На правах рукописи

ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС И РОССИЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ

В ГГ.

(ПО МАТЕРИАЛАМ ЗАПИСОК ГРАФА Н. П. ИГНАТЬЕВА)

Специальность 07.00.03 – Всеобщая история (новая и новейшая история)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой

степени кандидата исторических наук

Краснодар – 2013

Работа выполнена на кафедре новой, новейшей истории и международных отношений ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный университет»

Защита состоится 6 декабря 2013 г. в на заседании диссертационного совета Д.212.101.03 по историческим наукам ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный университет» по адресу:

49

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Кубанского государственного университета

Автореферат разослан « ___ » ноября 2013 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

кандидат исторических наук, доцент

I.  ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Ближний Восток длительное время сотрясают конфликты, порожденные внутренними и внешними причинами. Это усугубляется исторически повышенной конфликтностью региона.

Многие государства Востока нередко становятся разменной монетой в отношениях между великими державами Запада. Если обратить свой взор на полтора столетия назад, то так же заметим нечто похожее. По сей день западные страны, ведомые наживой, и прежде всего, экономическими и стратегическими интересами, пытаются проникнуть на Восток, нередко превращая некогда цветущие регионы в зоны политической нестабильности. Подобные явления вызывают необходимость обратиться к ретроспективному анализу основных политических, социально-экономических и конфессиональных проблем региона.

Османская империя, представляя собой огромное государственное образование, была важным геополитическим, геостратегическим и экономическим регионом, притягивающим европейские страны, которые уже начали делить ее в XIX в., воспользовавшись кризисными явлениями, порождёнными структурными изменениями.

Николай Павлович Игнатьев в 1861 г. был назначен директором Азиатского департамента российского внешнеполитического ведомства, а с 1864 г. – чрезвычайным посланником Российской империи при правительстве Османской империи. Граф являлся свидетелем многих событий, происходивших на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе в 1860-х – начале 1870-х гг.

Его дипломатические записки являются важным и интересным источником, так как позволяют погрузиться в закулисье европейской и восточной дипломатии 1860 – начала 1870-х гг. Российский дипломат достаточно подробно описывал происходящее, делая акцент на Восточном вопросе, вызванном кризисными явлениями в международных отношениях XIX в. и соперничеством великих держав. Рамки Восточного вопроса расширялись со временем, от десятилетия к десятилетию он обретал все новые формы, наполнялся новым содержанием. В нём сосредотачивались ключевые проблемы, которые находились в сфере интересов той или иной великой державы на Востоке.

Актуальность данной темы определяется теми многочисленными факторами, которые составляли сущность Восточного вопроса, способствовали росту напряженности в регионе Ближнего Востоке и Юго-Восточной Европы и, так или иначе, влияли на судьбы народов Османской империи.

Несмотря на то, что личность становилась объектом исследований неоднократно, в данной работе будут рассмотрены те аспекты из его записок, на которых ранее исследователи не останавливались, либо уделяли недостаточно внимания. После Крымской войны (1853–1856гг.) Россия находилась в полной внешнеполитической изоляции, стояла на пути поиска партнеров и внутреннего реформирования. В этой связи правительство России не могло активно участвовать в международной жизни и оказывать помощь и поддержку христианским подданным Османской империи.

Объектом исследования является Восточный вопрос и политика  России на Балканах и Ближнем Востоке в 1860- начале 1870-х гг.

Предмет диссертационной работы – Восточный вопрос в контексте деятельности российской дипломатии по запискам графа – непосредственного участника и свидетеля происходящих событий.

Хронологические рамки исследования – 1864–1871 гг. – обусловлены собственной хронологией графа . Выбор хронологических рамок работы определяется тем, что именно в этот период Россия сталкивается с последствиями Крымской войны. Российское правительство стремилось выполнить одну из основных целей – решить вопрос с ограничительными статьями Парижского мирного договора. Были установлены добрососедские отношения со славянскими народами. К тому же, именно в период до 1871 г. в Юго-Восточной Европе и на Ближнем Востоке происходят события, подготовившие новый Восточный кризис, т. е. приведшие к обострению международной обстановки в середине 1870-х гг., которые вылились в Русско-турецкую войну 1877–1878 гг.

Географические рамки работы охватывают территорию Османской империи (Юго-Восточная Европа и Ближний Восток). Автор акцентирует свое внимание на балканских владениях Турции, что определяется личными пристрастиями российского посланника, который именно в балканских славянах видел опору российской внешней политики в регионе.

Степень научной разработанности проблемы. Граф являлся официальным представителем России на Востоке и естественно нельзя рассматривать его деятельность без обращения к общим и частным вопросам российской внешней политики на Ближнем Востоке и Балканах. В его записках нашли отражение актуальные вопросы ХIХ в.: соперничество великих держав в регионе, национально-освободительные движения народов Османской империи, этноконфессиональные проблемы на Ближнем Востоке и в Юго-Восточной Европе, судьбы славянства, вопрос о славянской конфедерации и будущей судьбе Константинополя, последствия Крымской войны для России и др.

Было замечено, что особую остроту проблема судеб славянства и создания славянской конфедерации приобрела непосредственно в период 1860 – начала 1870-х гг., во время, предшествующее Первой мировой войне и в ходе войны. Среди дореволюционных исследователей стоит упомянуть работы знаменитых общественных деятелей России второй половины XIX в.: философа [1], мыслителя [2], публицистов Л. Полонского, и М. Стасюлевича и др[3]. С 1910-х гг. интерес к Балканам и судьбам славянства вновь возрос. Многие авторы рассматривали Балканскую проблему, Восточный вопрос в контексте возможности полного контроля Россией проливов Босфор и Дарданеллы[4].

Восточный вопрос является комплексной проблемой, он включает в себя различные составляющие. Среди историков не было единого взгляда на сущность и происхождение Восточного вопроса. Дореволюционная литература пестрит огромным количеством научно-политических работ, исторических очерков по проблеме, в которых авторы делают ретроспективный анализ ситуации, пытаясь найти истоки Восточного вопроса и определить, когда же Россия впервые столкнулась с проблемой проливов в своей истории. Можно выделить исследования П. Богаевского, , И. Шадрина, Г. Тальберга, ёва[5].

Проблема открытия проливов и Черного моря была напрямую связана с Восточным вопросом и волновала С. Жигарева, Ф. Успенского[6]. Происхождение и развитие Восточного вопроса к судьбе Черноморских проливов сводил С. Горяинов[7].

Записки графа достаточно обширны, в них освещается не только положение в балканских владениях Османской империи и национально-освободительное движение нетурецких народов. уделил достаточно внимания этноконфессиональной ситуации в Турции.

Из дореволюционных авторов особое место занимают труды , церковного деятеля, историка. Опираясь на широкий круг источников, воссоздает картину русского присутствия на Востоке в 1860 – начале 1870-х гг.[8]

В записках графа определенное место отведено греко-болгарскому церковному расколу. Среди дореволюционных историков, занимавшихся этим вопросом, следует упомянуть , , [9]. Можно выделить пласт кратких исторических очерков, посвященных греко-болгарскому вопросу, которые были опубликованы в отечественной прессе: статьи Н. Попова, В. Теплова[10]. Отечественные авторы, как правило, были сторонниками болгар и выступали за отделение болгарской церкви. На их фоне выделяются статьи , который отстаивал правоту Константинопольской патриархии[11].

Советская историография рассматривала проблему Черноморских проливов сугубо в рамках Восточного кризиса и развития международных отношений. Труд   «Россия и отмена нейтрализации Черного моря» является первым в советской научной литературе исследованием проблемы Черного моря и проливов[12].

Рост национально-освободительного движения, национальное Возрождение народов Османской империи достаточно полно отражены в советской историографии. Стоит отметить работы крупных советских исследователей , , [13]. Их основными интересами являлись социально-экономическое и политическое развитие славянских народов, международные отношения и балканская политика Российской империи в XIX в. Комплексный анализ международных отношений, внешней политики России, нарастание конфликтности в отношениях между державами, обострение Восточного вопроса в описываемый период были наиболее полно отражены в трудах , [14]. В разные годы к тематике Восточного вопроса обращались , , [15]. Глубоко исследовали вопросы внешней политики России на Ближнем Востоке и взаимоотношения с другими державами в рамках Восточного вопроса отечественные историки , [16].

Дипломатические записки графа содержат информацию о социально-политическом положении Османской империи в 1860-начале 1870-х гг. В этом контексте стоит выделить труды , комплексные работы которого по истории Османской империи представляют большую ценность[17]. Начало изучению общественно – политических движений в Османской империи второй половины XIX в. положил один из крупнейших советских востоковедов-тюркологов – [18]. Проблемы социально-экономической, политической, культурной жизни в Османской империи представлены в трудах , , И. Л Фадеевой [19].

Советская историография рассматривала греко-болгарский церковный раскол в рамках борьбы болгарского народа за независимость. Одними из первых обратили внимание на болгарское национально-освободительное движение в свете борьбы болгар против фанариотского гнета и [20]. Они подчеркивали, что в церковном единстве Российская империя видела опору своим позициям в среде Балканских народов. Лилуашвили «Национально-освободительная борьба болгарского народа против фанариотского ига» одна из самых крупных в рамках данной тематики. Автор уделил внимание деятельности графа в разрешении греко-болгарского церковного спора.

В современной отечественной исторической науке проблема Восточного вопроса вызывает интерес исследователей. В 1999 г. в свет вышла коллективная монография учёных Института российской истории РАН «Россия и Черноморские проливы (XVIII–XX столетия)». В работе подробно изложены взаимоотношения между Турцией и ведущими европейскими державами в контексте дипломатической борьбы, которая развернулась вокруг Черного моря и проливов Босфор и Дарданеллы.

В настоящее время проблема Черноморских проливов и их роли для России поднимается в рамках диссертационных исследований. В этом контексте можно выделить работы , , [21].

В процессе работы над диссертацией стало ясно, что в отечественной историографии не нашло отражение Критское восстание 1866–1869 гг. В свет вышла лишь одна монография , которая по сей день является самым крупным исследованием по данной проблеме[22]. В 2009 г. была защищена докторская диссертация «Критский вопрос и Россия в миротворческой операции великих европейских держав (1897–1909)», в которой автор дает краткий анализ проблем, связанных с о. Крит.

Современная российская историография уделяет достаточно внимания национально-освободительной борьбе балканских народов, внешней политике Российской империи в ХIХ в., Восточному вопросу. Период с 1856 по 1871 гг. определяется в отечественной историографии как время осторожной и сдержанной внешней политики, рассчитанной на урегулирование отношений с Османской империей и восстановление утраченных после заключения Парижского мира 1856 г. позиций. Стоит выделить труды учёных Института славяноведения РАН[23].

В 2006 г. была защищена докторская диссертация «Военно-дипломатическая деятельность государственных органов России по обеспечению приоритета в решении "восточного вопроса" в XIX веке». Восточный вопрос здесь понимается как «широкий комплекс мероприятий, проводимых российским государством в рамках государственной национальной политики на Кавказе, Средней Азии и Закавказье»[24]. В географические рамки работы Юго-Восточная Европа не входит.

Говоря об этноконфессиональной проблеме в записках , обратимся в современным исследованиям по роли Русской православной церкви (РПЦ) на Ближнем Востоке и Балканах в ХIХ в. Огромный вклад в изучение деятельности РПЦ внес современный отечественный исследователь [25]. Особо стоит выделить двухтомный сборник «Россия в Святой Земле: документы и материалы», составителем которого является . Это первый труд в отечественной исторической науке за долгое время, который в полной мере восполнил лакуны в деле изучения истории Русской православной церкви за границей.

Диссертационные исследования и посвящены определению роли Святых мест в международных отношениях и выявлению специфики внешней политики России в ближневосточном регионе в XIX в.[26] прямым и косвенным образом касался в своих работах вопроса русско-греко-болгарских церковных отношений до раскола церквей[27].

в своих записках и донесениях должное место отвёл описанию столкновения стратегических интересов стран Запада и России. Из современных авторов, которые уделили значительное внимание геополитическим интересам держав в ХIХ в., следует отметить и . Предметом пристального внимания этих исследователей стали вопросы британо-российских отношений в контексте Восточного вопроса[28].

Роль во внешнеполитической жизни России становилась предметом исследовании не раз. Особо стоит отметить работу , «Николай Павлович Игнатьев. Российский дипломат». Это первое исследование такого рода, посвященное личности одного из виднейших отечественных дипломатов. Особенностью работы является то, что активно использовала личные письма графа к родителям и супруге, что помогло с новой стороны взглянуть на личность [29].

Стоит отметить повышенный интерес к личности российского посланника и его архиву в настоящее время. За последние годы по этой теме были защищены две кандидатские диссертации – и [30]. Первая посвящена государственно-дипломатической деятельности , вторая – мемуарам графа как историческому источнику, т. е. имеет источниковедческий характер.

Комплекс проблем, связанных с Восточным вопросом, нашел отражение и в зарубежной историографии.

В болгарской литературе уже во второй половине XIX в. появляются работы, посвященные происхождению и эскалации Восточного вопроса. Х. Ботев, , уделили значительное внимание ретроспективному анализу проблемы. В своих работах они дали определение термина «восточный вопрос»[31].

Болгарская историография, посвящённая личности графа , достаточно обширна. Деятельность в основном рассматривается в контексте национально-освободительного движения в Болгарии. Крупными исследователями проблем национального Возрождения, Восточного Вопроса в середине и второй половине ХIХ в. являются Х. Гандев и Ф. Бамберг, Д. Йоцов[32].

Заслуживают внимания работы профессоров К. Косева и М. Тодоровой[33]. Большой вклад в изучение деятельности внёс крупный болгарский исследователь И. Тодев, автор ряда работ о , положении Болгарии и ситуации на Балканах в XIX в.[34] Болгарская журналистка К. Канева, автор работы «Рыцарь Балкан. Граф »[35] передала атмосферу XIX в., что позволяет читателю определить для себя портрет как государственного, общественного деятеля и семьянина.

На разных перипетиях Восточного вопроса останавливались в своих трудах западные исследователи, в частности английские историки -Ватсон, , Г. Клейтон, Б. Йелавич[36]. Из американских исследователей отдельные аспекты Восточного вопроса рассматривали в своих трудах Р. Миллман, и др[37]. Авторы посвятили свои труды разным проявлениям Восточного вопроса от его зарождения до завершения, особо выделяли середину и вторую четверть ХIХ в., как период подготовки к кульминации Восточного кризиса в 1877–1878 гг.

Недостаточная изученность в отечественной литературе Критского восстания 1866–1869 гг. вызвала необходимость обратиться к англоязычной историографии. Почти все работы иностранных авторов «главным виновником и подстрекателем» Критского конфликта считают российскую дипломатию[38]. Такой точки зрения придерживаются , А. Дж. Мэй[39]. Подобное мнение является превалирующим в зарубежной литературе.

Подводя итог историографическому анализу темы, следует отметить, что не все проблемы, отражённые в записках графа , получили освещение в исторической литературе, всё ещё имеются вопросы, которые нуждаются в изучении. Автор данной работы попытался рассмотреть ряд не исследованных аспектов дипломатической деятельности российского посланника в Константинополе, которые шли в русле Восточного вопроса и соперничества великих держав на Ближнем Востоке и Балканах.

Целью данной работы является анализ различных аспектов деятельности российской дипломатии в контексте Восточного вопроса в 1864–1871 гг., нашедших отражение в дипломатических записках графа .

Для достижения обозначенной цели необходимо решение следующих задач:

1. Определить отношение России к балканским странам (Сербия, Черногория) и её позицию по вопросу объединения Румынских княжеств в указанный период по материалам дипломатических записок графа .

2. Выявить позицию России в Критском вопросе по материалам дипломатических записок графа .

3. Рассмотреть этноконфессиональную ситуацию в Османской империи на основе записок графа .

4. Проанализировать положение в Османской империи в указанный период, осветить точку зрения графа по реформам 1860-х гг.

5. Проследить будущее политическое устройство славянских земель по материалам записок графа и на основе мнений ведущих общественно-политических деятелей периода.

6. Рассмотреть последствия Парижского мирного договора 1856 г. для России и выяснить точку зрения относительно ограничительных статей документа.

Методологическую основу исследования составили принципы историзма и объективности. Принцип историзма позволяет проследить эволюцию взглядов на определенные проблемы внешней политики Российской империи. Принцип объективности позволил в рамках изучения записок и донесений графа преодолеть некоторые неточности в изучении рассматриваемых событий, так как работа с историческими источниками личного происхождения подразумевает субъективный подтекст в отражении некоторых сторон действительности.

В ходе работы над диссертацией применялись следующие методы: историко-генетический, историко-сравнительный, историко-типологический, историко-системный, проблемно-хронологический, метод сопоставления.

Историко-генетический метод позволил проследить развитие Восточного вопроса, нарастание проблем и рост международной напряженности с течением времени. Сравнительно-исторический метод применительно к теме исследования дает возможность выделить общее и особенное в развитии народов, проживающих на территории Османской империи. Историко-типологический метод помог рассмотреть положение народов, входящих в состав Османской империи в многообразии их общественно-исторического развития, выявить общее и особенное, присущее отдельным регионам. Историко-системный метод позволяет глубже осознать проблемы российской и зарубежной дипломатии в контексте эволюции Восточного вопроса. Проблемно-хронологический метод изложения материала дает возможность более полно ознакомиться с основными событиями описываемого периода и проследить реакцию графа на них.

Привлечение исторических источников, их анализ и изучение потребовали применение метода сопоставления, который дает возможность приблизиться к истине в ретроспективном анализе исторического события или процесса. Использование источниковедческих методов исследования было продиктовано стремлением к воссозданию объективной реальности прошлого. Источниковедческий анализ и синтез, как система исследовательских процедур, позволили определить обстоятельства, мотивы и исторические условия создания дипломатических записок графа , оценить источник как культурное и историческое явление.

Источниковая база исследования включает в себя комплекс различных материалов, которые можно разделить на следующие группы: 1) официальные дипломатические документы; 2) акты государственного законодательства; 3) источники личного происхождения.

В процессе написания диссертационной работы привлекались международные документы и акты государственного законодательства. Стоит отметить договоры между державами, протоколы конференций, циркуляры: Циркуляр Оттоманской Порты к её иностранным агентам от г., протоколы открытия Парижской конференции 1856 г., протоколы и решения Лондонской конференции 1871 г. и др., которые дополнили и расширили информацию о событиях, нашедших отражение в записках графа [40].

Диссертационная работа базируется на материалах, представленных, в первую очередь, опубликованными записками графа .

Записки, охватывающие период 1864–1874 гг., были написаны в 1874 г., а опубликованы впервые в 1914 г. в Известиях министерства иностранных дел (в оригинале, на французском языке, без комментариев, с кратким биографическим очерком автора)[41]. Подлинник записок находится в Архиве внешней политике Российской империи[42]. Впоследствии на их основе была опубликована книга «Записки»[43]. На страницах журналов «Русская старина» и «Исторический вестник» в 1914–1915 гг. так же были опубликованы фрагменты записок графа [44]. Серия статей, посвященных поездке графа по европейским столицам перед Русско-турецкой войной 1877–1878гг., появилась в «Русской старине» в 1914 г.[45]. В 2008 г. в Софии вышло в свет двухтомное издание «Граф . Дипломатические записки (1864–1874). Донесения (1865–1876)». Это издание двуязычное, слева текст на французском, справа – перевод на болгарский язык с предисловием И. Тодева[46].

Помощь в разработке данного исследования оказали мемуары, воспоминания и дневники современников: публицистов, дипломатов, государственных и церковных деятелей, а так же просто сторонних наблюдателей. Здесь стоит отметить воспоминания дипломата Ю. Карцова, мемуары О. Бисмарка, дневники [47].

Внимания заслуживают письма, записки и мемуары крупных церковных деятелей начальников Русской духовной миссии – Порфирия Успенского, Леонида Кавелина, Антонина Капустина[48].

Неопубликованные источники по данной теме хранятся в Государственном архиве Российской Федерации (ГАРФ) и архиве внешней политики Российской империи (АВПРИ).

Личный фонд располагается в ГАРФ и представляет особую ценность (ф. 730 материалы с 1623 г. по 1918 г.). Это личные документы, родословная рода Игнатьевых[49]. Личный фонд представлен также документальными материалами, отложившимися в результате служебной деятельности – записки и донесения, доклады Азиатского департамента[50].

В Архиве внешней политики Российской империи находятся ценные сведения: Фонд 133 «Канцелярия», Фонд 180 «Посольство в Константинополе», Фонд «Отчеты МИД» содержат значительный объем материалов по истории дипломатических отношений 1860–1870-х гг.

К исследованию были привлечены электронные ресурсы системы Интернет. К ним следует отнести электронные версии документов, информационные порталы религиозных организаций и диаспор[51].

Научная новизна исследования:

1.  Выявлено отношение к балканским народам, проанализировано мнение по вопросу об объединении Румынских княжеств и будущего политического устройства славянства. Сделан вывод о том, что для графа было очень важно усиление Сербии, так как именно в ней российский посланник видел гарант укрепления России в балканском регионе.

2.  Продемонстрирована позиция России в Критском вопросе по материалам записок . Показано, что граф считал Критское восстание крайне несвоевременным, но, тем не менее, российский посланник полагал, что обострившейся Критский вопрос может стать катализатором для дальнейшего развития национально-освободительного движения народов Юго-Восточной Европы.

3.  По материалам дипломатических записок графа доказано, что изменение позиции Российской империи в ходе греко-болгарского церковного конфликта, а именно отказ от поддержки греческой стороны, является попыткой приспособиться к внешнеполитическим реалиям.

4.  Выявлено, что граф был обеспокоен ростом западной пропаганды в среде христиан, проживающих на территории Османской империи. Показано, что попытки России укрепить свое положение в Святых местах и Палестине являются результатом политики, направленной на противодействие западной религиозной пропаганде и восстановление влияния на единоверцев.

5.  Показано видение графом положения Османской империи и реформ 1860-х гг. Уяснено, что считал попытки реформ гг. малоуспешными и высказывался о бесплодности и тщетности политики Порты в осуществлении заявленных пунктов Хатт-и-хумаюна 1856 г.

6.  Исследовано отношение графа к европейским событиям 1860 – начала 1870-х гг. Выявлено их влияние на Ближний Восток и Балканы. Установлено, что войны описываемого периода колоссальным образом меняли расстановку сил не только в Европе, но и на Востоке, ставя вопрос о корректировке внешнеполитических курсов держав, в частности, последствий Крымской войны и ограничительных статей Парижского договора 1856 г.

Положения, выносимые на защиту:

1. Восстановление утраченных позиций и авторитета России в среде балканских народов являлось залогом успешной политики российской дипломатии в регионе, по мнению . Поддержка объединительных тенденций и Балканского союза граф считал первоочередной задачей. Объединение Румынских княжеств оценивал с точки зрения реформаторского и внешнеполитического курсов господаря .

2. Считая причиной Критского восстания гг. заключение Лондонского протокола 1830 г. и политику турецких властей, граф заключал, что великие державы Запада ошибочно вменяют российской дипломатии ответственность за разжигание конфликта на о. Крит. считал, что в условиях воздержания России от активных действий в ходе Критского восстания, российской дипломатии следует поддерживать опасения Турции, связанные с возможностью общебалканского выступления.

3. Западная религиозная пропаганда в среде православных народов Османской империи воспринималась графом крайне болезненно. выступал за единство православных церквей Востока, считал, что российская дипломатия оказалась в сложной ситуации, когда конфликт разгорелся внутри христианской церкви, разделив болгар и греков на два противоборствующих лагеря.

4. Основную задачу России граф видел в выполнении статей Хатт-и-хумаюна 1856 г., которые гарантировали улучшение условий жизни и положения христианского населения слабеющей Османской империи.

5. Рассмотрение будущего устройства славянских земель и судьбы Константинополя было актуальным в российской публицистике 1860-начала 1870-х гг. Идея всеславянского единства, славянской конфедерации так же нашла отражение в дипломатических записках графа .

6. в своей внешнеполитической деятельности придерживался трех целей: аннулирование ограничительных для России статей Парижского мирного договора, получение контроля над проливами и упрочнение российских позиций в среде славян Османской империи.

Соответствие диссертационного исследования Паспорту специальности ВАК. Исследование соответствует паспорту специальности 07.00.03 – всеобщая история (новая и новейшая история).

Пункт 5. Новая история (XVII – XIX вв.).

Пункт 16. Международные отношения. Историческая конфликтология. Становление глобальной цивилизации.

Теоретическая значимость работы заключается в том, что на основе обширного массива источников и, в первую очередь, опубликованных материалов личного происхождения, рассматриваются основные проблемы истории международных отношений. Результаты исследования позволяют более полно и разносторонне уяснить сущность Восточного вопроса, дать оценку происходящим событиям с позиции одного из выдающихся дипломатов второй половины XIX в. графа . Проведенный в диссертационном исследовании анализ, полученные выводы и обобщения могут способствовать подготовке новых исследований и публикаций в области истории дипломатии.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы в учебном процессе, при чтении лекционных курсов по истории южных и западных славян, истории России, истории Турции, истории международных отношений, специальных курсов, посвященных внешней политике России в XIX в., Восточному вопросу, освободительной борьбе нетурецких народов Османской империи и др.

Апробация исследования. Материалы диссертации обсуждались на научных конференциях, в том числе международных: «Проблемы новистики и исторического славяноведения: памяти » (Краснодар, 2010), «Национальная идентичность и национализм у славян и их соседей: проблемы прошлого и настоящего (Краснодар, 2011), «Традиционная культура славянских народов в современном социокультурном пространстве» (Славянск-на-Кубани, 2011), «Конфессиональные факторы в истории и культуре славянских народов и их соседей» (Краснодар, 2012) и др. Основные положения исследования использовались в работе со студентами Института начального среднего профессионального образования КубГУ в рамках изучения курса всеобщей истории. В процессе исследования автор участвовал в реализации мероприятий ФЦП «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России за гг. по теме «Политика России на Кавказе в прошлом и настоящем: документальная база, интерпретации и противодействие фальсификации истории» (Соглашение 14.В37.21.0966).

Основные положения и результаты проведенного исследования изложены в 10 статьях общим объемом 3,7 п. л., в том числе в 3 статьях в журналах, включенных в список изданий, рекомендованных ВАК для публикации основных результатов диссертации общим объемом 0,9 п. л. Диссертация обсуждена и рекомендована к защите кафедрой новой, новейшей истории и международных отношений КубГУ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списков исторических терминов, использованных источников и литературы.

II ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы, охарактеризована степень ее научной разработанности, представлена источниковая база, определены объект и предмет изучения, географические и хронологические рамки, приведена характеристика методологической основы исследования, поставлены цель и задачи работы, определены научная новизна и практическая значимость результатов диссертации.

В первой главе « о политических процессах в Балканских владениях Османской империи» представлен анализ сложившейся в начале 1860-х гг. международной обстановки. Рассмотрены основные проблемы, с которыми столкнулась российская дипломатия на данном этапе: процесс объединения Дунайских княжеств, Критское восстание. Проанализирована внутренняя и внешняя политика Сербии и Черногории. Глава состоит из трех параграфов.

В параграфе 1.1. «Объединение Румынских княжеств» рассматривается судьба княжеств Валахии и Молдавии после Парижской конференции. Освещены точки зрения великих держав по вопросу объединения, выявлено, что руководители внешнеполитических ведомств европейских держав придерживались диаметрально противоположных позиций. Турция, Англия и Австрия, руководствуясь политическими и экономическими интересами, были против объединения Валахии и Молдавии, тогда как Россия, Франция, напротив, поддерживали эту идею.

Рассмотрены итоги пребывания первого господаря Объединенных княжеств у власти. Его активная реформаторская деятельность и стремление к максимальной автономии княжеств способствовали превращению Румынии в современное государство. Аграрная реформа заложила основы рыночной экономики. Закон о секуляризации монастырского имущества и отделение румынской церкви от Константинопольского патриархата, по мнению графа , испортили отношения между молодым Молдово-Валашским княжеством и Российской империей. Будучи сторонницей единства православных народов Османской империи, Россия крайне негативно отнеслась к этому шагу румынского господаря. Граф так же отмечает холодность в отношениях между княжествами и Россией, которая установилась после переориентации румынской внешней политики на Францию в 1860-х гг. Акт отречения в 1866 г. поставил вопрос о дальнейшей судьбе Дунайских княжеств, единство которых было подтверждено султанским фирманом только на время его правления. Утверждение на румынском престоле явилось началом нового этапа в отношениях Объединенных княжеств и стран Запада. Приезд и утверждение Карла Людвига без санкции европейских держав так же стало предметом обсуждения на специальном заседании, на котором его участники приняли протест Турции против передачи управления К. Гогенцоллерну. Однако представители европейских держав, чтобы избежать осложнений на Востоке, посоветовали султану не вводить войска в княжества и признать нового румынского господаря. Признание законности избрания иностранного князя на румынский престол полностью являлось прямым нарушением Парижского договора 1856 г. и решений Парижской конференции 1858 г.

В параграфе 1.2. «Политика России в Критском вопросе гг.» дан анализ позиции Российской империи в ходе нарастания и развития Критского восстания. Во второй половине XIX в. отношения России и Греции были достаточно холодными. Все взоры греков были устремлены в сторону Великобритании. Греческое общество было пропитано идей возрождения Великой Греции (Мегали идея). Естественно, что реализация Мегали идеи была связана с увеличением территории страны за счет владений Османской империи. Поэтому, когда встал вопрос о дальнейшей судьбе о. Крит, Греция выступила на стороне критян, требующих независимость.

Одной из причин Критского восстания гг. граф считает заключение Лондонского протокола в феврале 1830 г., который объявлял Грецию полностью независимым государством с конституционно-монархическим политическим устройством. В состав Греции не вошли Фессалия, Крит и часть других территорий, населённых греками. Этим и была заложена основа конфликта, по мнению русского посланника.

В 1866 г. восстание на о. Крит приковало к себе внимание мирового сообщества. Россия вела себя крайне сдержанно в ходе Критского восстания. Следует принять во внимание социально - экономические изменения, которые Российская империя переживала в 1860-х гг., её стесненное финансовое положение, только что пережитое Польское восстание 1863 г. и другие факторы. Представители западных держав, напротив, выражали мнение о том, что Российская империя является непосредственным подстрекателем критян и инициатором выступления. Русское правительство в лице графа , в свою очередь, считало восстание крайне несвоевременным. Военные действия на о. Крит осложнили положение России на международной арене, в случае войны с Турцией страну ждал неминуемый провал. Поэтому российское правительство настаивало на мирном урегулировании Критского вопроса. Именно Россия выступила с инициативой проведения конференции по мирному урегулированию Критской проблемы. В результате проведения Парижской конференции по Критскому вопросу в 1868 г. Греция должна была подчиниться решению великих держав, что очень сильно испортило отношения между Россией и Грецией. В дальнейшем это отразилось на решении греко-болгарского церковного вопроса.

В параграфе 1.3. «Положение Сербии и Черногории в 60-х гг. XIX в.» рассматривается международное положение и обстановка на Балканах. После Крымской войны наблюдается ослабление позиций России в балканском регионе и усиление австрийского и французского влияния, что не могло не вызывать опасения российской дипломатии. История связей России с Черногорией и Сербией уходит вглубь веков, и не зря граф считал, что поддержание дружественных отношений с балканскими народами Турции, оказание им моральной поддержки и покровительства является залогом успешной политики России на Балканах.

Русско-сербские отношения становятся более тесными именно в XIX в., важную роль в их развитии стали играть благотворительные комитеты. В середине XIX в. Сербия начинает демонстрировать тенденцию к централизации системы управления и устранению внутреннего сепаратизма. Независимо от содержания турецких фирманов, представляющих ограниченные полуавтономные права сербскому народу, турецкие власти постепенно были отстранены от управления сербским населением. Государственные преобразования способствовали усилению авторитета князя Михаила. Так же он добился полного вывода турецких гарнизонов из сербских крепостей. Михаил Обренович выступил инициатором создания антитурецкой коалиции славянских государств, развивал идею объединения балканских славян после обретения независимости вокруг Сербии. В результате в период гг. были заключены договоры о сотрудничестве с Черногорией, Грецией, Румынией. Российская дипломатия активно поддерживала Михаила Обреновича и его инициативы. Убийство Михаила в 1868 г. стало потрясением, поколебавшим основы сербской государственности, идея союза балканских народов потеряла смысл после его смерти.

Помимо Сербии процесс национального Возрождения переживала Черногория. Особенностями Черногории являлись ее изолированность от внешнего мира, малое количество пригодных земель для ведения хозяйства, наличие родоплеменных элементов. Во второй половине 1850-х гг. начинается изменение внешнеполитического курса Черногории. Поражение России в Крымской войне вынудило искать нового союзника в лице Франции. Главным источником трудностей в отношениях между Черногорией и Портой, по мнению графа , была недостаточность территорий Черногории, что вынуждало черногорцев постоянно совершать набеги на турецкие земли. Помимо этого между Османской империей и Черногорией отсутствовала зафиксированная граница, что приводило к пограничным конфликтам. Крохотная и слаборазвитая страна во второй половине XIX в. становится центром дипломатических баталий, которые оказывали влияние на всю балканскую политику. Основной внешнеполитической задачей Черногории в 1860-х гг. являлось достижение признания ее независимости, поэтому десятилетие проходит в мучительных поисках союзника. Большое влияние на Черногорию оказала серия антиосманских выступлений и волнений в Герцеговине во второй половине 1850-х – начале 1860-х гг. Во второй половине 1860-х гг. начинается медленное, но планомерное сближение Черногории с Сербией. В рассматриваемый период Черногория и Сербия были не только объектом политики великих держав: правители сами активно участвовали в международных отношениях на Балканах, пытаясь играть на противоречиях.

Во второй главе «Этноконфессиональная ситуация в Османской империи 1860-начала 1870-х гг. в видении » рассматривается положение христианских подданных Османской империи, греко-болгарский церковный конфликт, попытки России укрепиться в Святых местах и Палестине, а так же положение армян-католиков и армян-григорианцев, проживающих на территории Турции. Глава состоит из трех параграфов.

В параграфе 2.1. «Греко – болгарский церковный конфликт» выявляются причины эскалации раскола между греческой и болгарской церковью, проанализирована роль российской дипломатии в урегулировании данного вопроса. В процессе изучения проблемы стало ясно, что западные державы не стремились поддерживать болгар в их требованиях, так как образование автокефальной болгарской церкви могло способствовать усилению России в регионе. Греко-болгарский конфликт углубился в 1860-х гг. после отмены упоминания имени греческого патриарха при богослужении в болгарских церквях. Интересна роль российского Синода, который воздерживался от каких-либо комментариев и активных действий, считая греко-болгарский раскол внутренним и самостоятельным делом Константинопольской церкви. В параграфе приведены точки зрения отечественных публицистов и мыслителей, которые по-разному оценивали греко-болгарский церковный раскол. Большая часть российской общественности симпатизировала болгарам в данном конфликте, но были и те, которые выступали на стороне греков, например, богослов . Для графа греко-болгарский вопрос носил, прежде всего, церковный характер, нежели национальный. Российское правительство всеми силами пыталось не допустить церковного раскола, так как христианские народности Турции, различные по происхождению, но исповедующие православие, находившиеся в подчинении единой церкви, могли лучше послужить интересам российской дипломатии на Востоке. В целях ограждения от влияния какой-либо другой державы, опасаясь распространения католической и протестантской пропаганды на Балканах, российское правительство поддержало болгарскую сторону только после того, как отношения с греками были окончательно испорчены в ходе Критского восстания гг.

В параграфе 2.2. «Попытки России укрепиться в Святых местах и Палестине» затронут вопрос о проблеме русского религиозного присутствия на Ближнем Востоке. Рост католической и протестантской пропаганды, попытки великих держав Запада под различными предлогами проникнуть на территорию ближневосточного региона во второй половине XIX в. пробудили живой интерес к православию на Востоке. Одним из спорных моментов в отношениях между Францией и Россией, является вопрос о ремонте купола храма Гроба Господня. Именно спор сторон заставил обратить свой взор в сторону Иерусалима, так как, по его собственным замечаниям, все вопросы кроме Критского восстания, ушли на второй план. По мнению графа , Франция открыто стремилась навязать свою позицию в реконструкции храма.

Большая часть российской общественности разделяла мнение об особой миссии, возложенной на Россию по охране единоверцев и их интересов. Более всего заботил вопрос об усилении российского влияния на христианских подданных Османской империи и противодействие растущей западной пропаганде. Необходимость достойного представления национальных интересов России на Ближнем Востоке способствовали становлению новых государственных и церковных учреждений, таких как Русская Духовная миссия, Палестинская комиссия, Палестинский комитет и Православное палестинское общество. Положение Русской православной церкви в 1860-начале 1870-х гг. было омрачено рядом трудностей, прежде всего финансового характера, что не позволяло благоустраивать в должной степени быт российских паломников, заниматься просвещением на более высоком уровне.

В параграфе рассмотрена деятельность руководителя Русской Духовной миссии архимандрита Антонина Капустина, освещено его взаимодействие с графом по вопросу приобретения земель в собственность.

Русское присутствие на Востоке требовало корректного поведения российских государственных и церковных представителей, дабы действия русской стороны не воспринимались как попытка вмешательства в дела автокефальных церквей.

В параграф 2.3. «Положение армян-католиков и армян-григорианцев в 60-х гг. XIX в.», затронут вопрос об этноконфессиональной принадлежности армянского народа. Многие религиозные проблемы армянского народа возникали из-за их распыленности по территории Ближнего Востока, так как в разобщенном состоянии малые группы являлись легкой добычей для западных миссионеров и могли целыми поселениями переходить из одной веры в другую. Большинство армян принадлежали к Григорианской церкви. Так же среди армян есть и католики, которые вместе с григорианцами составляют два отдельных сообщества, порой враждовавших между собой. Активную работу миссионеров среди армян можно датировать началом XIX в. Первыми на территорию Киликийской Армении и Великой Армении стали проникать католические проповедники.

Граф крайне негативно относился к попыткам западной пропаганды среди христиан Турции, считая, что подобным образом европейские державы пытаются самоутвердиться на Востоке. Российский посланник полагал, что решающая роль в распространении иных христианский учений в среде армянского народа принадлежит Франции. Для трудности положения армянского народа в Османской империи сводились к этнорелигиозным проблемам. Стремления армянского народа в описываемый период были крайне скромны: армяне не требовали политической независимости и не стремились к самоуправлению, как того жаждали болгары, румыны и сербы. Несмотря на историческое прошлое армянского народа, в отличии от христиан Балканского полуострова, их интересы никогда не принимались во внимание и не выносились на суд мировых держав, не учитывались при обсуждении Восточного вопроса.

В третьей главе « о реформах в Османской империи, англо-французском соперничестве, судьбах славянства и нейтрализации Черного моря» анализируется точка зрения графа на многообразие насущных проблем, которые встали перед отечественной дипломатией в конце 60-х-начале 70-х гг. XIX в. Глава состоит из четырех параграфов.

В параграфе 3.1. «Преобразования в Османской империи в 60-е гг. XIX в.» анализируется социально-экономическое и политическое положение османской Турции. Зарождение и развитие национально-освободительного движения, феодальные отношения, огромная территория и население, находившееся на разных уровнях социального, экономического и политического развития, предопределили системный кризис в империи. Государство было разрываемо изнутри противоречиями, что вызвало необходимость в проведении реформ. Гюльханейский хатт-и шериф 1839 г. явил собой начало эры Танзимата, а Хатт-и-хумаюн 1856 г. обозначил новый этап реформирования османского общества.

Российское правительство выражало крайнюю обеспокоенность состоянием дел в Османской империи, напряженно наблюдая за попытками преобразований. Российское министерство иностранных дел в лице было недовольно результатами и характером реформ в Турции. Для российской дипломатии было принципиально важно добиться реализации обещанных реформ Хатт-и-хумаюна 1856 г. и улучшения положения христианских подданных Порты. Как заключает граф , европейские державы на данном этапе стремились склонить Порту к изменениям, которые могли бы принести пользу ей и улучшить материальное положение христиан, но в ущерб их национальному, религиозному и историческому развитию и дальнейшему российскому влиянию на них. Оказывая противодействие России в балканской политике, выступая против независимых славянских государств, считая, что это лишь укрепит позиции России, западные державы стремились сохранить status-quo в регионе. , являясь защитником интересов России на Балканах, сторонником славянского единства, прежде всего, был обеспокоен выполнением взятых Портой на себя обязательств в отношении христианских народов

Граф в дипломатических записках сообщает об англо-французском капитале, который наводнил Турцию. По мнению русского посланника, Порта была вынуждена обращаться к этим средствам из-за отсутствия иных финансовых источников. Европа, по замечанию , активно предлагала турецкому правительству различные материальные преимущества, чтобы еще более расположить его к себе. Внутриполитическая обстановка Османской империи так же нашла отражение в записках графа . Внимание уделено описанию деятельности дуумвирата Али-паши на посту великого визиря и Фуад-паши, начальника турецкого внешнеполитического ведомства.

Рассмотрению международной обстановки, которая сложилась вокруг строительства Суэцкого канала, посвящен параграф 3.2. «Восточный вопрос в контексте строительства Суэцкого канала». Ко второй половине XIX в. Египет занял обособленное положение в системе Османской империи. В 1860-х гг. наместник Египта, будучи, под влиянием западных агентов, решаются на очень крупную авантюру, которая крайне негативно сказалась на экономическом положении Порты. Как стало ясно из записок графа , Россия не имела практического интереса в Египте на данном этапе, но, тем не менее, с интересом наблюдала за англо-французской борьбой в регионе.

Строительство Суэцкого канала явилось очередным витком напряженности в международных отношениях. В параграфе взаимоотношения Англии и Франции рассмотрены в контексте строительства Суэцкого канала. Характеризуется новый этап английской и французской политики в Египте и на Востоке. Граф являлся сторонним наблюдателем, так как Россия, ослабленная после Крымской войны, не стремилась оказать влияние на стороны в разворачивающемся споре за Суэцкий канал. Решение, принятое правителями Египта о начале строительства Суэцкого канала, во многом явилось результатом антагонизма между Портой и Египтом и попыткой последнего доказать собственную состоятельность, которая в результате привела к краху египетской экономики. Открытие Суэцкого канала было использовано графом в качестве возможности побеседовать с членами царственных семей, представителями и посланниками различных европейских государств и другими высокопоставленными лицами. Российский посланник в дипломатических записках сообщает, что открытие канала было преждевременным, так как он не отвечал заданным размерам по ширине и глубине. Так же, проанализировав экономическое положение в регионе, граф пришел к выводу о тяжелом финансовом положении управляющей каналом компании и египетской стороны.

В параграфе 3.3. «Проблема будущего устройства славянских земель» проанализировано видение судьбы балканского славянства российскими публицистами, общественными и государственными деятелями. В данном параграфе рассмотрены точки зрения , , Л. Полонского, , .

, автор работы «Россия и Европа», разработал проблему взаимоотношений западного и славянского миров, раскрыл причину взаимного отторжения, усмотрев ее в принадлежности к двум культурно-историческим типам. поставил вопрос о дальнейшей судьбе Константинополя. По мнению мыслителя, только Россия в качестве покровительницы и защитницы христиан имеет право возглавлять славянский мир и обладать Константинополем. так же отстаивал идею превращения Константинополя в столицу славянской конфедерации, считая, что именно такая организация, по типу северогерманской конфедерации, является наилучшей для славянства. и задавались вопросом целесообразности предоставления Константинополю статуса вольного города, но впоследствии оба отказались от этой мысли, посчитав, что из-за разнообразия населения и столкновения интересов держав Константинополь послужит камнем раздора между народами. Великий русский писатель критиковал сторонников коллективного управления города, считая, что Константинополь должен перейти во владение России. Эту точку зрения разделял князь , который считал возможным обладание Царьградом при условии дальнейшего усиления государственного могущества России. Для особую роль играет именно обладание религиозной святыней, храмом Святой Софии, а не политическое главенство России в славянском мире. Современники выражали сомнения в искренности проявления славянами чувств дружбы и привязанности. , подозревая их в политической игре и эгоизме, предполагал, что вскоре после обретения независимости славянский мир обратит свои взоры на Запад. Так же он призывал не ждать от славян благодарности. Л. Полонский, выступая в качестве противника гегемонии России в славянском мире, считал, что эти попытки могут превратить старых друзей во внутренних врагов. Полонский призывал нести славянам свободу, не ожидая ничего взамен. Полонскому рассуждал исследователь , говоря о простом сочувствии, религиозной терпимости, развивал мысль о необходимости отказаться от навязывания своих идеалов славянству. Стасюлевич призывал к великодушию, говорил о важности искоренения эгоистического высокомерия и корысти в отношении России к братьям-славянам.

Параграф 3.4. «Дипломатическая борьба России за отмену ограничительных статей Парижского договора 1856 г.» затрагивает внешнеполитическую ситуацию, которая сложилась в рассматриваемый период в регионе. Проблема Черного моря являлась важной частью Восточного вопроса. Нейтрализацию Черного моря российское правительство рассматривало в тесной взаимосвязи с общим положением на Балканах.

Россия не могла надеяться на пересмотр Парижского мира без поддержки одной из великих держав. После Крымской войны наблюдалось русско-французское сближение, которое сменилось русско-прусским. Во многом О. Бисмарк использовал сближение с Россией против Франции.

В середине 1860-х гг. международные отношения в Европе изменили вектор развития, серия конфликтов, связанных с процессом усиления Пруссии и попытками объединения германских земель, переключила внимание правительств с Востока на Запад. писал, что после 1866 г. его личный расчет в урегулировании российских дел на Востоке основывался на назревании неизбежности конфликта между Пруссией и Францией. В сентябре 1870 г. российское правительство пришло к выводу, что нельзя продолжать бездействовать и откладывать отмену нейтрализации Черного моря до окончания Франко-прусской войны. «Циркулярная депеша» произвела в Европе впечатление разорвавшейся бомбы. Особенно враждебно его встретили правительства Англии и Австро-Венгрии. Но им пришлось ограничиться словесными протестами. Англия потребовала созыва новой европейской конференции, но в условиях Франко-прусской войны это было сложно. Активно возражали Австро-Венгрия и даже Италия, но их возражения были нейтрализованы заявлением о поддержке российского демарша со стороны Пруссии. На Лондонской конференции 1871 г. был пересмотрен унизительный для России Парижский мирный договор 1856 г. Согласно статьям Лондонского договора нейтрализация Черного моря и специальная конвенция, заключенная между Россией и Турцией, отменялись.

После поражения во Франко-прусской войне в 1871 г., а также в результате политики, проводимой О. Бисмарком, Франция перестала играть значительную роль в европейских делах. Было нарушено равновесие сил в Европе, и это дало возможность России планомерно проводить свою политику в данном регионе.

В результате решения поставленных в диссертации задач в заключении были сделаны следующие выводы:

1. Процесс создания самостоятельных государств в Юго-Восточной Европе в условиях переживающей кризис Османской империи был неизбежен. Россия, стремясь сохранить и упрочить свое положение на Балканах, должна была корректировать свой внешнеполитический курс, исходя из обстоятельств. Основным принципом внешней политики России по отношению к балканским народам на данном этапе было сдерживание от разрозненных и несвоевременных выступлений, отдавая предпочтение постепенному ненасильственному пути решения балканских проблем. По замечаниям графа , российское правительство старалось действовать осторожно и избегать действий, которые дали бы повод думать о её намерении принять участие или возглавить развернувшееся национально-освободительное движении на Балканах. Усиливающееся соперничество между Черногорией и Сербией за главенство в намечающемся славянском союзе вызывало у опасение. Для отечественной дипломатии было важно усиление Сербии. Российское правительство, в лице , поддерживало претензии сербского князя Михаила на балканское главенство, считая, что подобный вариант развития событий наилучший для дальнейшего утверждения России в балканском регионе.

2. Критское восстание не явилось для России неожиданностью. Но в силу своей финансовой слабости и последствий Крымской войны Россия не могла в должной мере проявить себя в ходе выступления критян. Приходилось действовать крайне сдержанно и использовать только дипломатическое воздействие на стороны. По замечанию , восстание критян было крайне несвоевременным, российская дипломатия выражала опасения, что повстанцы не готовы к нему в полной мере. События на Крите могли быть использованы российской дипломатией в качестве сигнала для начала общеславянского восстания, эту мысль развивал . Россия поддерживала опасения Турции о возможности брожения в среде балканских народов под влиянием критского выступления, при этом, не принимая активного участия в организации балканских славян. В ходе эскалации конфликта именно Россия выступила с инициативой использовать свой флот для перевоза критян-беженцев в Грецию, а также с подачи российской дипломатии состоялась конференция в Париже в 1868 г. по решению Критского вопроса.

3. После Крымской войны российское министерство иностранных дел обратилось к идее единства православных народов Востока, дабы поддержать и без того упавший авторитет страны в среде единоверцев. Основной задачей России являлось сохранение религиозного единства христиан Османской империи. был крайне обеспокоен ростом западной пропаганды в Юго-Восточной Европе и на Ближнем Востоке, считая, что подобным образом великие державы пытаются самоутвердиться в регионе. В экономическом плане российское правительство не могло соревноваться с западными державами. России потребовалось долгое время, чтобы осознать необходимость учреждения духовных организаций на Ближнем Востоке для противодействия западной пропаганде.

4. Османская империя в середине XIX в. демонстрировала явные признаки глубокого кризиса. Попытки реформ 1839–1876 гг., оказались малоуспешны. Обещания Турции, заявленные в Хатт-и-хумаюне 1856 г., не были реализованы. Парижский мирный договор 1856 г. закреплял положение о невмешательстве сторонних держав в отношения между султаном и его подданными, что побуждало Россию, по замечаниям графа , проводить осторожную политику в отношении подданных Османской империи и добиваться от Порты выполнения статей Хатт-и-хумаюна. Экономически Россия не могла повлиять на это процесс, так как сказывались негативные последствия Крымской войны. Оставалось надеяться на российскую дипломатию, которая выступала ярым поборником российских интересов в ближневосточном регионе. По мнению , Порта была вынуждена обращаться к Западу из-за отсутствия собственных источников финансирования, а европейские державы, пользуясь этим положением, стремились еще более расположить правительство Османской империи к себе, предлагая материальные преимущества.

5. В связи с явным упадком Османской империи, публицисты и исследователи стали всерьез разрабатывать проблему будущего устройства славянских земель. В результате можно выделить основные тенденции общественной мысли рассматриваемого периода. Рассматривалась идея всеславянского единства и славянской конфедерации, от которой после осмысления отказались и . Обсуждалась судьба Константинополя как центра славянской конфедерации (, ), либо города, находящегося во владении России (, ). К сближению со славянскими народами публицисты относились двояко, с одной стороны это могло превратить славян во внутренних врагов России (Л. Полонский, ), с другой стороны сблизить и даровать России решение многих проблем ().

6. Мнение о последствиях Крымской войны для России совпадало с официальной позицией, принятой в министерстве иностранных дел России. Аннулирование ограничительных статей Парижского мирного договора 1856 г., установление режима проливов, возвращение утерянных территорий. считал делом чести для Российской империи. Помимо этого, восстановление утраченного авторитета в среде балканского славянства, рассматривалось как одна из первоочередных задач. считал, что важно именно на этих вопросах сконцентрировать внешнеполитическую деятельность России.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

Статьи, опубликованные в изданиях, включенных в список ВАК:

1.  Мцхвариашвили, великих держав по вопросу о контроле над Святыми местами в е гг. (по материалам опубликованных записок графа / // Историческая и социально-образовательная мысль. Научный журнал. – Краснодар, 2012. – № 4 (14). – С. 44-47. (0,3 п. л)

2.  Мцхвариашвили, Черногории в 60-х годах XIX века (по материалам записок графа ) [Электронный ресурс] / //Электронный научный журнал «Вестник Удмуртского университета». Серия: 5. История и филология. 2013. Вып. 1. – С. 125-128. – Режим доступа: http://vestnik. *****/2013//vuu_13_051_20.pdf (0,4 п. л)

3.  Мцхвариашвили, Османской империи в 60-е гг. XIX в. (по материалам опубликованных записок графа )/ // Историческая и социально-образовательная мысль. Научный журнал. – Краснодар, 2013. – № 3 (19). – С. 18-20. (0,2 п. л)

Статьи в научных сборниках и материалах научных конференций:

4.  Мцхвариашвили, А. Д. К вопросу о судьбах славянства и будущем устройстве славянских земель (по «Запискам» графа )/ // Проблемы новистики и исторического славяноведения (памяти Сергея Вадимовича Павловского): материалы международной научно-практической конференции. – Краснодар, 2010. – С. 48-54. (0,3 п. л).

5.  Мцхвариашвили, Сербии в 1860-х гг. (по материалам записок графа )/ // Национальная идентичность и национализм у славян и их соседей: проблемы прошлого и настоящего: материалы международной научно-практической конференции. – Краснодар, 2011. – С. 53-59. (0,4 п. л).

6.  Мцхвариашвили, России в Критском вопросе в гг. (по материалам записок графа ) / // Актуальные проблемы исторической науки: международный сборник научных трудов. – Пенза, 2011. Вып.8– С.39-42. (0,3 п. л).

7.  Мцхвариашвили, об объединении румынских княжеств (по материалам записок и донесений)/ // Голос минувшего: научно-образовательный журнал.– Краснодар, 2011. – № 1-2. – С.110-117. (0,5 п. л).

8.  Мцхвариашвили, Суэцкого канала и политика великих держав (по материалам записок графа )/ // Голос минувшего: научно-образовательный журнал.– Краснодар, 2012. – № 3-4. – С.110-117. (0,5 п. л).

9.  Мцхвариашвили, -болгарский церковный раскол (по запискам графа ) / // Конфессиональные факторы в истории и культуре славянских народов и их соседей: материалы международной научно-практической конференции. – Краснодар, 2012. – С. 39-46. (0,5 п. л).

10.  Мцхвариашвили, А. Д.  Армяне – григорианцы и католики – в 60-х гг. XIX в. (по материалам опубликованных записок графа ) [Электронный ресурс]/ // Общество: философия, история, культура.– Краснодар, 2013. Вып.№ 3. Режим доступа: http://www. *****/issue/fik/2013-3/mtskhvariashvili. pdf (0,3 п. л).

ВОСТОЧНЫЙ ВОПРОС И РОССИЙСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ

В ГГ.

(ПО МАТЕРИАЛАМ ЗАПИСОК ГРАФА Н. П. ИГНАТЬЕВА)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой

степени кандидата исторических наук

[1] Данилевский и Европа. СПб., 1895; Его же. Горе победителям. Политические статьи. М., 1998;  Споры о судьбах России: Н. Я. Данилевский и его книга «Россия и Европа» М.,1999.

[2] Леонтьев письма. М., 1993; Его же. Восток, Россия и Славянство. М., ; О нем: : Пророк или "одинокий мыслитель"// Социально-политический журнал. 1992. № 8. С. 85-91; Ее же. Проблема государства в русской религиозной мысли последней трети XIX - начала XX вв.//Вестник Московского университета. Серия № 5. С. 85-94; Ее же. Проблема "Россия и Европа" в воззрениях и //Вестник Московского университета. Серия№ 3. С. 74-86; Гагарин европоцентризма и судьба России: Воззрения и О. Шпенглера//Культуры в диалоге. 1992. Вып.1. С. 14-37.

[3] Русский вопрос на Юго-востоке Европы// Вестник Европы 1876. № 11. С. 796-811; Пыпин в прошлом и настоящем // Там же. 1878. № 11. С. 342-389; Несколько слов по поводу южнославянского вопроса // Там же. 1876. № 10. С. 876-896; Липранди вопрос и Болгария. М., 1868.

[4] Константинополь и проливы. Белгород, 1917; Долгополов вопрос России. Краткий популярно-исторический очерк. Рыльск, 1915; Шульц и Дарданеллы. Историко-политический очерк. (1699 – 1913). СПб., 1913.

[5] Босфор и Дарданеллы в их международном положении. Киев, 1915; Проклятый вопрос России - Восточный вопрос. М., 1914.; Петряев A. M. Проливы. М., Пг, 1917; Нужны ли нам Проливы? М., 1917; Циммерман  и Дарданеллы. Историко-юридический очерк. СПб., 1912; Константинополь и Проливы. Казань, 1917; Шульц и Дарданеллы. Историко-политический очерк. (1699 – 1913). СПб., 1913; Россия и проливы. Томск, 1915; Чихачев державы и Восточный Вопрос. М., 1970.

[6] Русская политика в Восточном вопросе: в 2 т. М., 1896; Как возник и развивался Восточный вопрос в России. СПб., 1887.

[7] Босфор и Дарданеллы: в 2 т. М., 1907. 

[8] Дмитриевский по Востоку и его научные результаты. Киев, 1890; Его же. Православное русское паломничество на Запад (в Бар-град и Рим) и его насущные нужды. Киев, 1897; Его же. Начальник Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандрит Антонин (Капустин) как деятель на пользу православия на Востоке и в частности в Палестине. СПб., 1904; Его же. Граф , как церковно-политический деятель на православном Востоке. СПб., 1909.

[9] Голубинский  очерк истории православных церквей: болгарской, сербской и румынской или молдо-валашской. М., 1871; Петров  греко-болгарской распри и Возрождения болгарской народности. Киев, 1886; Петров  греко-болгарской распри и Возрождения болгарской народности. Киев, 1886; Троицкий сторона Болгарского вопроса. СПб., 1888; Лебедев  греко-восточной церкви под властью турок. Сергиев Посад, 1896; Пальмов экзархийская церковь. СПб., 1896; Петров  греко-болгарской распри и Возрождения болгарской народности. Киев, 1886.

[10] Взгляд очевидца на греко-болгарскую распрю // Исторический вестник. 1886. № 8. С. 274-286; Греко-болгарский церковный вопрос по неизданным источникам // Русский вестник. 1882. №.5. С 342-389.

[11] Филиппов греко-болгарского вопроса // Русский Вестник. 1870. № 6. С. 709-718.

[12] Нарочницкая и отмена нейтрализации Черного моря. М., 1989.

[13] Достян и балканский вопрос. Из истории русско-балканских политических связей в первой трети XIX в. М., 1972; Ее же. Политика России в Балканском вопросе: некоторые спорные проблемы историографии // Славяноведение. 2012. № 3. С. 32–40; Никитин по истории южных славян и русско-балканских связей 50-70 гг. XIX в. М., 1970; Его же. Русское общество и национально-освободительная борьба южных славян в гг. // Общественно-политические и культурные связи народов СССР и Югославии. М., 1957; Карасев союз 60-х гг. XIX в. и политика России на Балканах в освещении советской и югославской историографии // Вопросы истории стран Центральной и Юго-Восточной Европы в отечественной и зарубежной научной литературе. М., 1978; Поплыко освобождения народов Балканского полуострова в русско-сербских отношениях 70-х гг. XIX в. // Балканские исследования. М., 1982. Вып. 8. и др.

[14] Киняпина политика России первой половины XIX века. М., 1963; Ее же. Внешняя политика России второй половины XIX века. М., 1974; Виноградов европейских держав в начале балканского кризиса 70-х гг. XIX в. М., 1974; Его же. Мировая политика 60-80-х годов XIX века: события и люди. М., 1991; Его же. Виноградов лев на Босфоре. М., 1991 и др.

[15] Тарле истории Европы в эпоху империализма // Собр. соч. в 12-ти т. М., ; Шеремет и Адрианопольский мир 1829 г. М., 1975; Шпаро и освобождение Греции. М., 1965; Внешняя политика России на Ближнем Востоке в конце 30-начале 40-х годов XIX в. М., 1975; Хитрова в национально-освободительном движении на Балканах и русско-черногорские отношения в 50-70-х годах XIX в. М., 1979.

[16] A. M. Горчаков и отмена нейтрализации Чёрного моря // Международные отношения на Балканах гг. М., 1986. С. 214-225; Его же. Великобритания и Балканы от Венского конгресса до Крымской войны. М., 1985; Его же. Великобритания на страже османского владычества на Балканах // Международные отношения на Балканах гг. М., 1986. С. 8-16; Его же. Южные славяне: от статуса райи к возрождению государственности // Славяноведение. 2004. № 5. С. 3-13; , Улунян жизнь современного общества // История Европы: в 8 т. М., 2000. Т. 5. и др.

[17]Новичев Турции: в 4 т. Л., ; Его же. Танзимат и балканские народы (1839—1858) // Национальный комитет историков Советского Союза Балканская секция. Доклады и сообщения советской делегации III международный съезд по изучению стран Юго-Восточной Европы (Бухарест 4-10 сентября 1974). М., 1974.

[18] Петросян узловые проблемы исследования истории Османской империи в новое время//Тюркологический сборник 1978. М., 1984. С. 215-223; Его же. Очерки истории Турции. М., 1983; Его же. Османская империя: могущество и гибель. Исторические очерки. М., 1990 и др.

[19] Желтяков просвещения в Турции (конец XVIII—начало XX вв.). М., 1965; Его же.

Печать в общественно-политической и культурной жизни Турции (1729—1908). М., 1972; Шабанов строй и правовая система Турции в период Танзимата. Баку, 1967; Дулина H. A. Танзимат и Мустафа Решид-паша. М., 1984; Фадеева -паша. Жизнь и деятельность. М., 1977; Фадеева черты программы османских реформаторов 50-60-х годов XIX в. Аали-паши и Фуада-паши // Народы Азии и Африки. 1978. № 4. С. 56-71 и др.

[20] Державин Болгарии. М – Л., Т.; Никитин отношения со славянами в 60-х. гг. XIX в. // Славянский сборник. М., 1947.

[21] Лунина проливы в англо-российских отношениях гг. М., 2003; Фишер черноморских проливов в российско-германских дипломатических отношениях в 1908 – 1914 гг. СПб, 2009; Болдырев проливы во внешней политике России на рубеже XIX – XX вв. М., 2003.

[22] Сенкевич и Критское восстание . М., 1970.

[23] Славянский мир в глазах России. Динамика восприятия и отражения в художественном творчестве, документальной и научной литературе. М., 2011; До и после Версаля. Политические лидеры и идея национального государства в Центральной и Юго-Восточной Европе. М., 2009; Никифоров в середине XIX в. (начало деятельности по объединению сербских земель). М., 1995.

[24] Булхак -дипломатическая деятельность государственных органов России по обеспечению приоритета в решении "восточного вопроса" в XIX веке. М., 2000.

[25] Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в ХIХ-начале XXв. М., 2006; Его же. Истории русского духовного присутствия в Святой Земле и на Ближнем Востоке // Труды Института российской истории РАН. М., 2000. Вып. 2. С. 56-89; Его же. Русское дело в Святой Земле. (По материалам Архива внешней политики Российской империи) // Дипломатический ежегодник. 2001. М., 2001. С. 327-358; Его же. Русское присутствие в Святой Земле: учреждения, люди, наследие // Отечественная история. 2003. № 2. С. 19-37; № 3. С. 84-103 и др.

[26] Бушуева Святых мест в ближневосточной политике Российской империи XIX века. Нижний Новогород, 2000; Перенижко и формы культурно-религиозного взаимодействия Палестины и России :XVIII вг. Краснодар, 2003.

[27] Венедиктов Восток в трудах общественных и церковных деятелей России XIX века// Церковь и Время. 2004. № 4. С. 240-249; Его же. Россия и Константинопольский патриархат: этноконфессиональный диалог второй половины XIX века // Вопросы культурологии. 2007. № 12. С. 20-23.

[28] Кенкишвили -российские отношения: Восточный вопрос и Кипрская проблема (середина 50-х – начало 80-х годов XIX века). Ростов-на-Дону, 2007; Сергеев игра, гг.: мифы и реалии российско-британских отношений в Центральной и Восточной Азии. М., 2012.

[29] Хевролина Павлович Игнатьев - дипломат// Портреты российских дипломатов. М., 1991.С. ; Ее же. Российский дипломат - // Новая и новейшая история.1992. № 1. С. 136-153; ее же. Сан-Стефано: венец и завершение дипломатической карьеры // Российская дипломатия в портретах. М., 1992. С. 238-256; Ее же. Российское посольство в Константинополе и его руководитель (1гг.) // Новая и новейшая история. 2003. № 6. С. 36-58; Ее же. Российский дипломат граф . М., 2004; Ее же. Российская дипломатия и балканский вопрос во второй половине 60-х годов XIX века // Отечественная история. 2005. № 1. С. 39-56.

[30] Блуднова как исторический источник. М., 2007; Ее же. о восточном (балканском вопросе) // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Международные отношения. 2006. № 1. С. 95-99; Толстых -дипломатическая деятельность в гг. М., 2005 и др.

[31] Източният въпрос лежи на плещите на българския народ //Знамя. №С. 7-9; Цанов в источнiй въпросъ. Пловдив, 1879; Генов въпрос. Политическа и дипломатическа история: в 2 ч. София, 2008.

[32] Фактори на Българското възраждане. София, 1943; Его же. Априлското въстание 1876 година. София, 1976; Източният въпрос между Кримската война и Берлинския конгрес. София, 2003; Граф Игнатиев и нашето Освобождение. София, 1939.

[33] Todorova M. Balkan Family Structure and the European Pattern: Demographic Developments in Ottoman Bulgaria. Illinois, 1993; Imagining the Balkans. NY, 1997; Бисмарк, Източният въпрос и Българското освобождение г. София, 1978; Его же. Германската общественост и Източния въпрос г., София, 1991; Его же. Княз Бисмарк - Създателят на Модерна Германия. София, 1996; Его же. Кратка история на Българското възраждане. София, 2001 и др.

[34] Генерал Игнатиев и доктор Чомаков // Дойно Дойнов. 75 години наука, мъдрост и достойнство, събрани в един живот. София, 2004; Его же. Славянофилство, русофилство и европофилство в българската история //  Славянската взаимност - минало и съвременност. София.1994. С. 272-279 и др.

[35] Рыцарь Балкан. Граф . М., 2006; Ее же. - графът на българите. София. 2008; Ее же. Кристо Раковский и Игнатьевы // Московский журнал. 2000. № 9. С. 22-23.

[36] Seton-Watson R. W. Disraeli, Gladstone, and the Eastern Question: A Study in Diplomacy and Party Politics. London, 1936; Shannon, R. T. Gladstone and the Bulgarian Agitation, 1876. London, 1963; Clayton G. Britain and the Eastern Question: Missolonghi to Galipoli. London, 1971; История на Балканите: в 2 т. София, 2008; Jelavich B. A Century of Russian Foreign Policy: 1814–1914. NY, 1964; Russia and the Rumanian National Cause. NY, 1974; History of the Balkans: 18th and 19th Centuries. NY, 1983 etc.

[37] Millman R. Britain and the Eastern Question, . Oxford, 1979; Saab A. P. Reluctant Icon: Gladstone, Bulgaria and the Working Classes, . Cambridge, Mass, 1991.

[38] Miller W. The Ottoman Empire . Cambridge, 1913; Skinner J. E.H. Roughing it in Crete in 1867. London, 1867; Freese J. H. A short popular history of Crete. London, 1897; Stillman W. J. The Cretan insurrection of 1866-68. New York.1874; Tatsios Т. The megali idea and the Greek-Turkish war of 1897. The impact of the Cretan Problem on Greek Irredentism. . NY, 1984.

[39] May A. J. Crete and the United States // The Journal of Modern History. Vol. 6. №4.1944. P. 259-299; Freese J. H. A short popular history of Crete. London, 1897.

[40] Циркуляр Оттоманской Порты к её иностранным агентам от г. // Отечественные записки 1858. № 12. С. 796; Переписка с послами в европейских столицах // Красный Архив. 1939. № 2. С. 32-57; Бисмарк о положении дел в Европе // Там же. 1936. № 1. С. 9-35; Открытие конференции в Париже в 1856 г. Протоколы. // Отечественные записки. 1858. № 6. С. 14-39; Юзефович России с Востоком. Политические и торговые. СПб.,1869; Лондонская конференция. СПб. 1871; Международная политика новейшего времени в договорах, нотах и декларациях (). / под ред. Ю. Ключникова и А. Сабанина. Т. 1. М., 1925; Международные отношения. гг. Сборник документов. М., 1940; Сборник договоров России с другими государствами. . М., 1952; Суэцкий канал. Сборник документов. М., 1957; Освободительная борьба народов Боснии и Герцеговины и Россия. гг. М., 1988; Освобождение Болгарии от турецкого ига. Т. 1-3. М., ; Россия и национально-освободительная борьба на Балканах (сборник документов). М., 1978; Россия в Святой Земле: Документы и материалы: в 2.т. М., 2000; Леонтьев донесения, письма, записки, отчеты (). М., 2003.

[41] Игнатьев ( гг.)// Известия министерства иностранных дел. 1914. № 1. С. 93-135;№ 2. С. 66-105;№ 3. С. 92-121;№ 4. С. 75-103; № 5. С. 129-148;№ 6. С. 147-168; Известия министерства иностранных дел. 1915.№ 1.С. 142-147;№;№; № 4. С. 222-236; № 6. С. 109-127.

[42] АВПРИ. Ф. 151 (Политархив). Оп. 482. Д. 5291.

[43] Игнатьев графа ( гг.). Петроград, 1916.

[44] Игнатьев графа // Исторический вестник. 1914. Т. 135. № 1. С. 49-75; № 2. С. 441-462; №3. С.805-836; 1915. Т.135. №1. С.139-142; Игнатьев графа по европейским столицам перед войной 1877-78 гг. // Русская старина. 1914. №3. С.487-517; №4. С.5-27; №5. С.235-247; №6. С.445-458; №7. С.5-18; №9. С.403-410; Записки графа о его пребывании в Константинополе // Там же. 1914. № 4. С. 35-47; Там же. 1915. № 2. С. 297-310; № 3. С. 616-622; № 4. С. 14-23.

[45] Игнатьев графа Игнатьева по европейским столицам перед войной гг. //

Русская старина. 1914. Т. 157. № 3. С. 491-516; Т. 158. № 4. С. 4-19; № 5. С. 238-248; № 6. С. 443-458; Т. 159. № 7. С. 5-18; № 8. С. 195-206; № 9. С. 402-407.

[46] Граф Игнатиев – царски посланник при Портата () // Граф записки (). Донесения (). София. 2008. Т.1. С. 7-20.

[47] За кулисами дипломатии. СПб., 1916; Его же. За кулисами дипломатии // Русская старина. 1908. № 1. С. 228-249; Мысли и воспоминания: в 2 т. М., 1940; Из дневника Русской в Турции перед войной гг. // Русская старина. 1910. Т. 141. С. 377-391, 566-586. Т. 142. С. 49-65, 245-255, 553-560. Т. 143. С. 59-62, 191-202,413-426; Т. 144. С. 95-108, 312-332, 556-566.

[48] Дмитриевский как церковно-политический деятель на православном Востоке. (По неизданным письмам его к начальнику Русской духовной миссии в Иерусалиме архимандриту Антонину Капустину.). СПб., 1909; На пути в Святую Землю. По наблюдениям и заметкам епископа Порфирия Успенского// Русская старина. № 7. С. 42-89; Там же. 1915. №8. С.289-327; Герд Антонин (Капустин) и его научная деятельность (по материалам петербургских архивов) // Рукописное наследие русских византистов в архивах Санкт-Петербурга. СПб.,1999. Архимандрит Антонин (Капустин). «Жаль мне до смерти всего прошедшего». (Страницы из дневника)//Россия в святой Земле. Документы и материалы. М., 2000. Т.2. С. 544-589.

[49] ГАРФ. Ф.730. Оп.1. Д.1.

[50] ГАРФ. Ф.730. Д. 587.Оп.1. Л. 1-7; Д. 591. Оп.1. Л.1-10.

[51] Научный богословский портал: URL: http://www. *****/; Сайт научно-образовательного фонда «Нораванк»: URL: http://www. noravank. am.