Диалектика абстрактного и конкретного в научно-теоретическом мышлении.1956.

Оглавление.

Глава 1.МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ И ДИАЛЕКТИИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ "КОНКРЕТНОГО".

1. Определение "конкретного" у Маркса и его особенности.

2. Термин "конкретное" и его историческая судьба (Метафизический

способ мышления и эмпиризм)

3. Термин "конкретное" и его историческая судьба (рационализм).

4. Муки рождения диалектики. Кант.

5. Проблема конкретного в идеалистической диалектике Гегеля.

6. Слово и абстракция, как форма сознания.

7. Механизм сознания и абстракция

8. Чувственность и сознание

9. Чувственность, абстракция и общественный труд

1О. "Рассудок" и "разум"

Глава 2. АБСТРАКЦИИ МЫШЛЕНИЯ - ПОНЯТИЯ.

1. О специфической точке зренния логики на познание.

2. Об отношении предсталения к понятию.

3. История понятия "человек" и уроки этой истории.

4. Конкретное и диалектика общего-единичного.

5. Конкретное единство как единство противоположностей.

6. Абстракция и анализ.

Глава 3. СОВПАДЕНИЕ АБСТРАКТНОГО И КОНКРЕТНОГО - ЗАКОН МЫШЛЕНИЯ.

1. Абстрактное как непосредственное выражение конкретности.

2. Диалектическое и эклектико-эмпирическое понимание

"всесторонности рассмотрения".

3. Спиралевидный характер конкретности в действительности

и в ее теоретическом отражении.

4. Относительная самостоятельность как объективный прообраз

"абстрактного".

5. Конкретная абстракция (понятие) и практика.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ВОСХОЖДЕНИЕ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ КАК ЛОГИЧЕСКАЯ ФОРМА,

СООТВЕТСТВУЮЩАЯ ДИАЛЕКТИКЕ.

Глава 4. "КОНКРЕТНОЕ" И ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ.

1. Гегелевское понимание конкретного как продукта развития.

2. Взгляд Маркса на процесс научного развития.

3. Материалистическое обоснование способа восхождения от абс -

трактного к конкретному у Маркса.

4. "Индукция" Адама Смита и "дедукция" Давида Рикардо.

Точка зрения Локка и точка зрения Спинозы в политической экономии

5. "Дедукция" и проблема историзма.

Глава 5. ЛОГИЧЕСКОЕ РАЗВИТИЕ И КОНКРЕТНЫЙ ИСТОРИЗМ.

1. О различении исторического и логического способа исследования.

2. Логическое развитие или выражение конкретного историзма

в исследовании.

3. Абстрактный и конкретный историзм.

Глава 6. СПОСОБ ВОСХОЖДЕНИЯ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ

В "КАПИТАЛЕ" К. МАРКСА.

1. Конкретная полнота абстракции и анализа, как условие

теоретического синтеза.

2. Противоречие как факт научного развития.

3. Противоречия трудовой теории стоимости и их диалектическое

разрешение у Маркса.

4. Конкретное как противоречие в его развитии.

Э. В.ИЛЬЕНКОВ

ДИАЛЕКТИКА АБСТРАКТНОГО И КОНКРЕТНОГО

В НАУЧНО-ТЕОРЕТИЧЕСКОМ МЫШЛЕНИИ

Москва, 1956

ВВЕДЕНИЕ.

Общеизвестно, что мышление, как особая форма отражения объектив -

ной реальности в голове человека, осуществляется в форме и с помощью

абстракций и что абстрагирование (процесс образования абстракции)

представляет собой простейшую "клеточку" логической деятельности, все -

общий элемент мышления. Это настолько очевидное обстоятельство, что в

"абстрактности" часто и видят специфический признак мышления, такую

его черту, благодаря которой оно и представляет собой высшую (по срав -

нению с ощущением, созерцанием и представлением) форму познания.

Но с другой стороны столь же общеизвестно, что философия диалек -

тического материализма усматривает главное достоинство истинного поз -

нания в конкретности. "Абстрактной истины нет, - не раз повторял Ле -

нин, - истина всегда конкретна". Иными словами, если мышление абс -

трактно, то оно не выражает истины.

Таким образом, логика как наука сразу же сталкивается с пробле -

мой, носящей по существу диалектический характер, - с наличием прямо

противоположных определений в сущности мышления. Соответственно диа -

лектическим должно быть и решение проблемы. На первый взгляд решение

несложно: могут сказать, что мышление "абстрактно" по форме, но "конк -

ретно" по содержанию. Но этот ответ, ответ в манере метафизического

метода разрешения противоречий в определениях вещи, не устраняет проб -

лемы, а только придает ей другую форму выражения.

С точки зрения диалектики "абстрактное" и "конкретное" следует

рассматривать как взаимно предполагающие противоположности, каждая из

которых может быть понята только через свое "другое". В этом смысле

категории абстрактного и конкретного ничем не отличаются от категорий

- 2 -

формы и содержания, свободы и необходимости, сущности и явления и т. д.

Иными словами, даже в том случае, если мышление "конкретно" по содер -

жанию и абстрактно по форме, - это противоречие обязательно выразится

и в самой "форме" мышления.

Пытаться же рассматривать эти категории одну без другой, одну без

внутреннего отношения к другой, - значит стать на путь, который приве -

дет к недиалектическому пониманию и того и другого. Такой подход к

проблеме мышления, метафизически разделяющий "форму" мышления и его

"содержание", как раз и характерен для старой, недиалектической логи -

ки. Для нее мышление "абстрактно" и только, "содержание" же - всегда

"конкретно". В итоге и "форма" (абстракция), и "содержание" (конкрет -

ное) представляются этой логикой без противоречия - без внутреннего

противоречия, ибо внешнее противоречие (противоречие "в разных отноше -

ниях") такая логика с легкостью признает.

В логике диалектико-материалистической категории абстрактного и

конкретного рассматриваются по-иному - как внутренние противоположнос -

ти, в единстве которых и осуществляется мышление как со стороны "фор -

мы", так и со стороны "содержания". Внутренние противоречия "содержа -

ния" неизбежно выражаются в виде внутренних противоречий "формы мышле -

ния" - то есть абстракции. Иными словами, вопрос об отношении абс -

трактного и конкретного в познании превращается в важнейший вопрос ло -

гики, теории познания.

При постановке и решении вопроса следует, очевидно, прежде всего

принять во внимание известное ленинское указание относительно путей

разработки логических проблем: "если Маркс не оставил "Логики" (с

большой буквы), то он оставил ЛОГИКУ "Капитала", и это "следовало бы

сугубо использовать по данному вопросу".

"Капитал" Маркса по сей день остается непревзойденным образцом

сознательного применения диалектики (как логики и теории познания) к

исследованию конкретных фактов реальной действительноси. В известном

смысле "Капитал" представляет собой не вчерашний, а сегодняшний и даже

завтрашний день науки, - не со стороны конкретно-экономического содер -

жания, а со стороны примененного в нем метода, логики мышления. Поэто -

му мы и считаем себя вправе рассматривать проблемы логики преимущест -

венно на материале "Капитала" и прилегающих к нему работ, привлекая

материалы из других наук лишь как вспомогательные.

Прибавим к этому, что если Логики как систематически развернутой

науки о процессе мышления Маркс и не оставил, то он оставил целый ряд

- 3 -

ценнейших соображений, положений и фрагментов, касающихся специальных

проблем этой науки. Особенно поучительны с этой точки зрения идеи,

развитые им в знаменитом фрагменте, который известен под названием

"Введения" к работе "К критике политической экономии". Эти идеи и

должны, естественно, стать для нас отправными.

Дополненные тем, что сделал Ленин, эти идеи достаточно четко

очерчивают основные контуры диалектико-материалистического решения

проблемы абстрактного и конкретного.

Наша задача состоит прежде всего в том, чтобы, выявив принципи -

альное решение вопроса, изложенное Марксом во "Введении", затем прос -

ледить на материале "Капитала" способы конкретной реализации логичес -

ких принципов, вытекающих из этого понимания.

Постановка Марксом проблемы соотношения абстрактного и конкретно -

го была осуществлена в свете другой, более общей теоретико-познава -

тельной проблемы, - в свете вопроса о том, что такое наука и как ее

развивать. Ясно, что только в этом свете и могли и могут быть правиль -

но поставлены "чисто логические" проблемы.

Логика как наука вообще добивалась реальных результатов лишь в

той мере, в какой она ставила свои специальные вопросы, исходя из ре -

альных потребностей конкретного научного познания, науки своего време -

ни.

Проблема отношения абстрактного к конкретному непосредственно и

вставала перед Марксом как проблема форм и средств, целей и путей на -

учного исследования фактов действительности. Она давала прежде всего

ответы на запросы, которые выдвигали перед Логикой потребности реаль -

ного познания.

И - что не менее важно - решение проблемы Маркс достигает в ходе

глубокой конструктивной критики предшествующих ему представлений о ло -

гическом процессе, - притом действительно высших достижений челове -

чества в этой области. Мы имеем в виду гегелевскую Логику, - единс -

твенную систему Логики, которая до Маркса и Энгельса систематически и

последовательно (хотя и с идеалистических позиций) прослеживала диа -

лектику мышления.

На такое - критически-революционное отношение к Логике Гегеля с

позиции тех реальных трудностей, которые возникают в реальном познании

и требуют своего рационально-материалистического разрешения - и указы -

вал Ленин как на столбовую дорогу развития Логики марксизма. Это -

путь не случайный, и не устаревший до сих пор. И поныне он, по-видимо -

- 4 -

му, остается самым коротким и плодотворным путем развития Логики.

Проблема абстрактного и конкретного и ныне остается логической

проблемой, разрешение которой настоятельно требуется не только и не

столько интересами логики как таковой, сколько потребностями, вызрева -

ющими внутри конкретного научного познания. Конкретнее мы постараемся

показать это ниже, в ходе самого разбора проблемы.

Этими вводными замечаниями мы пока и ограничимся.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

КАТЕГОРИИ АБСТРАКТНОГО И КОНКРЕТНОГО

КАК КАТЕГОРИИ ДИАЛЕКТИЧЕСКОЙ ЛОГИКИ

ГЛАВА 1. МЕТАФИЗИЧЕСКОЕ И ДИАЛЕКТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ

"КОНКРЕТНОГО"

1. Определение "конкретного" у Маркса

и его особенности

Как известно, Маркс определяет "конкретное" как "единство много -

образного". С точки зрения старой, чисто формальной логики, это опре -

деление может показаться парадоксальным: ведь сведение чувственно-дан -

ного многообразия к "единству", в нем обнаруживающемуся, представляет -

ся на первый взгляд (а старая логика из этого "первого" взгляда и ис -

ходит) задачей выработки не "конкретного", а как раз наоборот - абс -

трактного знания о вещах. С точки зрения этой логики осознавать

"единство" в чувственновоспринимаемом многообразии явлений - значит

отвлечь от них то общее, то абстрактно одинаковое, которым они все без

исключения обладают. Это - абстрактное единство, зафиксированное в

абстрактно общем понятии, в "высшем роде", в "обобщении" - с точки

зрения старой логики и есть то единственное "единство", о котором име -

ет смысл говорить в логике.

И действительно, если понимать задачу мышления как задачу сведе -

ния чувственно-данного многообразия к простому абстрактному выражению,

как задачу отыскания абстрактного "единства" в различных явлениях то

определение Маркса обязательно покажется неоправданным, непринятым в

Логике выражением.

Однако следует учесть, что Логика Маркса опирается на совершенно

иные представления о мышлении, о его цели и задачах, нежели те, на ко -

- 5 -

торые опиралась старая традиционная логика. Это отражается не только в

сути понимания логических проблем, но и в терминологии, с помощью ко -

торой эта новая суть выражается.

Если Маркс определяет конкретное как единство многообразного, то

здесь предполагается диалектическое понимание категорий "единого" и

"многого". И это понимание вовсе не остается чем-то внешним и безраз -

личным по отношению к категориям специально-логическим, но заставляет

и эти последние рассматривать под новым углом зрения.

Определение "конкретного", данное Марксом, означает, если нес -

колько развернуть его афористически-краткую формулу, буквально следую -

щее:

Конкретное, конкретность - это прежде всего синоним объективной

взаимосвязи всех необходимых сторон реального предмета, данного чело -

веку в созерцаии и представлении, их внутренне необходимой взаимообус -

ловленности. Под "единством" тем самым понимается сложная совокупность

различных форм существования предмета, неповторимое сочетание которых

характерно только для данного, и не для какого-нибудь иного предмета.

Такое понимание "единства" - как нетрудно понять - не только не

тождественно тому пониманию, из которого исходила старая логика, но и

прямо ему противоположно.

Часто в качестве синонима "конкретности" Маркс употребляет и дру -

гой термин, не удержавшийся впоследствии в терминологии материалисти -

ческой диалектики, - "тотальность". Этот последний им используется в

тех случаях, когда приходится охарактеризовать предмет как связаное,

качественно-определенное целое, как "органическую систему" взаимодейс-

твующих явлений, - в противоположность метафизическому представлению о

нем как о механическом агрегате неизменных составных частей, связанных

между собою лишь внешним, более или менее случайным образом.

Самое важное в этом определении заключается в том, что "конкрет -

ность" оказывается прежде всего чисто объективной характеристикой объ -

ективной реальности, предмета познания, абсолютно независимого от тех

эволюций, которые имеют место в субъекте теоретического познания.

Предмет сам по себе, "в себе", конкретен независимо от того, поз -

нается ли он мышлением или воспринимается органами чувств. "Конкрет -

ность" предмета не создается в процессе его восприятия в сознание, -

ни "чувственной" ступенью познания, ни "рационально-логической". Важ -

ность этого положения мы увидим ниже.

Естественно, что единственной логической формой, в которой чело -

- 6 -

век может осознать объективную конкретность, оказывается не абстракт -

ное "единство", не абстракция, выражающая лишь "общее" в явлениях, а

только "единство многоразличных определений" - то есть система абс -

тракций, сложная совокупность абстракций. Система абстракций и оказы -

вается единственно возможной формой существования истины в сознании

человека. Сознание должно быть столь же сложным, сколь сложен предмет.

Этим Маркс материалистически обосновывает то действительное поло -

жение, что наука возможна только в форме системы категорий. Каждая из

этих входящих в ее состав категорий, - каждое из "многообразных опре -

делений" - есть по своему объективному содержанию также отражение

предмета - но только одностороннее его отражение.

Поэтому "абстракция", "абстрактное" - в противоположность "конк -

ретному" - это прежде всего категория, обозначающая одностороннее зна -

ние. При этом, естественно, безразлично - в какой субъективно-психоло -

гической форме это знание осуществляется, - в речи или в форме живого

образа воображения, в сухой научной формуле или в виде "наглядного"

представления, - с точки зрения логики сие совершенно безразлично, ибо

логика (в отличие от психологии) устанавливает свои различения с точки

зрения объективного содержания знания, а не с точки зрения той субъек -

тивно-психологической формы, в которой это знание выражено. И хотя,

как мы это покажем, субъективная форма знания не остается чем-то внеш -

ним и безразличным к выражаемому в ней содержанию знания, хотя конк -

ретное по содержанию знание и образует соответствующую себе форму, -

тем не менее нет ничего ошибочнее различать "абстрактное" и "конкрет -

ное" знание с точки зрения субъективно-псхологической формы его выра -

жения.

Только анализ знания по его содержанию может показать - имеем ли

мы дело с "абстрактным" или с "конкретным" знанием. И здесь субъектив -

но-психологический угол зрения на вещи должен быть строго отставлен в

сторону.

Это - важнейший пункт взглядов Маркса на природу всех категорий

Логики, в том числе и категорий абстрактного и конкретного. Малейшая

путаница, малейшая нечеткость в его понимании неизбежно повела бы к

смазыванию принципиальных различий между диалектической логикой марк -

сизма-ленинизма и логикой старой, недиалектической.

Чтобы в этом убедиться, необходимо совершить экскурс в историю

философии, в историю категорий абстрактного и конкретного как катего -

рий философии. От нее мы опять вернемся к анализу взглядов Маркса, как

- 7 -

к тому результату, к которому с железной необходимостью приводит исто -

рия философии.

2. Термин "конкретное" и его историческая судьба

(Метафизический способ мышления и эмпиризм)

Традиция, дожившая до наших дней в ходячем словоупотреблении, за -

частую связывает "конкретность" с непосредственно-чувственным способом

осознания вещей и явлений окружающего мира, с чувственной полнотой и

наглядностью представлений о них. В этом смысле термин "конкретное"

употребляется и в наши дни сплошь и рядом. Для этого имеются известные

основания, и было бы пустым педантством возражать против такого слово -

употребления. Беда не в этом. Беда начинается тогда, когда это словоу -

потребление намеренно или нечаянно переносят в философию - здесь оно

сразу приводит к неточности и к путанице.

Употребляя термин "конкретное" как синоним чувственной нагляднос -

ти знания о предмете, изображения предмета, редко отдают себе отчет в

том, что это словоупотребление теснейшим образом (и исторически и по

существу) связано с давно отжившими свой век (а ныне ставшими реакци -

онными) системами философских взглядов на вещи и на процесс их позна -

ния.

Редко отдают себе полный отчет в том, что такое словоупотребление

предполагает, в качестве молчаливо и бессознательно принимаемых пред -

посылок, целую систему гносеологических представлений.

Классическую, то есть систематически продуманную во всех следс -

твиях форму, это понимание "конкретного" обрело в философии 17-18 вв.,

отразившей решительный и широкий поворот к опытному исследованию при -

роды, поворот, совершавшийся в острой борьбе со схоластическими тради -

циями средневековой науки.

На первых порах философия, отражавшая в обобщенной форме настрое -

ния и практику современного ей естествознания и разрабатывавшая соот -

ветствующую теорию научного познания, неизбежно должна была, выражая

свои идеи, пользоваться языком, созданным схоластикой. Все без исклю -

чения термины, которыми пользуются представители философии 17-18 вв. ,

ведут свое происхождение от той самой схоластики, которую она оспари -

вает. С помощью тех же самых терминов выражаются полярно противополож -

ные взгляды.

И - как это ни удивительно - понимание "конкретного" как чувс -

- 8 -

твенно воспринимаемой полноты явлений, окружающих человека, ведет свое

происхождение вовсе не от материализма, а от средневековой схоластики.

Термин "конкретное" в его первоначальном латинском значении озна -

чает попросту нечто сложное, составленное, сращенное, смешанное. Сде -

лавшись термином философским, войдя в обиход философского языка, он,

естественно, приобрел (уже на закате античного мира) и довольно опре -

деленное теоретическое содержание, зависящее каждый раз от той системы

взглядов, которую с его помощью стали выражать. Характерное для хрис -

тианской схоластики презрение к чувственно-данному миру отразилось на

судьбе термина таким образом, что им стали обозначать "смертные",

"тленные", - составленные, а потому и обреченные на рассыпание единич -

ные вещи, имевшие в глазах схоластической философии весьма ничтожную

ценность.

"Конкретному" - то есть чувственно воспринимаемому миру единичных

вещей, миру смертному, тленному и презренному, схоластика противопос -

тавила мир нетленных бессмертных умопостигаемых "вечных" сущностей,

царство рафинированного умозрения. Отсюда как раз и происходит то ан -

тикварное почтение к "абстрактному", над которым впоследствии так едко

издевался Гегель.

Молодая, полная сил наука, начавшая вместе с материалистической

философией разрушать устои средневекового мировоззрения и пользовавша -

яся на первых порах терминологией врага, придала и терминам "абстракт -

ное" и "конкретное" свой, прямо противоположный по своему теоретичес -

кому содержанию смысл.

"Конкретным" она - как и схоластика, называла по-прежнему те же

единичные вещи и явления. То есть смысл термина остался один и тот же,

- но содержание понятия оказалось прямо противоположным.

Многообразный, чувственно-воспринимаемый человеком мир единичных

вещей и явлений стал теперь в глазах человека той единственно достой -

ной уважения и изучения реальностью, по сравнению с которой мир теоре -

тических формул оказывался лишь бледной тенью, обедненным выражением,

слабым схематическим подобием, очень несовершенным, сухим и тощим -

"абстрактным"...

Да он и в самом деле был в то время именно таким. Наука делала

лишь первые шаги, и накопленный ею багаж был несравнимо мал по сравне -

нию с тем, что предстояло ей сделать. Безбрежный океан природных явле -

ний и воодушевлял философию своим величием, и одновременно оказывался

подавляющим масштабом для добытых знаний.

- 9 -

"Конкретное" все теснее связывалось и в представлении людей, и в

философской терминологии с образом бесконечного разнообразия явлений

окружающего мира, того мира, который человек видит, слышит, осязает,

обоняет, воспринимает всеми чувствами, данными ему опять той же приро -

дой.

Но специальный анализ хода и результатов познания очень скоро об -

наружил, что дело выглядит далеко не так просто, как это может пока -

заться на первый взгляд. Все более обострявшаяся борьба материализма и

идеализма, эмпиризма и рационализма вскрыла целые комплексы, узлы и

гнезда проблем, связанных с процессом отражения окружающего мира, мира

"конкретных" вещей в сознании человека, вынужденного сводить итоги

своих познавательных усилий в "абстрактные" теоретические формулы.

И чем обширнее становилась область, уже завоеванная знанием, ду -

ховно усвоенная человеком, тем более возрастала роль уже накопленного

знания для дальнейшего продвижения вперед, тем острее и острее стано -

вилась потребность уяснить взаимоотношение между миром вещей и миром

идей, взаимоотношение, с каждым днем все усложнявшееся, с каждым новым

успехом знания становившееся все непонятнее.

Все более и более четко определявшаяся тенденция эмпиризма в фи -

лософии, хотя и не совпадающая до конца с материализмом, но очень тес -

но с ним связанная, стала обнаруживать свою крайнюю недостаточность.

Все исторически неизбежные ограниченности эмпиризма как гносеологичес -

кой установки, как принципиальной позиции в философии отразились, ес -

тественно, и на толковании проблемы отношения абстрактного и конкрет -

ного.

Согласно последовательно и систематически проведенному через все

понимание эмпиризма человек посредством своим органов чувств восприни -

мает вещи именно такими, каковы они "на самом деле".

Но уже сама реальная практика науки - не говоря уже о гносеологи -

ческих возражениях, основывавшихся на тщательном анализе познаватель -

ных способностей человека, - свидетельствовала о другом.

Материализм - если он хотел быть теорией, соответствовавшей ре -

альной практике познания, - не мог не быть механистическим материализ -

мом. А это означало в итоге, что значение объективного качества явле -

ний окружающего мира он вынужден был признавать только за протяжен -

ностью, только за пространственно-временными характеристиками чувс -

твенно воспринимаемых вещей и явлений.

***

- 10 -

(ПК! здесь Эвушка приписывает материализму лишнее - он действите -

ельно признавал только ТЕЛА, то есть только то, что характеризуется

ПРОСТРАНСТВЕННОЙ ПРОТЯЖЕННОСТЬЮ. А эта абстракцтя ТЕЛА и требовала от -

каза от понятия ВРЕМЕНИ. Это так и не было "осознано" им до конца)

***

Объективная реальность в представлении и Декарта, и Гоббса - это

реальность геометрическая. Все, что не может быть сведено к геометри -

ческим отношениям, последовательно мыслящий механистический материа -

лист вынужден истолковывать как продукт деятельности органов чувств,

не имеющий ничего общего с самими вещами, - то есть как чисто субъек -

тивную иллюзию.

Между миром вещей и миром научного знания тем самым разглядели

промежуточное звено - чувственность - которая, если и не абсолютно ис -

кажает вещи, то во всяком случае показывает их не совсем такими, како -

вы они есть "на самом деле". Чувственно-данный образ вещи - чувствен -

но-конкретный ее образ - предстал с этой точки зрения как весьма и

весьма сильно субъективно окрашенная копия с бесцветного геометричес -

кого оригинала. Задача мышления стала в связи с этим определяться уже

по-иному - для того чтобы добыть чисто объективное знание, нужно смыть

с чувственно-данного образа вещи все лишнее, привнесенные органами

чувств краски.

Обеднение чувственно-данного образа вещи, абстрактное извлечение

из него только геометрической формы уже оказывалось не уходом, не от -

летом от истинной действительности, а наоборот, первым приближением к

ней.

Вся конкретная полнота вещи оказалась лишь субъективной иллюзией,

а мир вещей стал абстрактно-геометрическим.

Абстрактное знание, заключенное в сухих математических формулах и

законах, опять начинает расцениваться - хотя и с прямо противоположных

позиций - как более истинное, нежели "конкретное", непосредственно

воспринимаемая органами чувств картина. Любая единичная вещь начинает

пониматься как более или менее случайное сочетание одних и тех же во

всех случаях элементов, частичек, атомов.

"Конкретное" опять утратило всякую цену в глазах науки и филосо -

фии, отражавшей успехи научного познания. Иными словами, философия эм -

пиризма (поскольку она не отказывалась от материалистического принци -

па) неизбежно, волей-неволей, пришла к выводу, прямо противоположному

ее исходному убеждению.

- 11 -

Последовательный эмпиризм исходит из того, что вне человека с его

органами чувств и с его мышлением находятся конкретные вещи и явления,

а "абстрактное" есть продукт человеческой головы, нечто, находящееся

только в мышлении.

Но ведь подлинный смысл его позиции оказывался в итоге как раз

обратным: вне человека существуют только абстрактно-геометрические

частицы, сочетающиеся по абстрактно-математическим законам, а "конк -

ретное" имеет место лишь в субъекте, лишь в его органах чувств, лишь в

его сознании...

Путь науки и рисуется с этой точки зрения как путь, ведущий от

конкретного (как неистинного, как субъективного) - к абстрактному.

Мышление смывает, стирает с "конкретного" образа вещи все лишнее, все

привнесенные чувственностью краски и тем самым добывает истинное зна -

ние, соответствующее объекту.

В связи с этим находится и представление об анализе, об индукции

как об основной форме деятельности разума. От частного - к общему -

так идет, с точки зрения эмпирика, познание явлений. Акт выработки по -

нятия начинает рассматриваться крайне односторонне - как акт отвлече -

ния "общего" от множества единичных случаев, как отыскание общего пра -

вила, которому подчиняются разнообразные явления.

И совсем не случаен тот факт, что эмпиризм и сенсуализм в теории

познания всегда обнаруживают более или менее явственную тенденцию к

номинализму. Любое понятие (кроме математических) по существу прирав -

нивается к общему термину, выражающему или сходство или чувственно

воспринимаемое отношение между вещами. Критерием истинности понятия

тем самым оказывается его прямое соответствие чувственно воспринимае -

мому образу вещи.

И - поскольку эмпирик остается на позициях материализма, и, сле -

довательно, полагает, что истинное знание о природе выражается только

на языке чисел, - он все остальные понятия истолковывает только как

общие термины, служащие человеку для упорядочения "опыта", для удобс -

тва запоминания, для общения с другим человеком и т. д. и т. п.

Понятие - как структурная единица, как "клеточка" мышления тем

самым и приравнивается к выражению чувственно воспринимаемого сходства

между единичными вещами в слове, в речи, в языке, - а исследование

процесса образования понятия, как правило, сводится к анализу процесса

образования абстрактных имен. В этом смысле очень характерны исследо -

вания Локка, родоначальника гносеологии односторонего эмпиризма.

- 12 -

При этом неизбежно все логические категории растворяются в психо -

логических и даже в грамматических. Для Гельвеция, характернейшего

представителя материалистического сенсуализма, "метод абстракции" пря -

мо определяется как способ, как способность "запоминания наибольшего

количества вещей"; тот же Гельвеций видит в неправильном употреблении

имен одну из самых фундаментальных причин заблуждения.

Нельзя не упомянуть, что идеалистический вариант локковского эм -

пиризма, классическую форму которому придал Беркли, превращает все без

исключения категории и понятия в "слова", за которыми нелепо искать

какого-либо реального смысла. То же самое делает и Юм в своих атаках

на такие категории, как причинность, необходимость и пр. Все они прев -

ращаются лишь в обозначения "общего" в идеалистически трактуемом "опы -

те". Так что субъективный идеализм Беркли и скептицизм Юма - это за -

конное дитя эмпиризма, - его слабости, систематизированные и принявшие

самостоятельный образ.

Чрезвычайно характерно, что ни один из представителей эмпиризма и

сенсуализма 17-18 вв. не внес ничего сколько-нибудь существенного в

разработку собственно логических проблем - в исследование закономер -

ностей рациональной, логической обработки чувственных, эмпирических

данных. Поскольку материалист-метафизик касается этой сферы, все его

старания, как правило, ограничиваются лишь тем или иным (чаще всего

психологическим) обоснованием справедливости, применимости или негод -

ности старинных логических форм, вскрытых еще трудами Аристотеля.

Это и неудивительно. С точки зрения номиналистической трактовки

проблемы понятия и невозможно всерьез поставить вопрос о специфических

законах и формах логического процесса, процесса логической обработки

опытных данных, потому что его точка зрения не дает даже возможности

четко отличить логический процесс от простого пересказывания эмпири -

ческих данных в речи, в формах языка, в словах и терминах.

Ограниченность изложенной позиции выявилась уже простым сравнени -

ем ее с тем, что и как делало в процессе научного познания современное

ей естествознание, реальное мышление, направленное на обработку чувс -

твенных эмпирических данных. Уже сам Локк приходит к вполне справедли -

вому выводу, что целый ряд важнейших понятий не может быть оправдан

путем показа их соответствия тому общему, которое можно усмотреть в

чувственно созерцаемых вещах, не помжет быть показан как отражение

чувственно воспринимаемого сходства множества единичных вещей. Обосно -

вать категорию "субстанции" с точки зрения материалистического сенсуа -

- 13 -

лизма и эмпиризма ему уже никак не удается.

Но дело, конечно, заключалось не только в категории "субстанции",

а в том, что логические представления, развитые школой Локка, соот -

ветствовали лишь психологической поверхности реального логического

процесса. Вряд ли удалось бы Локку философски обосновать и оправдать

правоту Коперника против Птоломея. Последний со своей системой гораздо

ближе соответствовал тому, что человек ежедневно и еженощно созерцает

в виде "общего в опыте". Принципиально невозможно оправдать хотя бы

один из законов Ньютона тем, что он правильно отражает общее в чувс -

твенно созерцаемых фактах. Эмпирия свидетельствует как раз об обрат -

ном.

Все дело заключалось в том, что позиция метафизического материа -

лизма не позволяла разглядеть подлинной реальности логического процес -

са как реальности общественно-исторической. Отдельный мыслящий и обоб -

щающий чувственные факты индивид неведомо для него включен в сложней -

ший процесс развития знания, обладающего законами, которые как раз и

составляют Логику человеческой мыслительной способности. Но эта под -

линная реальность логического процесса остается вне сферы внимания ма -

териалиста-метафизика.

Поэтому операция отвлечения общего, сходного, одинакового в чувс -

твенно-созерцаемых фактах на самом деле совершается в русле сложнейше -

го процесса, процесса общественно-исторического развития научного зна -

ния. Но в глубины этого процесса ни один материалист-сенсуалист не

заглядывал. Оставалась для него неведомой и действительная основа раз -

вития познания - процесс чувственно-практического овладения обществен -

ным человеком объективной реальности...

3. Термин "конкретное" и его историческая судьба

(рационализм)

Естественно, что слабости сенсуалистической гносеологии уже в

17-18 вв. подвергались резкой и сокрушительной критике представителей

рационализма.

Рационалисты всегда справедливо подчеркивали тот факт, что мышле -

ние человека, как высшая познавательная способность, никоим образом не

сводится к простой абстракции от эмпирических данных, к простому выра -

жению чувственно-созерцаемого общего в сознании, выраженному и закреп -

ленному для удобства запоминания в словах, терминах и предложениях.

- 14 -

Наиболее умные противники метафизического материализма в гносео -

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24