КОМУ И ЧЕМ ПОМОГУТ ВОЕННЫЕ СВЯЩЕННИКИ?
Уже приходилось высказываться на тему институционализации военно-религиозного взаимодействия. Сейчас много пишется об этом и в СМИ, и на научных мероприятиях, определяются в этом вопросе многие госструктуры. Стараясь не повторяться, остановимся лишь на некоторых аспектах.
Во-первых, представляемся маловероятным, что ускоренная, не до конца продуманная институционализация военно-религиозного взаимодействия сможет улучшить состояние воинской дисциплины в армии, о чем, например, заявляет руководство синодального отдела церкви. Стремление ездить на боевые действия в Чеченской Республике, прыгать с парашютом, стрелять из автомата и тому подобные военные (или военизированные) упражнения и действия показывают, что сами священники и РПЦ в целом, в настоящее время весьма приблизительно представляют свое предназначение в армейских коллективах.
Во-вторых, уже готовы к работе в войсках, по словам отца Димитрия Смирнова, около 2 тысяч православных священников. Потребность же современных Вооруженных Сил России (по его же оценкам) на сегодняшний день составляет примерно 3,5 тысячи. Если, как планируется (в проекте закона, подготовленного Главной военной прокуратурой), им будет присвоен статус военнослужащих-контрактников на офицерских должностях, то достаточно просто подсчитать потребность Минобороны в дополнительных финансовых ресурсах. Но также должно быть понятно всем, что если институт военных священников появится в Вооруженных Силах, составляющих основу (как говорят и пишут – ядро) военной организации государства, то в скором времени этот институт не может не появиться и в других военно-силовых структурах Российского государства. В первую очередь – во внутренних войсках МВД России, МЧС, а может быть – и в Федеральной службе безопасности России, поскольку во всех этих организациях предусмотрена военная служба.
В-третьих, кроме самой РПЦ, ни одна из конфессий нашей страны не поддерживают идею введения института военных священников в армии. Это означает, что попытка в очередной раз актуализировать тему военных священников (капелланов) отражает точку зрения (или желание) лишь одной конфессии. Кстати, и в самой РПЦ не было и нет полного единодушия по этому вопросу. Многие духовные лица понимают, чем может в перспективе обернуться для религиозной организации активное сближение с государственной властью. У автора статьи давно сложилось впечатление, что взаимодействие с военными у РПЦ идет намного быстрее, чем в целом по стране. События последних дней лишь подтверждают это предположение.
Сейчас достаточно часто можно услышать, что в армии Российской империи были войсковые муллы. Да, такие примеры были. Но надо учесть, что они были единичными и вводились муллы в крупных воинских гарнизонах по именному указу императора. Впрочем, иначе и не могло быть, поскольку долгое время в Российской армии инородцам было запрещено служить, а согласно уставу 1874 года о всеобщей воинской повинности всем мусульманам служба в армии была заменена денежным налогом. Большинство же ахунов (отечественное историческое название имамов, окормлявших военнослужащих-мусульман) совершали духовные требы военнослужащих совершенно бескорыстно и только в тех гарнизонах и воинских частях, командование которых понимало важность этой работы. Лишь в связи с подготовкой к Первой мировой войне и ее началом (а точнее – в связи с огромными потерями в людях) мусульмане массово появились в российской армии. Надо также иметь в виду, что в армиях большинства мусульманских стран (за исключением, пожалуй, Ирана) нет института военных мулл.
В-четвертых, в настоящее время руководством Минобороны, командованием воинских частей и военно-учебных заведений созданы максимально комфортные условия, в первую очередь РПЦ, для духовного кормления военнослужащих. И командование различных уровней, и руководство РПЦ описывают взаимодействие только в позитивном плане. Соглашение с РПЦ заключило и Минобороны, и командования видов и родов войск. В воинских частях и военных вузах строятся храмы. На все праздничные мероприятия приглашаются священники. Поэтому не совсем понятно: зачем вводить военных священников сейчас? Что это: только лишь очередной зондаж общественного мнения? Или может быть отгадка лежит в плоскости борьбы за использование тех немалых средств, которые наше государство получает в связи с высокими ценами на нефть и газ?!
В-пятых, попытка вернуться к дореволюционной ситуации, когда воспитательной и культурно-досуговой работой занимались войсковые священники, представляется контрпродуктивной как минимум по двум причинам. В отличие от Российской империи, Российская Федерация – светское государство. И, кроме того, в армиях всех стран мира, где функционирует институт военных капелланов, нет структур, аналогичных нашим органам воспитательной работы. Поэтому, если изначально не провести четкое функциональное разграничение между священниками и органами воспитательной работы, то, похоже, государство будет платить дважды за одни и те же услуги. Не думаем, что такой подход совпадает с линией руководства России, четко взявшего курс на упорядочение функций и исключение параллелизма и дублирования в деятельности госструктур.
В-шестых, отсутствует официальная позиция Минобороны по этому вопросу. Но кто должен ее (эту позицию) сформировать? Думается, что помочь руководству министерства может экспертное сообщество, но не чиновники в погонах, и тем более, не Русская православная церковь. Полагаем, что следует учесть позицию Совета муфтиев России, отечественных иудейских и буддистской организаций. Не должна игнорироваться и позиция протестанских и баптистских организаций. С первыми из них могло бы встретиться руководство Минобороны, а с остальными (так называемыми «нетрадиционными» религиозными организациями) как минимум есть смысл провести консультации или круглый стол.
В России есть несколько серьезных академических институтов, Академия госслужбы при Президенте Российской Федерации, немалое количество отечественных фондов, работающих в сфере анализа и консультирования по политическим, военным и религиозным проблемам. Их мнение, как представляется автору статьи, поможет Минобороны занять более гибкую и аргументированную позицию.
Таким образом, на наш взгляд, современному Российскому государству и его Вооруженным Силам профессиональный институт военного духовенства не нужен. Очевидно просматривается форсирование событий, которое в принципе способно привести к нарушению достаточно хрупкого межконфессионального мира.
Статья опубликована: НГ-Религии. – 2006, 1 марта.
