тут же «приватизировал» в свою пользу финансовые потоки. В частности, он передал напрямую Минфину исполнение статей, составляющих около трети национального бюджета, и поставил, таким образом, эти средства под свой непосредственный личный контроль. Тогда же Мобуту реорганизовал систему экспорта государственной медной корпорации Gecamines. Продажи осуществлялись через подконтрольные Мобуту структуры, в которых оседало до 25% выручки.
Кроме того, от $50 до $70 млн в год Банк Заира напрямую переводил на частные счета, контролируемые Мобуту и его окружением. Президент Заира также выводил серьезные средства из Banque du Kinshasa, где он был крупнейшим акционером.
Мобуту, ставший по итогам «национализации» земли одним из крупнейших владельцев плантаций, использовал самолеты заирских ВВС для того, чтобы вывозить кофе напрямую в Европу, естественно, налоги и таможенные пошлины при этом не уплачивались.
Схожим образом действовали и другие крупные землевладельцы, среди которых преобладали близкие к Мобуту лица. Коррупция, взяточничество и хищение государственных средств получили широчайшее распространение – чиновники таможни вымогали взятки у иностранцев в аэропорту Киншасы, а сотрудники дорожной полиции устраивали блокпосты на дорогах с единственной целью взимания денег с водителей. Борьба с этим явлением не велась, если не затрагивались интересы самого Мобуту и его клана.
Воздействие коррупции на национальную экономику
В первое десятилетие правления Мобуту благоприятная конъюнктура на сырьевых рынках и легкий доступ к кредитным ресурсам международных организаций позволяли заирской экономике показывать приличные темпы роста.
Однако уже к середине 70-х годов экономические проблемы Заира проявились в достаточно острой форме. Массированное изъятие выручки Gecamines, обеспечивавшей 60–70% валютных поступлений страны, а также прямое расхищение валютных резервов привело к дефолту Заира по государственным долгам и девальвации денежной единицы. ВВП на душу населения Заира с 1969 до 1989 год сократился на 13,29%.
В этих условиях деньги коррупционеров, равно как и средства остальных заирцев, могли быть спасены лишь выводом за рубеж или вложениями в высокодоходные нелегальные виды бизнеса. Все большая часть экономики превращалась в теневую. Инвестиционный климат в стране ухудшился до последней степени. Государственные инвестиции и зарубежная помощь практически полностью разворовывались. Коррупция и масштабная, практически легальная контрабанда подорвали возможности финансирования бюджета за счет налогов и таможенных поступлений.
В начале 90-х годов постоянное изъятие выручки Gecamines и падение цен на медь, главную статью экспорта Заира, привело к тому, что большая часть добывающих предприятий страны была остановлена. Экономика Заира перешла в режим свободного падения. С 1991 по 1995 год национальный ВВП сократился в два раза – с $9,1 млрд до $4,6 млрд.
Личное состояние Мобуту
Годовой доход клана Мобуту во времена его правления оценивается в $100–200 млн. Личное состояние президента Заира оценивалось в $4 млрд в 1983 году и около $6 млрд – в 1989-м. Большая часть состояния Мобуту, по оценкам, была сосредоточена на счетах в зарубежных банках и в объектах недвижимости. Примеры масштабных инвестиций личных средств Мобуту в национальную экономику неизвестны.
Судьба диктатора
С конца 80-х годов в Заире нарастала политическая нестабильность, выплеснувшаяся в итоге в гражданскую войну. Мобуту репатриировал в Заир часть своих фондов, безуспешно пытаясь за счет этих средств решать наиболее вопиющие социальные и политические проблемы. В 1997 году диктатор был вынужден бежать из страны. В том же году эмигрант Мобуту умер в Марокко от рака.
Южная Корея: Пак Чон Хи, Чон Ду Хван и Ро Де У
Южная Корея в представлении Ведемана – пример того, что коррупция может способствовать экономическому росту. На этом примере исследователь описывает модель «собирания дивидендов».
Пак Чон Хи пришел к власти в 1961 году в результате военного переворота. Ситуация в стране была плачевной. За время правления Ли Сын Мана (первый президент Южной Кореи после обретения страной независимости, ушел в отставку в 1960 году) страна не смогла наверстать свое отставание от Северной Кореи, где осталась большая часть объектов, построенных во время японской оккупации. Власть коррумпирована, полиция деморализована, страну сотрясали массовые выступления студентов.
Захватив рычаги управления, генерал Пак Чон Хи приступил к закручиванию гаек – близкие к прежнему президенту коррупционеры были арестованы, прошла волна репрессий среди военных и полицейских. Разобравшись со старыми взяточниками, Пак Чон Хи организовал новую систему поборов. Однако теперь, как пишет Вейдеман, это была коррупция другого типа.
Пак Чон Хи считается отцом корейского «экономического чуда», превратившего Южную Корею из отсталого аграрного государства в одного из дальневосточных «тигров». ВВП на душу населения Южной Кореи с 1960 под 1989 год вырос почти в шесть раз. В отдельные годы рост национальной экономики достигал 20%.
В отличие от своего предшественника Пак Чон Хи сделал ставку на форсированное развитие экспортоориентированных отраслей промышленности. Чтобы обеспечить их средствами для развития, правительство провело национализацию банков, резко снизило ставки по кредитам, ужесточило контроль над движением капитала. Поставив под контроль финансовые потоки национальной экономики, Пак Чон Хи обеспечивал дешевым финансированием те компании и отрасли, которые считал важными для развития страны, и при этом, что не менее важно, готовые финансировать его Демократическую республиканскую партию (ДРП).
Часть финансирования проходила через централизованный канал – Пак Чон Хи или его доверенные люди сообщали главам наиболее влиятельных торгово-промышленных ассоциаций о величине очередного транша, те собирали средства среди членов ассоциации. Получая кредиты от корейских государственных или же иностранных банков, компании также должны были перечислять ДРП комиссию от 10% до 15% суммы кредита. Ту же долю фонды ДРП получали в виде откатов и при получении государственных заказов. Позже, помимо правящей партии, получателем помощи был назначен специальный фонд развития военно-промышленного комплекса, через который финансировалась военная верхушка. Отчисления в пользу ДРП обязаны были делать и иностранные компании, работавшие в Корее.
После убийства Пак Чон Хи в 1979 году его сменил Чон Ду Хван, а последнего, в 1988 году, – президент Ро Де У. Наследники Пак Чон Хи сохранили систему практически в прежнем виде.
Воздействие коррупции на экономику
Если во времена правления Пак Чон Хи сбор средств с бизнеса оставался прерогативой главы государства и нескольких близких к нему лиц (с коррупцией на других этажах власти режим боролся), то при его последователях коррупция получила более широкое распространение. В систему регулярных коррупционных выплат были включены сотни чиновников и военных.
В то же время в отличие от Заира, где Мобуту и его клан попросту изымали деньги из бюджета и оборотные средства госкомпаний, в Корее крупные взятки и «пожертвования» выплачивались чиновникам со стороны чеболей, крупных частных корпораций. Вейдеман рассматривает эти платежи как своеобразный налог, который должен был быть уплачен для обеспечения режима благоприятствования бизнесу.
Регулярные и масштабные выплаты в пользу правящего клана обеспечивали доступ к дешевому финансированию и государственным заказам. Это развивало бизнес. И в свою очередь давало возможность платить большие «взятки». Иными словами, южнокорейская коррупция в отличие от заирской не разрушала основы экономики и бизнеса. Наоборот, пусть и не вполне прозрачным образом, но позволяла его развивать на здоровой основе экспортоориентированного сложного производства.
При этом Ведеман пишет, что средства, полученные в 70–80-е годах коррумпированной военной верхушкой, в значительной степени оставались в стране. Когда в отношении бывших президентов Чон Ду Хвана и Ро Де У были начаты расследования, выяснилось, что сотни миллионов долларов, полученные ими от чеболей, лежат на счетах корейских банков, вложены в инвестиционные фонды, действующие в Корее, или же инвестированы в местные девелоперские проекты. А вот швейцарских счетов у бывших диктаторов, несмотря на все усилия следствия, обнаружить не удалось.
Естественно, нельзя исключать того, что часть своих личных «сбережений» военные лидеры попросту сумели надежно спрятать. Однако большая часть их личного состояния, похоже, была инвестирована в Корее. Можно предположить, что схожим образом действовали и прочие «бенефициары» корейского военного режима. Из фактора, способствующего бегству капитала за рубеж, коррупция превратилась в источник инвестиций в экономику. Пройдя «легализацию» через банки и инвестиционные фонды, коррупционные деньги перемещались из теневой части экономики в белую и питали ее рост.
Личное состояние диктаторов
Оценку личного состояния Пак Чон Хи и масштабы изъятий в пользу его клана дать сложно, не осталось достоверных свидетельств. В отношении Чон Ду Хвана и Ро Де У ситуация более прозрачна. В 90-е годы прошлого века их деятельность была расследована в рамках специального разбирательства.
Согласно обвинению, выдвинутому против него в 1995 году, Чон Ду Хван за время своего правления собрал около $890 млн политических «пожертвований» и около $273 млн просто взяток. Общая сумма средств, полученных Чон Ду Хваном и его семьей, видимо, еще больше, поскольку значительные суммы местные бизнесмены по указанию президента вкладывали в различные фонды и благотворительные организации, которыми управлял клан Чон Ду Хвана.
Что касается Ро Де У, то он, как утверждало обвинение, за пять лет на вершине власти собрал около $400 млн в виде взяток и политических «пожертвований». После ареста Ро Де У прокуроры заморозили $151 млн средств диктатора, размещенных на счетах в банках, $168 млн в различных инвестиционных фондах и $49 млн в девелоперских проектах.
Судьба
Пак Чон Хи был застрелен в 1979 году директором Центрального разведывательного управления Южной Гю. После ареста Ким Чжэ Гю заявил, что Пак Чон Хи являлся препятствием для демократии и его убийство продиктовано патриотическими мотивами. Убийца и его сообщники были по приговору суда повешены. Главой государства стал Чон Ду Хван, который в 1988 году уступил пост президента Ро Де У. Последний начал демократические реформы в стране. Потерпел поражение на президентских выборах 1993 года, после которых к власти пришли противники военных. В отношении Чон Ду Хвана и Ро Де У было начато расследование по обвинению в государственной измене. В 1996 году Чон Ду Хван был приговорен к повешению, затем приговор изменили на пожизненное заключение, а спустя несколько лет он был реабилитирован. Ро Де У первоначально приговорили к 22 годам тюрьмы, но затем также помиловали.
- Россия Экономика Бизнес Деньги Мир Будущее Авторы
Коррупция
10,561 9 02.11.2012, 19:18
Диктаторы и коррупция
Михаил inShare
Код для блога
© Melinda Sue Gordon/Paramount Pictures
Согласно индексу восприятия коррупции Transparency International, Россия – одно из самых коррумпированных в мире государств, занимает 143-е место из 183 возможных. И это одно из основных препятствий на пути экономического развития, такова по крайней мере наиболее распространенная точка зрения. Однако есть и другие.
Андрэ Вейдеман, профессор Университета Линкольн-Небраска (США), один из мировых экспертов в области изучения коррупции, считает, что в некоторых случаях масштабные взятки и откаты могут служить одним из важных стимулов экономического развития. Главное, чтобы это была «правильная» коррупция.
Есть ли шанс у России? Slon проанализировал одну из ключевых работ Вейдемана. Выводы делать вам самим.
«Мародерство», «выдаивание ренты» и «собирание дивидендов»
Свою работу «Мародеры, доители ренты и собиратели дивидендов: коррупция и развитие в Заире, Южной Корее и на Филиппинах» Вейдеман опубликовал в 1997 году. Главный вопрос: почему в некоторых странах с высоким уровнем коррупции тем не менее наблюдается мощный и устойчивый экономический рост? Отвечая на него, Вейдеман сравнивает три модели, каждую из которых иллюстрирует одна из стран.
Мародерство в понимании исследователя – это систематическое хищение общественных средств и собственности, массированное вымогательство взяток всеми категориями госслужащих, военных, полицейских и т. д. Пример – Заир диктатора Мобуту Сесе Секо.
Выдаивание ренты – сознательное манипулирование макроэкономическими показателями и экономической политикой с тем, чтобы обеспечить высокопоставленным чиновникам регулярный источник дохода. Например, учредив государственную или квазигосударственную монополию, а затем распределяя прибыли от ее деятельности между представителями правящего клана. Вейдеман рассматривает эту модель на примере Филиппин времен диктатуры Фердинанда Маркоса
Собирание дивидендов – по мысли Вейдемана, это система неформальных «отчислений» определенного процента прибыли, доходов частных компаний в пользу верхушки госаппарата. Тот, в свою очередь, реализует экономическую политику, предпринимает действия и предоставляет услуги, которые позволяют частному бизнесу зарабатывать. Рассматривается на примере Южной Кореи.
Южная Корея
Пак Чон Хи,
Чон Ду Хван
и Ро Де У
1 2 3 Далее
Филиппины. Фердинанд Маркос
Герой войны с Японией Фердинанд Маркос был избран президентом Филиппин в 1965 году, в 1969-м он выиграл повторные выборы, а в 1972 году ввел в стране чрезвычайное положение и отменил действие Конституции. В дальнейшем режим был смягчен, однако Маркос оставался бессменным лидером государства вплоть до 1986 года. Выборы и референдумы проводились под жестким контролем военных, потенциальные и реальные политические конкуренты Маркоса устранялись.
Режим Маркоса Ведеман описывает как иллюстрацию модели «выдаивание ренты». Львиную часть доходов главе Филиппин приносила система собственных «бизнесов», объединенных в неформальную Markos Inc. Многие из этих «бизнесов» имели вид искусственно созданной монополии в ключевых для экономики страны секторах.
В частности, в 1970 году Маркос ввел специальный налог на продажу кокосов и копры (эти товары обеспечивали в тот период 25% экспорта Филиппин). Налог собирался специальным правительственным агентством, курирующим кокосовую индустрию. Средства должны были быть направлены на субсидии фермерам, улучшение сортов кокосовых пальм, модернизацию производства кокосового масла и т. п. В реальности же Эдуардо Кохуангко, глава агентства и близкий друг Маркоса, полученные фонды использовал для покупки одного из крупных филиппинских банков и создания при нем компании United Coconut Mills (UNICOM), которая, в свою очередь, развернула скупку частных заводов по производству кокосового масла.
Чтобы придать процессу консолидации большую динамику, правительство Маркоса приняло решение, что кокосовые субсидии будут получать лишь входящие в UNICOM предприятия. После этого создание кокосовой монополии на Филиппинах стало неизбежным. Поставив под контроль 80% рынка, UNICOM получила возможность диктовать продавцам сырья низкие закупочные цены и получать сверхприбыль на разнице с мировыми ценами. Доходы поступали в распоряжение клана Маркоса.
Сахарная промышленность прошла примерно тот же путь. В 1974 году Маркос своим указом отдал монополию на экспорт сахара Philippine Exchange Company (Philex). Philex контролировал Роберто Бенедикто, друг Маркоса еще со времен школы. Монополия немедленно получила серьезную прибыль, поскольку мировые цены на сахар в 1974 году побили предыдущие рекорды, оставаясь высокими и в 1975 году. Затем, когда цены упали, Philex при поддержке государственного Банка развития Филиппин начал скупку частных сахарных заводов, оказавшихся в тяжелой ситуации из-за больших долгов. Спустя еще несколько лет компания Philex, переименованная в Philippines Sugar Commission (Philsucom), оставаясь экспортной монополией, получила право устанавливать внутренние цены на сахар.
Или вот кейс табачной промышленности. В 1975 году Маркос ввел 100% импортную пошлину на ввоз сигаретных фильтров. А затем дал компании Philippine Tobaco Filters Corporation (PTFC) право платить лишь 10% сбора. PTFC владел Херменио Дизини, еще один «друг» Маркоса. Вскоре PTFC стала монопольным импортером на Филиппины сигаретных фильтров. Следующим шагом PTFC было объединение с табачной компанией Fortune Tobacco, которой владел Лючио Тан, еще один человек из ближнего окружения Маркоса. Альянс Дизини – Тан благодаря дешевым фильтрам и, соответственно, дешевым сигаретам вскоре стал фактически монополистом на местном табачном рынке.
Такого рода специально созданные монополии, а также другие бизнес-проекты принесли, как считается, президенту Маркосу состояние в $3–6 млрд. Его жена, другие родственники, а также люди из ближайшего окружения смогли заработать не меньше. В числе близких к Маркосу бизнесменов было несколько долларовых миллиардеров. Бизнес-империя Эдуардо Кохуангко, например, на пике своей экспансии обеспечивала около четверти ВВП Филиппин.
Воздействие коррупции на экономику
За время правления Фердинанда Маркоса экономика Филиппин развивалась относительно удачно. Средний темп роста ВВП составил около 5% в год. В отличие от Заира коррупция Маркоса не была разрушительной для государства и бизнеса. В то же время по сравнению с южнокорейской моделью филиппинская была не столь безобидной и в стратегической перспективе оказала серьезный негативный эффект на развитие национальной экономики.
Южнокорейские военные, обкладывая бизнес системой поборов и «взносов», не лезли в управление отдельными компаниями, и, как пишет Вейдеман, им было не так важно, кто конкретно платит – Daewoo или Hundai. Маркос же и его ближайшие соратники не просто облагали крупный бизнес дополнительным «налогом», они создавали бизнес-схемы, «центры прибыли», которые позволяли им самостоятельно, напрямую изымать рентный доход из экономики. При этом Маркос в отличие от Чун Ду Хвана имел интересы в конкретных компаниях, которые стремился превратить в максимально прибыльный бизнес, часто создавая для этого искусственную монополию.
Такого рода проекты было бы невозможно реализовать в новых отраслях, нуждающихся в массированном привлечении капитала. Они и не были созданы. Если в Южной Корее коррупция, часто принимавшая форму отката за государственные субсидии и кредиты, способствовала диверсификации и росту экономики, то филиппинская модель консервировала традиционную сырьевую ориентацию.
С течением времени отрасли, искусственно монополизированные Маркосом, начинали страдать от перекоса цен по сравнению с рыночными. В сахарной и кокосовой промышленности систематическая закупка сырья ниже мировых цен вела к деградации производства и снижению его эффективности. Ухудшение мировой конъюнктуры на основные филиппинские экспортные товары в середине 80-х годов привели к экономической стагнации и бегству капитала из страны. Маркос безуспешно пытался решать проблемы, запустив на полную мощность печатный станок. К концу эпохи правления Маркоса экономика Филиппин погрузилась в глубокую рецессию.
Личное состояние Маркоса
Правительство Корасон Акино, свергнувшей Маркоса в 1986 году, обвиняло бывшего диктатора в том, что он сумел похитить $5–10 млрд. Если это так, то большую часть денег найти не удалось. К середине 90-х годов, после серии расследований, филиппинские власти наложили арест на бизнес-активы общей стоимостью около $1,8 млрд, которые, как предполагается, принадлежали либо самому Маркосу, либо людям из его ближайшего окружения. Кроме долей в компаниях, были обнаружены объекты недвижимости общей стоимостью около $300 млн и вклады в филиппинских банках на $100 млн.
Впрочем, большую часть своего состояния Маркос, судя по всему, держал за границей. Хотя значительную долю этих активов выявить не удалось. Известно примерно о $550 млн на банковских депозитах в Швейцарии и $250 млн в нескольких гонконгских банках. Часть средств инвестирована в зарубежную недвижимость, прежде всего в США ($300 млн). Значительные средства Маркос вкладывал в политику. Например, на избирательную кампанию 1984 года он потратил около $1 млрд, которые для этого были репатриированы на Филиппины. Где растворилось остальное, можно лишь гадать.
Судьба диктатора
В 1983 году был убит Бенигно Акино, наиболее влиятельный из остававшихся к тому времени политических противников Маркоса. Вдова Корасон Акино возглавила оппозицию и выставила свою кандидатуру на президентских выборах 1986 года. Подтасовки результатов были отмечены с обеих сторон. Победителем объявили Маркоса, но Корасон Акино призвала к массовому протесту и получила мощную поддержку католической церкви, а затем и армии. В стране начались волнения, произошел военный переворот. Маркос бежал в США, на Гавайи, где и умер от рака спустя два года.
