САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

СПИРИНА ПОЛИНА ЮРЬЕВНА

Онтологические принципы концептуализации времени

(от вечности к мгновению)

Специальность 09.00.01 – онтология и теория познания

АВТОРЕФЕРАТ

ДИССЕРТАЦИИ НА СОИСКАНИЕ УЧЕНОЙ СТЕПЕНИ

КАНДИДАТА ФИЛОСОФСКИХ НАУК

Санкт-Петербург

2009

Работа выполнена на кафедре онтологии и теории познания факультета философии и политологии Санкт-Петербургского Государственного Университета.

Научный руководитель: доктор философских наук,

профессор

Официальные оппоненты: доктор философских наук,

профессор

доктор философских наук,

профессор

Ведущая организация: Санкт-Петербургская кафедра

философии Академического

физико-технологического

университета РАН

Защита состоится «__ ___________ 2009 года в ___ часов на заседании 212.232.03 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском Государственном Университете Санкт-Петербург, В. О., Менделеевская линия, д. 5, факультет философии и политологии, аудитория ___.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. Санкт-Петербургского Государственного Университета.

Автореферат разослан «__» _________ 2009 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

Кандидат философских наук, доцент

Общая характеристика работы

1.  Актуальность исследования.

Обращенность современной философии к времени отнюдь не случайна: дело не только в том, что время пронизывает собой все уровни бытия и определяет границы человеческой жизни, но и в проблематичности восприятия самого времени, балансирующего на грани бытия и небытия. Задаваясь предельно всеобщим вопрошанием о смысле бытия, наше мышление неизбежно сталкивается с необходимостью прояснения понятия времени. Проблема онтологического оправдания времени в истории философской мысли является одной из центральных проблем. И хотя на сегодняшний день феномен времени кажется достаточно основательно исследованным, особенно в свете онтологического поворота XX века, когда рефлексия времени становится ведущей в работах многих крупнейших философов, тем не менее, философские аспекты современной концептуализации времени оказываются мало проясненными.

Это связано, прежде всего, со спецификой содержательного наполнения истории понятия времени. Размышления о природе времени каждый раз сочетают в себе как попытку разрешить неизменные апории, вытекающие из ускользающей от схватывания природы этого феномена, так и стремление определить и раскрыть смысл понятия времени, отличив его содержание от других понятий, сопоставление с которыми обуславливает смену и новизну концептуализаций времени.

Культура второй половины XX столетия, характеризующаяся своими радикальными поворотами, отмечена зачарованностью магией скорости, компьютерно-кнопочными системами, калькулирующим мышлением, что ведет к отчуждению человека от поиска оснований своего единства. Неудивительно, что данный антропологический сдвиг становится истоком высвечивания феномена мгновения как наиболее подходящего временного ориентира для современного человека. Превращение «атома» времени в исток концептуализации времени в целом становится возможным лишь благодаря тому, что мгновение начинает мыслиться не как некий составной элемент временной множественности, а как онтологическая структура, собственное и несобственное переживание которой открывает или затемняет доступ к бытию.

Актуальность реконструкции истории понятия времени заключается в исследовании причин формирования сегодняшнего восприятия времени через феномен мгновения и позволяет осмысленно выделять это особого рода сущее из остального многообразия бытийных форм. На современном этапе философских исследований времени имеет место попытка совмещения структур вечного и временного, принадлежащих трансцендентной и трансцендентальной областям классической философии, в феномене мгновения, качественная интерпретация которого стала закономерным результатом возвращения к содержательном анализу времени, вновь предпринятому М. Хайдеггером в своем проекте фундаментальной онтологии после долгого периода доминирования инструментально-количественного подхода к времени.

Таким образом, актуальность настоящего исследования вполне очевидна: заявленный ещё в начале прошлого столетия сугубо онтологический тезис «Все есть время», не уступающий по своей радикальности высказанному когда-то Фалесом, как и становление философии чистой событийности, составной частью которой является феномен мгновения, по прежнему остаются сколь очевидными в свой явленности, столь и не до конца обоснованными. Поэтому продолжение философско-онтологических штудий в данной области представляется весьма своевременным: они позволили бы, с одной стороны, лучше понимать такое уникальное сущее, каким является время, и, с другой стороны – критически переосмысляя работу, проделанную в этой области предыдущими поколениями мыслителей, более четко определить правомерность современной концептуализации времени.

2.  Степень научно-теоретической разработанности проблемы.

Проблеме онтологического обоснования времени посвящены многочисленные труды зарубежных и отечественных авторов, хотя на сегодняшний день наблюдается преобладание исследований времени в трансцендентально-формальном поле, когда анализ времени неразрывно связывается с изучением процессов сознания, что обуславливается не только чисто количественным доминированием работ в этой области, но и проблематичностью возможности самого онтологического подхода к времени.

Парадоксальность времени заключается в том, что оно одновременно является предметом и средством описания, а это, в свою очередь, обуславливает границы как формального, так и содержательного анализа времени. При исследовании времени как формы, упорядочивающей наше знание об окружающем мире, от нас ускользают присущие этому феномену текучесть и изменчивость. Когда же мы пытаемся онтологически осмыслить природу времени, мы вынуждены рационализировать это понятие через сопоставление с другими понятиями, будь то вечность, временность или мгновение.

Литература, рассматривающая вопрос о конститутивной оппозиции «время – вечность», носит в основном историко-философский характер и касается традиций, идущих от Платона и Аристотеля, неоплатоников и средневековых мыслителей. Попытки философского осмысления времени через временность человеческого сознания и бытия опираются, как правило, на классические работы И. Канта, А. Бергсона, М. Хайдеггера, Э. Гуссерля, Ж.-П. Сартра, а также традицию постмодерна, представленную в работах Ж. Делёза, Ж. Деррида и других. Что касается интерпретации феномена мгновения, то его аналитика прослеживается как в работах классических мыслителей, так и современных. В связи с преобладанием философского интереса к мышлению чистой событийности, противопоставлению классической философии тождества возможность мыслить, исходя из различия как такового, мгновение понимается как основополагающий феномен, являющийся неотъемлемой составляющей любого события. Более того, в качестве рабочей гипотезы данной диссертации предлагается исходный тезис о том, что феномен мгновенности сегодня явно или скрыто обуславливает человеческую реальность, являясь базовым элементом восприятия времени сегодня.

В отечественных исследованиях последних десятилетий не раз осуществлялась целостная реконструкция концептуальных представлений о времени, в частности, это представлено в работах Ю. Молчанова, П. Гайденко, А. Чернякова, В. Молчанова. Исторический материал о развитии научных определений понятия времени представлен в работах Дж. Уитроу, А. Грюнбаума, Г. Рейхенбаха, . Также существует множество работ, посвященных исследованию «обыденного времени» и темпоральных процессов, действующих в социуме.

Несмотря на обширный пласт философских, культурологических, естественно-научных исследований феномена времени, тема современной концептуализации времени фигурирует лишь косвенно, в плане констатации и описания. Необходимость философского прояснения современного концепта времени, а также проблематичность онтологического подхода к аналитике понятия времени обусловили выбор темы, цель и задачи исследования.

3.  Объект и предмет исследования

Объектом настоящего диссертационного исследования является время как уникальное онтологическое начало, раскрывающее смысл человеческого бытия и мировосприятия. Предметом исследования будут являться принципы тождества и различия, непрерывности и дискретности, конституирующие различие содержания понятия времени в истории философии и современной рецепции времени.

4.  Цели и задачи исследования

Целью данной диссертационной работы является исследование возможности рационального обоснования онтологических оснований времени, а также реконструкция истоков сегодняшнего восприятия времени.

В своем диссертационном исследовании я исхожу из допущения продуктивного характера такой проблематизации времени, когда представление о современном восприятия времени может быть получено посредством осмысления феномена мгновения, обнаружение и артикуляция которого суть необходимые условия прояснения возможности онтологического подхода к времени.

Для того чтобы достичь поставленных целей, требуется решить следующие задачи:

– разработать новый подход к реконструкции истории понятия времени, основанием для которого послужит диалектика принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности;

– осветить традиционные темы и вопросы метафизики и онтологии такие как: бытие, небытие, вечность, временность, число и т. д. с позиций эвристического потенциала идеи онтологического оправдания места времени в бытии;

– рассмотреть развитие историко-философских представлений о времени как борьбу двух подходов – качественного и количественного – в их принципиальном различии и взаимной зависимости;

– продолжить линию интерпретаций рационального обоснования места времени в бытии, указав границы и возможности содержательного анализа времени:

– для решения вопроса о направлении современных тенденций восприятия времени предложить в качестве рабочей гипотезы интерпретацию концепции времени как мгновения, с точки зрения которой смысл понятия времени, равно как и доступ к смыслу бытия как такового, раскрывается или затемняется в мгновение практического поступания, переживания события.

5.  Метод исследования

В диссертации используется сочетание методов содержательного и трансцендентально-феноменологического анализа времени, а также феноменологической редукции в том смысле, в котором ее артикулирует Хайдеггер. В качестве вспомогательного используется диалектический метод, подразумевающий необходимость удержания противоположных характеристик при описании смысла понятия времени.

Из совокупности философских систем, относящихся к проблематике времени и вечности, времени и временности, времени, артикулированного через феномен мгновения, в качестве центральных для анализа выбраны концепции Аристотеля, Августина, Р. Декарта, И. Канта, А. Бергсона, М. Хайдеггера, в которых понятие времени достаточно четко сформулировано, на основании чего оказывается возможным исследование онтологической определенности времени. Сущность феномена мгновения раскрывается как на основании классических интерпретаций данного понятия, в частности у Платона, С. Кьеркегора, А. Бергсона, так и трудов, принадлежащих философам XX века – В. Беньямину, В. Гигеричу, М. Хайдеггеру, К. Шмитту.

6.  Теоретическая база исследования

Источниковедческую базу диссертационной работы составляют следующие группы материалов: 1) словари и энциклопедии по философии и смежным гуманитарным наукам (культурологии, социологии, психологии и филологии); 2) произведения Платона, Аристотеля, Августина, Р. Декарта, И. Канта, Г. В.Ф. Гегеля, С. Кьеркегора, А. Бергсона, Э. Гуссерля, М. Хайдеггера, В. Беньямина, Ж-П. Сартра, вышедшие в свет отдельными изданиями; 3) научные издания (в том числе монографии) зарубежных и отечественных учёных второй половины XX века Ж. Делеза, , , посвященные общефилософским и методологическим проблемам исследования времени; 4) труды Дж. Уитроу, А. Грюнбаума, , И. Пригожина, Г. Рейхенбаха, С. Хокинга, посвященные развитию научных определений понятия времени; 5) ресурсы Интернет-сети, электронные библиотеки.

В ходе исследования были получены следующие новые результаты:

– предложена интерпретация истории понятия времени в контексте принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности, позволяющих выйти к онтологическим истокам современной концептуализации времени;

– комплексное изучение проблемы времени позволило показать границы содержательного и формального методов анализа времени;

– выделены три концептуализации времени, а именно, время и вечность, время и временность, время как мгновение;

– рассмотрена история «атома времени», артикулированного в понятиях «теперь» и «мгновения», принципиально несводимых друг к другу;

– предложена возможность преодоления апорий рационального осмысления времени через практическое приближение к сущности времени в мгновение совершения поступка или события.

По результатам проведенного исследования автор выносит на защиту следующие теоретические положения:

1. На основании исследования смысла времени через принципы тождества и различия, непрерывности и дискретности выделены три концептуализации времени – время и вечность, время и временность, время как мгновение.

2. Реконструкция истории понятия времени в контексте принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности позволила выявить, каким образом оппозиция «время – вечность» в классической философии становится причиной доминирования принципов тождества и непрерывности при артикуляции понятия времени; аналитика времени через временность человеческого восприятия и бытия выявляет необходимость интерпретации смысла времени через совокупность принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности, тогда как современная перцепция времени как мгновения оказывается закономерным результатом мышления, определяемого преобладанием принципов различия и дискретности, что характеризует постнекласический образа философствования в целом.

3. Базовое различение понятий времени, вечности, временности, мгновения, «теперь», осуществляемое в контексте принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности, более четко определяет содержание данных понятий и обуславливает смену концептуализаций времени.

4. Понимание смысла времени сквозь призму противоположных принципов выявляет границы применения формального и содержательного методов исследования времени: формально-математический метод анализа времени приводит к логическому определению времени, не схватывая сути его бытия (изменчивости), а содержательный анализ сталкивается с ограниченностью средств, имеющихся для описания апории бытия и небытия времени.

5. Гипотеза интерпретации смысла современной рефлексии времени в понятии мгновения высвечивает не только онтологический исток временного бытия человека сегодня, но и указывает путь для преодоления теоретической экспликации понятия времени посредством его практического размыкания в событии и поступке.

Теоретическая и практическая значимость исследования

Постановка и разработка проблемы онтологических оснований времени является необходимой ступенью в развитии теоретического аппарата философии, в осмыслении и рефлексии содержания понятия времени в истории и современности.

Теоретическая и практическая значимость работы определяется обозначенной актуальностью и новизной. Комплексный характер проведенного исследования позволяет использовать материалы диссертации в рамках различных гуманитарных курсов и спецкурсов по онтологии и теории познания, философской антропологии, в историко-философских и философски-методологических исследованиях.

Апробация диссертационного исследования

Основные положения диссертационного исследования излагались автором в рамках докладов на конференциях студентов и аспирантов в рамках «Дней Санкт-Петербургской философии» (Санкт-Петербург, 2006 – 2008 гг.), в ходе конференции «Рациональность и коммуникация» (Санкт-Петербург, 2007г.) на рабочих заседаниях семинара, посвященного исследованию феноменологии внутреннего сознания времени Э. Гуссерля ( гг.), а также на заседании кафедры онтологии и теории познания Санкт-Петербургского Государственного Университета (25 июня 2009г.). Отдельные аспекты темы обсуждались в ходе ведения семинарских занятий в рамках учебного курса «Философия» в учебном году на юридическом факультете Санкт-Петербургского Государственного Университета.

Структура диссертационной работы:

Диссертация состоит из Введения, трех глав, разделенных на параграфы, заключения и библиографического списка использованной отечественной и зарубежной литературы, насчитывающего 135 наименований.

Основное содержание диссертационного исследования

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, рассматривается степень её научной разработанности. Формулируются цели и задачи исследования, определяется теоретико-методологическая база, излагаются научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, основные положения, выносимые на защиту, и структура диссертации.

В первой главе «Время и вечность» анализируется первая из трех рассматриваемых в работе концептуализаций времени, заключающаяся в анализе классической оппозиции «время – вечность», исследуются принципы, обуславливающие понимание «сущности» времени в контексте его зависимости от понятия вечности.

В первом параграфе «Общая характеристика онтологических принципов конституирования времени» проводится обоснование необходимости онтологического подхода к проблеме времени, в ходе которого вводятся четыре принципа – тождество, различие, непрерывность, дискретность, – представляющие собой фундамент последующего анализа истории понятия времени и рассматривающиеся как альтернативный хайдеггеровскому пути способ раскрытия содержательного понимания времени.

Поскольку вся совокупность множества философских концепций времени может быть осмыслена в рамках двух подходов – содержательного и формального, то уже на этом уровне исследования осуществляется предварительный анализ данных методов на предмет их возможностей и границ, в пределах которых «сущность» времени будет интерпретироваться на основании четырех вышеперечисленных принципов.

На данной стадии анализа принципы тождества и различия, непрерывности и дискретности выступают как фундаментальные основания мышления бытия, что подтверждается ходом диалектического рассуждения в платоновских диалогах «Софист» и «Парменид». В силу неотъемлемости понимания смысла бытия сквозь призму этих принципов делается предположение о возможности онтологического обоснования времени с точки зрения тех же самых принципов.

На пути к прояснению вопроса о том, каким образом истолкование смысла времени в классической парадигме становится зависимым от понятия вечности, показывается, что в силу детерминации времени вечностью принципы тождества и непрерывности определяют направление размышлений о «чтойности» времени.

Дальнейший ход исследования обуславливается двумя контрарными позициями – отрицанием онтологического статуса времени и оправданием этого особого рода сущего в бытии.

Проблема реальности времени становится темой второго параграфа «Основания тезиса о нереальности времени». Здесь на примере апорий Зенона и аргументов Мак-Таггарта осуществляется демонстрация парадоксов, выявляемых в стремлении дать времени логически непротиворечивое определение, невозможность которого есть следствие взаимоисключающих принципов, конституирующих природу времени.

В основании апорий Зенона лежит необходимость соотнесения точек пространства и времени при решении вопроса о возможности мышления движения. Все вопросы относительно дискретности и непрерывности континуума в равной мере касаются и понятия времени. Зеноновские апории являются доказательством того, что время не может быть определено нами, как в случае дискретного, так и в случае непрерывного понимания его природы, а одновременное полагание этих двух контрарных принципов в основании «сущности» времени противоречит законам формальной логики. Мак-Таггарт делает аналогичные выводы исходя из анализа времени посредством принципов тождества и различия.

Однако несоответствие содержания понятия времени критериям формальной логики ещё не является достаточным основанием для решения вопроса об онтологическом статусе времени, так как формальная логика в отличие от трансцендентальной не имеет отношения к содержанию наших знаний. Тезис же о нереальности времени становится закономерным результатом доминирующего в этот период способа мышления, когда постулирование тождественного и непрерывного бытия противостоит всему становящемуся, осмысляемому как неподлинное и не-сущее.

В третьем параграфе «Время как способ исчисления движения» исследуются результаты предпринятой Аристотелем попытки оправдать «место» времени в бытии. Переход, осуществляемый Аристотелем от категориального понимания времени («Категории») к содержательному («Физика», книга IV), позволяет сделать вывод о том, что онтологическое обоснование времени является серьёзной проблемой при исследовании данного понятия в силу апоретичности самого времени, принадлежащего одновременно сущему и не-сущему.

Автором подробно рассматривается, каким образом аристотелевское мышление времени и его связи с понятием движения впервые предполагают возможность и необходимость анализа времени исходя из одновременного удержания противоположных принципов тождества и различия, непрерывности и дискретности. Несмотря на существенный сдвиг и обогащение содержания понятия времени, происходящие благодаря раскрытию смысла времени через контрарные принципы, аристотелевская концепция времени не свободна от формального подхода к интерпретации «сущности» времени, свидетельством чему является определение времени как числа движения.

Автору представляется, что схватывание времени в понятии числа и использование момента «теперь» в качестве единицы измерения есть неизбежный итог метафизической картины мира той эпохи, в которой себетождественное, неизменное бытие превалирует над становлением, вследствие чего эйдосно оформленное усмотрение необходимым образом приписывается даже сущему, чья природа заключается в изменчивости.

В четвертом параграфе «Преодоление вечности» речь идет о процессе распада первой концептуализации времени, когда оно полностью зависело от вечности как в трудах античных философов, так и средневековых религиозных мыслителей.

Можно выделить следующие основные причины преодоления тенденции соотносить время и вечность: 1) формирование научного мышления с пониманием природы как пространственно-временного континуума – время получает геометрическое истолкование вследствие математического обоснования онтологических основ мира; 2) смена иерархизированной системы отношений «возвышенное – земное» понятием универсума с его линейной горизонталью времени, текущего из прошлого, через настоящее в будущее; 3) поворот к этическому истолкованию смысла вечности (Кант «Конец всего сущего»).

В результате формирования научного мышления вечность начинает определяться негативным образом, поскольку у нас отсутствует опыт вечного. Это не позволяет приписывать вечности какие-либо характеристики, в частности, описывать вечность через принципы тождества и непрерывности. Все это в совокупности ведет к отказу от понимания времени как образа вечности, что служит предпосылкой к зарождению нового способа рационализации понятия времени.

Во второй главе «Время и временность» раскрывается контекст, в котором формируется вторая концептуализация времени, где основанием для постижения смысла времени выступает человеческая субъективность, выясняется предел содержательного анализа времени, достигаемый теоретическим мышлением в опоре на принципы тождества и различия, непрерывности и дискретности.

В первом параграфе «Генеалогия субъективности как возможность поворота к временности» показывается, как изменение онтологических представлений в сторону их субъективизации влечет за собой иную концептуализацию времени.

Автором диссертации выделяются две традиции интерпретации субъективного. В первой речь идет о трансцендентальном субъекте, а во второй – о понимании субъекта как экзистенции. Поскольку человеку принадлежит срединное место в бытии, некое «между», очерчиваемое полюсами идеального и материального, то и понятие временности одновременно высветляется с двух сторон, результатом чего становится описание смысла временности в ориентации на взаимодействие всех четырех принципов сразу.

Постановка проблемы времени в его отношении к временности обусловлена двумя важнейшими поворотами в истории данного понятия. Первый опыт рефлексии времени как внутреннего переживания индивидуальной души осуществляется Аврелием Августином. В августиновском размышлении не происходит какого-либо значительного сдвига в сторону расширения содержания понятия времени по сравнению с идеями его предшественников. Наше мышление по-прежнему сталкивается с необходимостью вопрошания о том, принадлежит ли время бытию и какова его природа, однако в его тексте происходит наращивание временного опыта человека, поскольку Августин иначе ставит вопрос о «сущности» времени. Он остается сущностным вопросом, требующим ответа-определения, что соответствует традиции платоновско-аристотелевского логоса, но звучит по-иному – риторически, что не подразумевает получение однозначного определения. Время в опыте Августина становится проблемой личного существования.

Второй поворот осуществляется Р. Декартом, в размышлениях которого время предстает как свойство мышления субъекта, что выступает основанием для дальнейшего поиска «сущности» времени в опоре на структуры самой субъективности. Мышление времени Декарта представляется автору диссертации ярким примером столкновения двух концептуализаций времени – предыдущей, когда временной опыт субъекта поддерживается Богом, и последующей, где идея времени выступает неотъемлемым содержанием самого мышления. В рассуждениях Декарта лишь намечаются пути исследования времени, на которых принципы различия и дискретности артикулируются как не менее фундаментальные принципы временности ego, чем тождество и непрерывность.

Дальнейший ход исследования определяется необходимостью прояснения формального и содержательного смысла временности.

Во втором параграфе «Постановка проблемы времени в философии Канта» проводится различие представлений о времени и исследуется причина множественности ролей и функций времени в архитектонике чистого разума.

На уровне трансцендентальной эстетики время понимается Кантом формальным образом, как одно после другого, но при этом априорные формы выносятся Кантом за пределы опыта и познания: они существуют до познания и располагаются в некоем доэпистемологическом мире. Вводя априорные структуры, Кант задает парадигму допонятийного слоя сознания: первое представление о времени есть априорное созерцание, а не понятие, то есть являясь условием опыта, время необходимо участвует в мышлении и языке, выступая само по себе неопределенностью, пронизывающей собой всю архитектонику чистого разума.

Эту эпистемологическую неопределенность темпоральных процессов Кант пытается преодолеть в описании субъективной дедукции категорий, рассматривая время как глубинное начало сознания и выявляя пределы его описания, указывающие на невозможность дальнейшего редуцирования времени к неким более исходным основаниям сознания, что в итоге ведет к темпоральному пониманию сущности сознания. На этом глубинном уровне время конституируется с одной стороны принципами различия и дискретности, поскольку так в абстрактной возможности нам дается многообразность данного, а с другой стороны, оно конституируется принципами единства и непрерывности, в основании которых лежит слепая сила воображения.

Обнаружение двусмысленности времени, предстающего в философии Канта одновременно предметом и инструментом мышления, ведет к бесконечной игре отождествлений и различений, обуславливая попытки иных подходов к выявлению онтологических оснований времени.

В третьем параграфе «Длительность временного опыта в философии А. Бергсона» рассматривается вопрос об успешности раскрытия онтологического статуса времени, предпринятого Бергсоном. Его анализ времени начинается с критики статичного понимания времени, формально артикулируемого Кантом как одно после другого, и претендует на выход к определению подлинного смысла этого понятия – длительности.

Эксплицируя причины предыдущих неудач в прояснении места времени в бытии, заключающиеся в сведении времени к пространству путем применения формально-абстрактных средств, Бергсон выдвигает эвристическую, по его мнению, идею понимания времени как качественно разнородной длительности, раскрываемую им через принципы непрерывности и различия. Однако бергсоновский ход мысли сталкивается с проблемой неадекватности используемого дескриптивного метода «сущности» определяемого, поскольку язык не способен «схватить» саму материю времени, в силу противоречия свойств языка, фиксирующего разнообразие одними и теми же понятиями, живому опыт длительности в её непрестанной изменчивости.

Концепция времени Бергсона демонстрирует, что рассмотренные нами принципы также оказываются предельными в случае содержательного анализа времени, как это было обнаружено при формальном подходе к времени, но на этот раз выявляя проблемы сущностного истолкования времени. Несомненным кажется факт того, что изначальное предположение об онтологической значимости данных принципов для выявления природы времени является не простым постулированием. Эти принципы каждый раз оказываются той гранью, у которой наше теоретическое мышление застывает, не в силах продвинуться далее в ответе на вопрос о том, что есть время.

Четвертый параграф «М. Хайдеггер: на пути к изначальной временности» посвящен обзору апорий мышления времени и временности, вскрываемых при анализе концепции времени в рамках проекта фундаментальной онтологии М. Хайдеггера, представляющего собой самый значительный шаг в приближении к рациональному обоснованию содержания понятии времени.

Хайдеггеровское мышление опирается на пару принципов тождество/ различие, что выражается им в полученном определении собственной временности как «членораздельной структуры», укорененной в единстве целостности, и подробном раскрытии значения каждого модуса временности, понимаемой как «настающее в мгновение-ока возобновление бывшести» (Хайдеггер). Полученное определение подвергается опрашиванию на предмет изначальности достигнутого смысла, для чего предпринимается сравнение собственной временности 1) с мировым временем, 2) с внутривременностью и 3) с временем бытия.

Анализ этих различений позволяет автору диссертации выявить, что новаторское истолкование содержания временности не преодолевает апорий, возникающих при сопоставлении временности и других смыслов времени, когда то одно, то другое понятие оказывается исходнее. Эта игра неопределённостей приводит в конце концов к отказу от продолжения изначально намеченного Хайдеггером пути мысли.

Возможно, проблема заключается в исходном тезисе хайдеггеровского мышления, согласно которому время это и есть само Dasein. Поскольку человек есть прежде всего практик, а не теоретик, то время, «пронизывающее» и фундирующее Dasein, воспринимается прежде всего в действии, практическом поступании, а не теоретических штудиях, свидетельством чему является творчество Хайдеггера после так называемого поворота, основным направлением которого становится онтология со-бытия.

Итогом проведенного в двух первых главах исследования оказывается невозможность достижения исходной сущности феномена времени на основании четырех заявленных нами онтологических принципов, за исключением уже показанной Платоном необходимости мыслить время как и бытие диалектическим способом, то есть, понимать его исходя из всех четырех принципов сразу, что ставит под вопрос саму возможность теоретического обоснования онтологических оснований времени.

Невозможность рационального объяснения времени как онтологического начала бытия, поскольку время всегда уже одновременно есть предмет и инструмент (форма) нашего мышления, приводит к убежденности в том, что если мы и не достигаем теоретического «схватывания» содержания времени в целом, то факт его переживания «здесь и сейчас», в событии и поступке, отрицаться нами не может, что становится предпосылкой для новой концептуализации времени как мгновения.

В третьей главе «Время как мгновение» выдвигается гипотеза о современном направлении рационализации времени через феномен мгновения (само название главы свидетельствует о вероятностном характере размышления), предстающего в ходе исследования фундаментом для приближения к «сущности» времени и одновременно к её сокрытию.

В первом параграфе «Подготовительное описание поля, в котором становится зримым феномен мгновения» речь идет о перцепции времени сегодня в различных областях действительности: прежде рассмотрения онтологического статуса мгновения осуществляются три кратких экскурса – социально-философский, эстетический, научный, – с целью высветить присутствие феномена мгновения в окружающей нас реальности.

Социально-философский экскурс посвящен описанию дромологического дискурса (Вирильо), основанного на теории скорости. Если два первых горизонта были развернуты пространством и временем, то сущность третьего составляет интервал света, позволяющий формировать новую реальность вещей и их новое перцептивное и рациональное конструирование, в основе которых лежит скорость света. Этот дискурс предполагает замену хронологического измерения времени хроноскопическим. Все это, в свою очередь, ведет к разрушению структуры человеческого восприятия и формированию концепта «мигающего мышления», в основе которых лежит феномен мгновения.

Эстетический экскурс описывает перцепцию и метаморфозы существования произведений искусства сегодня, когда создание художественно ценного подразумевает однократность употребления в силу непрестанного стремления к новому.

Научный экскурс дает представление о том, что и в современной науке, в контексте открытий квантовой теории и применения синергетического подхода, исследуются минимальные интервалы времени, причем последнее все более и более начинает осмысляться содержательным образом, свидетельством чему является рассматриваемый термин современной физики – «время Ляпунова».

Во втором параграфе «История «атома» времени», в отличие от осуществленного в предыдущем параграфе синхронического схватывания присутствия феномена мгновения, предлагается диахроническое рассмотрение смысла предельного момента времени, раскрываемого в истории параллельного формирования смыслов понятий «теперь» и «мгновение».

Исторический анализ этих двух понятий, представленный на примере идей Аристотеля, Гуссерля, Платона, Кьеркегора, Хайдеггера, позволил сделать следующие выводы при сравнении «сущности» этих понятий. Во-первых, понятие «теперь» служит началом для количественных интерпретаций времени в отличие от понятия мгновения, обнаруживающего собой предельную событийную (качественную) концентрированность. Во-вторых, если природа «теперь» подразумевает бесконечность повторений, многократность, то мгновение всегда однократно, уникально и неповторимо. В-третьих, понятие «теперь» является платформой для формального подхода к времени, тогда как мгновение есть феномен, позволяющий высветить возможность содержательного раскрытия времени.

Проведенное различие понятий «теперь» и «мгновение» свидетельствует о том, что именно мгновение есть феномен, способный указать путь к онтологическому обоснованию времени.

В третьем параграфе «Концептуализация исторического времени через понятие мгновения» показывается, что феномен мгновения может символизировать не только индивидуальное переживание времени, но и обобщать собой смысл исторического процесса в целом. Такое видение смысла мгновения имеет позитивную (оперативное время В. Беньямина) и негативную оценку (отсроченное мгновение В. Гигерича).

Теоретическая конструкция Гигерича представляет собой способ инволюции исторического времени к одному единственному моменту. Продление одного единственного временного момента интерпретируется Гигеричем как возможность для конструирования технологической цивилизации, что было невозможно в мифологическом времени, поскольку там не было единого непрерывного продления момента, а в каждом собственном дискретном настоящем не оставалось времени для такой задержки дыхания, отсрочивания момента, какое было сфабриковано изобретением линейного исторического времени. Этот единственный сверх-момент обусловил господство человека над природой, подчинил космические силы нуждам и притязаниям человеческих индивидов, но остается единственный вопрос: что произойдет, когда все же это безумное напряжение между arche и telos одного отложенного мгновения, сравнимое с напряжением натягиваемой тетивы лука, все же сомкнется? Представленная Гигеричем теоретическая конструкция бросает вызов нашему мышлению – как долго ещё можно концептуализировать время в качестве бесконечной геометрической точки?

Напротив, оперативное время Беньямина, в котором все исторические событии принадлежат одному, мессианически трактуемому мгновению, переходу от времени к его концу (второму пришествию Христа), есть время свершения. Во-первых, это некое начинающееся сжиматься, кончаться время, оно неповторимо и единственно; во-вторых, это наше собственное (оперативное) время, то есть время внутри хронологического времени, парадоксальная напряженность между «уже» и «ещё не», останавливающая поток профанного восприятия времени прямо здесь и сейчас и, в-третьих, оно есть сопряженное, синтезированное время, то есть оно пронизано прошлым и без него не имеет смысла.

Анализ изложенных выше концепций позволил высветить результат подготовительного анализа феномена мгновения: концептуализация времени как мгновения может иметь положительный эффект для бытия сущего вида присутствия, понуждая человека «Быть!», а может разрушать основополагающую черту этого сущего, заключающуюся в таком, на вид, простом девизе, как «Жить!». Что стоит за подобным проявлением феномена мгновения? Как различить собственно онтологическое проживание мгновения, совпадающее, по Хайдеггеру, со стоянием в просвете бытия, и его несобственное переживание, ввергающее Dasein в модус неподлинного присутствия. Отличив понятие мгновения от понятия «теперь», мы теперь пришли к тому, что и само мгновение, сохраняя за собой экзистенциально-онтологическую определенность, неоднозначно в своем проявлении.

В четвертом параграфе «Нетология мгновения» подводится итог сквозной линии поиска выстраивания концептуализаций времени в опоре на принципы тождества и различия, непрерывности и дискретности, демонстрируемая в предлагаемой итоговой схеме. Из неё следует, что понятие вечности конституировано принципами тождества (единства) и непрерывности, поэтому и время, ориентируемое на вечность в качестве идеала, осмысляется через те же самые принципы, а именно, в самом времени выделяются некие свойства, имеющиеся в исходном образце. Когда интерес смещается от вечного бытия к временному, к временности сущего вида Da-sein, обе пары принципов – тождество/различие, и непрерывность/дискретность – начинают рассматриваться как неотъемлемые равнозначные начала конституирования смысла временности, поскольку человеческое присутствие развернуто в две стороны – к внутремирному сущему с его множественностью и различенностью, понуждающими к неподлинному способу эк-зистирования, падению, и к бытию, открывающему присутствию в его «вотовости» подлинность собственного способа быть, реализующегося через возможность стояния в просвете бытия, ибо только особое сущее, сущее способом Da-sein, разомкнуто бытию. Если же мы понуждаем время ускорять свой ход, а это действительно происходит на наших глазах, «достаточно произнести слово «эпоха атома», чтобы дать понять, как сегодня в техническом мире при-сутствует у нас бытие»[1], наше мышление сфокусировано на моментальность сбывающегося, на сокращение темпорального зазора, к чему его подталкивает становление современного информационно-технологического общества, выводящего на авансцену современного философского дискурса принципы различия и дискретности (см. изображенную выше схему), обуславливающие собой некую мгновенность временного пребывания, реализуемого в дурной бесконечности чередования мгновений способом «и так далее».

В пятом параграфе «Онтология мгновения» предлагается авторское истолкование содержания понятия мгновения – мгновение есть пересечение вечного в его себе тождественной непрерывности и актуально настоящего как всегда дискретного и иного, выводящее временность человеческого бытия из падения в усредненность – и рассматриваются очевидные положения, следуемые из него, а именно: 1)мгновение есть ситуация прозрачности времени, совпадения вечности и временности, миг стояния в просвете бытия; 2)мгновение тождественно вечности, поскольку в нем останавливается течение хронологического, калькулирующего времени; 3) мгновение тождественно преходящему и иному, поскольку оно каждый раз мое мгновение, то есть переживается из единичности сущего вида присутствия.

Полученное определение мгновения есть всего лишь теоретический конструкт, предполагающий собой одновременную постуляцию принципов тождества и различия, непрерывности дискретности при описании феномена мгновения, что оборачивается необходимостью выхода к условиям практической реализации достигнутого смысла. Такое изменение подхода к интерпретации смысла мгновения подкрепляется философскими идеями Э. Блоха, К. Шмитта, Э. Юнгера, но в особенности, позднего Хайдеггера с его призывом к инициации особых «мгновений».

Гипертрофия теоретического философствования о времени оборачивается выходом к практической философии, где время проживается в поэтическом действии, повествовании (М. Хайдеггер, П. Рикер), формах романного времени и хронотопа (М. Бахтин), репрезентации длительности в визуальных образах кино (Ж. Делез) и фотографии. Все эти способы схватывания временного отличает непосредственность переживания опыта длительности, будь она вечной, временной или мгновенной. В связи с этим вспоминаются почти пророческие слова Хайдеггер: «Когда мышление, призванное своим делом, углубляется в него, то в пути ему случается меняться. Поэтому в дальнейшем внимание желательно обращать более на путь, чем на содержание»[2]. Метафора пути указывает на необходимость живого опыта времени в осуществлении поиска его смысла, его сущности. Путь совершения поступков и событий раскрывает темпоральный горизонт между мгновенностью поступания и целым судьбы.

В заключении сформулированы основные выводы диссертационного исследования, намечены перспективы дальнейшей разработки основной темы диссертации.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Статьи в изданиях, включенных в Перечень ВАК Министерства образования и науки России:

1) Ю. Мгновение как феномен современной культуры // Вестник молодых ученых (серия: культурология и искусствоведение). – СПб.: Изд-во Санкт-Петербургского государственного университета технологии и дизайна. – 2006. – № 3 – С. 43-45.

2) Концептуализация времени: вечность, временность, мгновение // Вестник ЛГУ им. (серия: философия). – 2009. – № 1 (25). – С. 63-72.

2. Статьи, опубликованные в научных изданиях:

3) Единство объективного и субъективного времени в музыкальном произведении // Философия человека и современное образование. Сборник статей. – СПб.: Изд-во РХГА. – 2006. – С. 4

4) Проблема дискретности и непрерывности времени в философии Декарта // Философия человека: образовательные и гуманитарные технологии: Сборник статей. – СПб.: Изд-во РХГА. – 2008. – С.

[1] Тождество и различие. – М.: Издательство «Логос», 1997.

[2] Тождество и различие. – М.: Логос, 1997. – С. 9.