Обеспечение зимним обмундированием частей Вермахта
на Восточном фронте в гг.
Готовясь к нападению на СССР, Гитлер и верховное командование Вермахта полностью были уверены в быстрой и лёгкой победе. Они были абсолютно уверены, что Красная Армия будет разгромлена ещё задолго до наступления зимних холодов. Именно поэтому вопросы о подготовке немецких войск к предстоящей зимовке, если и рассматривались ОКВ и ОКХ, то лишь как второстепенные, малозначимые. Планировалось, что с началом зимы основная масса дивизий вторжения будет выведена из европейской части СССР, а оставшихся вполне хватит для подавления последних очагов сопротивления. Находящиеся на оккупированной территории немецкие части на период холодов намеревались размещать в специально оборудованных помещениях по линии опорных пунктов. Вот почему, как свидетельствовал генерал-полковник Г. Гудериан, в сухопутных войсках зимнее обмундирование было предусмотрено только для каждого пятого солдата.[1] Лишь 30 августа 1941 г., столкнувшись с упорным и героическим сопротивлением советских воинов, главное командование немецких сухопутных сил озаботилось проблемой снабжения своих частей на Восточном фронте зимним обмундированием. Военное руководство Германии намеревалось обеспечить каждого военнослужащего двумя комплектами суконного обмундирования, шапкой, наушниками, перчатками, шарфом, тёплым жилетом, шерстяными носками, тремя шерстяными одеялами.[2] Впрочем, по-прежнему полагали, что зимой будут вестись исключительно местные операции с ограниченными целями. Поэтому важнейшие отрасли военной промышленности осенью 1941 г. были переключены на производство другой военной продукции.
Но Гитлер и его генералы недооценили боевой потенциал, мужество и героизм советских солдат. План «молниеносной войны» стал буксовать уже с первых минут вторжения в СССР. К началу осени немецким войскам, несмотря на значительное продвижение вглубь советской территории и успехи в разгроме передовых эшелонов Красной Армии, ни на одном участке фронта не удалось достичь поставленных целей блицкрига. В известной степени отражению натиска сильного противника поспособствовала погода. Уже в сентябре начались заморозки, в октябре грянули первые морозцы, а в первой половине ноябре температура средняя температура составила минус 4-6ºC. Во второй половине ноября среднесуточная температура опустилась до минус 10-14°С, а в декабре доходила до минус 28-30°С и даже ниже в отдельные дни. Порой понижение температуры было просто обвальным. Например, во второй половине дня 27 ноября 1941 г. за два часа температура упала до 40º ниже нуля.[3] В тот же день начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Ф. Гальдер в своём дневнике с тревогой констатировал: «Наши войска накануне полного истощения материальных и людских сил. Мы стоим перед угрозой суровой зимы».[4] И это притом, что он же на 42-м дне войны был уверен: «В распоряжении начальника управления вооружений сухопутной армии есть достаточный запас обмундирования, предназначенного для действующих войск на Востоке. Этого запаса хватит до октября месяца сего года». Хотя всё же осторожно заметил: «Поставки зимнего оборудования, заявки на которое были отправлены в мае, позволили обеспечить лишь небольшую часть общей потребности».[5]
В первую очередь холода ударили по вражеской пехоте. Немецкие пехотинцы в подавляющем большинстве всё ещё оставались в летнем обмундировании из хлопчатобумажной ткани, истрёпанном и изношенном в ходе летне-осенних боёв. Поэтому, даже относительно умеренные морозы приводили к потерям личного состава. Например, в 112-й пехотной дивизии к середине ноября 1941 г. в каждом из полков потери составили не менее 400 человек обмороженных.[6] Данные обстоятельства заставили генерал-полковника Г. Гудериана заявить на совещании у Гитлера 20 декабря 1941 г., что «потери от обморожения вдвое превышают потери от огня противника».[7] Согласно утверждениям некоторых историков к моменту советского контрнаступления под Москвой в линейных ротах немецко-фашистских дивизий боеспособными оставались лишь около трети личного состава.[8]
Несмотря на то, что уже в октябре немецкие генералы стали просить ускорить доставку зимнего обмундирования, реально в группу армий «Центр» оно попало лишь 13 декабря и то его хватило лишь для части войск.[9] При этом выяснилось, что немецкие шинели, которые были рассчитаны на довольно мягкий европейский климат, плохо защищали от морозов ниже -10°С. Солдаты пытались утеплить их посредством разнообразных самодельных подкладок и подстёжек. Катастрофически не хватало зимних шапок, рукавиц, суконных брюк, утеплённой обуви, шерстяных носок. Чтобы защититься от лютого холода немецкие пехотинцы стали надевать трофейное советское обмундирование и отобранные у мирного населения тёплые вещи. Так в начале октября начальник Особого отдела 50-й армии Брянского фронта зафиксировал: «Немецкие солдаты имеют только куртки, они снимают с убитых красноармейцев шинели и носят их. Для отличия отрезают рукава до локтей».[10] Впрочем, эти полумеры не спасали от обморожений и простудных заболеваний. В целом потери гитлеровских войск от морозов и обморожений были не малыми. По немецким данным они составили человек.[11] Западные исследователи называют ещё большую цифру - человек.[12] Массовое обморожение солдат заставило гитлеровское командование принимать экстренные меры. 20 декабря 1941 г. Геббельс обратился к населению Германии с просьбой собрать тёплые вещи для солдат на Восточном фронте, что вызвало самый настоящий психологический шок и породило сомнения в возможности достижения победы над СССР. Оказалось, что военная элита армии, которую в Германии принято было считать символом скрупулёзного планирования и предусмотрительности, допустила серьёзные просчёты и не сумела предвидеть потребность распределения тёплой одежды среди фронтовиков в холодной северной стране.[13] Любопытно, что Гудериан высказывал несогласие с мнением, что только Гитлер оказался виноват в отсутствии зимнего обмундирования. По его мнению, люфтваффе и войска СС были снабжены зимним обмундированием своевременно и в достаточном количестве.[14]
Собранные в ходе кампании «зимней помощи» тёплые вещи для немецких солдат, тем не менее, не удалось доставить на Восточный фронт из-за кризиса системы тылового снабжения частей вермахта. Что касается тыловых интендантов, то они срочно стали разрабатывать новые образцы зимнего обмундирования, завершив этот процесс к апрелю 1942 г. С учётом опыта зимней кампании гг. шинель удлинили на 150-180 мм, причём иногда это делали за счёт пристрочённых к полам полос сукна. Некоторые варианты шинели снабдили пристяжным суконным капюшоном. Также была утеплена подкладка, к ней дополнительно можно было пристегнуть меховой жилет. Была даже выпущена специально утеплённая караульная шинель, которую, кроме тёплой подкладки, снабдили большими полукруглыми кожаными клапанами, нашитыми от проймы рукавов к середине груди. В другом варианте в новый комплект входили: зимние куртка и брюки, шерстяной вязаный подшлемник, рукавицы и зимние сапоги. Эта униформа должна была одеваться поверх общевойскового полевого обмундирования, при этом хороший крой не стеснял особо движений.[15]
Для отдельных родов войск и служб были подготовлены образцы с учётом их специфики. Например, для военнослужащих люфтваффе предусматривались: меховая шапка, шерстяные капюшон и подшлемник, маска для лица, зимний костюм, шинель с меховой подкладкой для постовых, меховые куртка, жилет, брюки, рукавицы, наколенники, фетровые сапоги, плетенные из соломы боты. Следует отметить, что обеспеченность люфтваффе зимней формой оказалась более высокой. Тут, безусловно, сказался административный ресурс Геринга.[16] Для войск СС (правда, чуть позднее - к зиме гг.) разработали так называемую «парку» - удлинённую куртку на меху с капюшоном. К ней полагались стёганые брюки, трёхпалые рукавицы, тёплая обувь и меховая шапка. Наиболее распространёнными были шапки овчинные с кожаным верхом и опускавшимися вниз боковыми карманами.[17] Утеплённое обмундирование эсэсовцам изготавливали заключённые на предприятиях в концлагерях Треблинка, Майданек и др.
Однако, как показали последующие события, данные мероприятия оказались малорезультативными. Зима гг. выдалась самой суровой за последние 140 лет. Наиболее драматично для германской армии сложилась обстановка под Сталинградом. В ноябре-декабре 1942 г. температура тут нередко опускалась до минус 20-30 С°, а во второй половине января и феврале 1943 г. доходила до - 40-45 градусов. Очевидец происходившего под Сталинградом, английский публицист А. Верт писал: «Чтобы понять, что такое 44-градусный мороз, надо его испытать. Дыхание перехватывает. Если вы подышите на перчатку, на ней сейчас же появится тоненькая корочка льда. .. Даже имея на ногах валенки и две пары шерстяных носок, надо было всё время шевелить пальцами ног, чтобы поддерживать кровообращение. Без валенок невозможно было. Чтобы руки не замёрзли, надо было то и дело бить в ладоши или наигрывать воображаемые гаммы… Сидя скорчившись в фургоне и чувствуя себя относительно хорошо, вы не можете заставить себя шевельнуться – разве что двигаете пальцами рук и ног да время от времени потираете нос; вы чувствуете себя словно одурманенным наркотиком. А между тем надо всё время быть начеку… Можно себе представить, каково было воевать в таких условиях, а ведь последний этап Сталинградской битвы проходил при немногим более мягкой погоде, чем в эту февральскую ночь».[18] Об этом же было записано в боевом журнале германской 6-й армии на рождество 1942 г.: «Жизненные способности людей быстро уменьшаются из-за колючего холода».[19]
Для солдат вермахта морозы обернулись катастрофой. Дело в том, что они опять оказались лишены тёплого обмундирования. 76 вагонов с зимнем обмундированием просто-напросто застряли в глубоком тылу на станции Ясиноватая, 17 – в Харькове, 41 – в Киеве и 19 – во Львове. «Немецкое командование, не желая, чтобы у солдат в Сталинграде зародилась мысль, что они могут не выиграть сражение до наступления зимы, не спешило посылать им зимнюю одежду».[20] Неудивительно, что гитлеровцы использовали всё подвернувшееся под руку, чтобы хоть как-то утеплиться: красноармейские стёганые штаны, ватники, фуфайки. Успехом пользовались поддёвки из собачьего меха и лошадиных шкур, на голову немецкие солдаты иногда наматывали даже русские портянки.[21] На этом фоне хорошая обеспеченность привилегированных частей люфтваффе выглядела крайне вызывающе. О том, как это воспринималось в пехоте свидетельствует следующий эпизод. В начале декабря боевой группе полковника В. Адама в районе станицы Нижне-Чирская подчинили несколько рот авиаполевой дивизии люфтваффе. Высокопоставленный сухопутный офицер вспоминал, какое потрясение испытали его подчинённые при встрече с представителями другого рода войск: «Они были превосходно вооружены и снаряжены, а главное – у них было то, что о чём больше всего мечтали наши солдаты: зимнее обмундирование. Понятно, что настроение моих пехотинцев не могло улучшиться, когда они увидели все эти груды шуб, меховых жилетов, меховых шапок, валенок, зимних тёплых рукавиц, подбитых ватой маскировочных костюмов, которыми были снабжены солдаты военно-воздушных сил, находившихся под покровительством Геринга».[22] Подобные факты и лютые морозы разлагали пресловутое «боевое братство», порождали у военнослужащих вермахта апатию и чувство обречённости. Главный патологоанатом 6-й армии доктор Гиргензон, вскрывая умерших, обнаружил, что часто вовсе не раны и не контузии вызывали летальный исход. Солдаты умирали от странной причины, так и не выявленной лучшими армейскими медиками – сочетания недоедания, переохлаждения и нервного стресса.[23]
Нет ничего удивительного в том, что фактор холодов был использован в качестве одного из аргументов в ультиматуме советского командования генерал-полковнику фон Паулюсу для принуждения противника к капитуляции: «Суровая русская зима только начинается. Сильные морозы, холодные ветры и метели ещё впереди, а ваши солдаты не обеспечены зимним обмундированием и находятся в тяжёлых антисанитарных условиях».[24]
Таким образом, просчёты и провалы немецкого командования в обеспечении своих войск специальным обмундированием во время зимних кампаний сыграли некоторую роль в разгроме гитлеровской армии. Примечательно, что это нашло отражение в солдатском фольклоре. Анекдот времён войны гласил: «- Как у вас с зимним обмундированием, герр полковник? – Получили по шапке… Русские дали…».[25] Впоследствии маршал справедливо указывал: «Полушубки, валенки, телогрейки, тёплое бельё – всё это тоже оружие».[26]
[1] Воспоминания солдата. – Ростов н/Д, 1998. С. 127.
[2] От Бреста до Сталинграда: Военный дневник. Ежедневные записи начальника Генерального штаба сухопутных войск гг. – Смоленск, 2001. С. 187.
[3] Немецкие танки в бою. – М., 2007. С. 115.
[4] От Бреста до Сталинграда. С. 472.
[5] Там же. С. 187.
[6] Воспоминания солдата С. 245.
[7] Там же. С. 268.
[8] Фельдмаршалы Гитлера и их битвы. – Смоленск, 1998. С. 134.
[9] От Бреста до Сталинграда. С. 524.
[10] Чёрные дни 50-й армии // Известия. 20апреля.
[11] Уткин второй год. – Смоленск, 2002. С. 100.
[12] 10 фатальных ошибок Гитлера. – М., 2003. С. 164.
[13] Уткин второй год. С. 29.
[14] Воспоминания солдата С. 128.
[15] Шунков - Мн., 2003. С. 61.
[16] Там же. С. 91.
[17] Там же. С. 110, 106.
[18] Верт Александр. Сталинград. Личные впечатления. // Сталинград: уроки истории. Воспоминания участников битвы. – М., 1976. С. 483 –484.
[19] Уткин второй год. С. 514.
[20] Сталинград. Личные впечатления. С. 482.
[21] Уткин второй год. С. 451-452.
[22] Адам Вильгельм. Буря разразилась. // Сталинград: уроки истории. Воспоминания участников битвы. – М., 1976. С. 345.
[23] Уткин второй год. С. 472.
[24] Агония между Дмитриевкой и Алексеевкой. // Сталинград: уроки истории. Воспоминания участников битвы. – М., 1976. С. 369.
[25] И поёт мне в землянке гармонь…Фольклор Великой Отечественной войны / Сост. – М., 1995. С. 105.
[26] Жуков и размышления. Т.2. 2-е изд. – М., 1974. С. 36.
