(г. Санкт-Петербург)
ЭМБЛЕМА В КУЛЬТУРЕ РОССИИ ПЕТРОВСКОГО ВРЕМЕНИ
Время правления Петра I характеризуется коренными изменениями в государственной, экономической, социальной, культурной и, как следствие, художественной жизни страны. Желание создать светское абсолютистское государство привело к борьбе против вмешательства церкви в государственную политику, а религиозная символика была заменена светскими аллегориями, нередко взятыми из мифологии [1]. Ориентация на западноевропейские образцы как в реформации социально-политической и культурной, так и художественной жизни характерна для времени петровского правления. Реформы Петра I привнесли в общественную и культурную жизнь страны новые идеи. Петр искал оптимальные формы выражения этих идей для того, чтобы максимально доступно объяснить их суть обществу. Одной из таких форм стала эмблема. Вот как описывает Ровинский торжественный вход российских войск в Москву 30 сентября 1696 года после взятия турецкой крепости Азов: «В этом празднестве, устроенном главным образом под наблюдением Виниуса, но по указаниям Петра, заметно влияние иностранцев. Триумфальные ворота были построены по образцу древне-классических; везде были видны непонятные для народа эмблемы и аллегории; было множество лавровых венков; надписи гласили о победе Константина над Максентием, о подвигах Геркулеса и Марса…» [2].
Эмблему традиционно принято определять через сочетание художественной и литературной форм, где изображение и текст выражают идею (чаще нравоучительную), которая не может быть выражена в одной или другой форме, взятой в отдельности [3]. Создателем данной художественной формы явился итальянский юрист Андреа Альчиати (Andrea Alciati), который разработал первый сборник эмблем, увидевший свет в 1531 году. Впоследствии публикуется большое количество новых эмблематических сборников в Италии, Франции, Германии, Нидерландах и других странах Европы. Эмблема становится чрезвычайно популярным жанром, а эмблематические формы используются в искусстве, литературе, дворцовых и городских празднествах, а также в целях политической пропаганды [4]. Монархи и влиятельные люди активно использовали эмблему для представления и утверждения своей власти. Популярность эмблем среди представителей власти может быть объяснена однозначностью смысла эмблемы. Одной из особенностей данного жанра является то, эмблема имеет строго установленное значение, а вариации смыслов внутри нее недопустимы. Она была призвана в точности передать публике идею автора, хотя и в аллегорической иносказательной форме.
Классическая эмблема обладала четкой структурой, однако внутри себя эта структура была достаточно гибкой. Элементы эмблемы выходили за ее пределы и становились частью других эмблем. Например, одно и то же изображение в сочетании с разными девизами давало совершенно иное значение. Новые комбинации порождали новые смыслы, множились эмблематические сборники. Это свойство эмблемы Лоренс Грoв (Laurence Grove «Text/Image Mosaics in French Culture: Emblems and Comic Strips») описал в главе под названием “movable woodcuts” – подвижные гравюры. Он говорит о том, что издатели комбинировали визуальные изображения и повторно использовали их в новых целях. Издатель мог вырвать ранее опубликованное изображение из его контекста и использовать его для создания текста с новым смыслом [5]. Эта структурная способность эмблемы порождать другие эмблемы и смыслы повлияла на широкое распространение эмблем сначала в европейской, а затем в российской культуре.
Первая российская книга эмблем «Symbola et emblemata» была издана по указу Петра I. Данное издание было подготовлено в типографии Генриха Ветстейна в 1705 году. [6] в своей статье «Об источниках амстердамского издания «Символы и эмблемата (1705)» установил, что исходным материалом для данной книги служили две книги французского издателя и гравера Даниэля де ла Фея. Первая – «Devises et emblêmes anciennes et modernes» - была издана в Амстердаме в 1691 году, вторая, под названием «Devises et emblêmes d'amour anciennes et modernes, moralisées en vers français et expliquées en sept langues par Parravicini», в 1696 году. Далее автор пишет, что эмблемы в приведенных книгах де ла Фея в свою очередь заимствованы из других, более ранних сборников эмблем. Предполагается, что часть эмблем, например, заимствована из книг Сааведра Фахардо (Saavedra Fajardo «Idea de un principe politico christiano» (1655)), Николя Веррена (Nicolas Verrien «Recueil d’emblêmes, devises, medailles, et figures hieroglyphigues, au nombre de plus de douze cent, avec leurs explications» (1685)), Даниэля Хейнсийса (Daniel Heinsius «Emblemata amatoria» (1608)), Габриэля Ролленгартена (Gabriel Rollenhagen «Nucleus emblematum selectis simorum» (1611)), а также некоторые эмблемы де ла Фей взял из вышеупомянутого сборника Альчиати.
Петр часто обращался к символическим образам, опубликованным в книге «Symbola et emblemata» для создания фейерверков, иллюминаций, украшений кораблей, триумфальных арок и др. Эмблематические образы репрезентировали власть монарха и являлись своеобразным методом PR, с помощью которого Петр прославлял свои деяния. Например, на транспорантах во время фейерверка, спроектированного самим Петром, 1 января 1710 года по случаю Полтавской победы был изображен падающий Фаэтон с девизом "От возношения низвержение", а также подвешенный на цепи лев, символизировавший Швецию, с девизом "Да знает правительствовати". Предполагается, что данный мотив Повешенного льва Петр заимствовал из издания 1649 года испанского писателя Диего де Сааведра Фахардо, где есть эмблема, на которой изображен лев, подвешенный перед ковром с восточным орнаментом. Русский сборник "Symbola et emblemata" заимствует данный мотив, но не копирует эмблему. В данном сборнике Лев висит на перекладине между двух досок, посреди пустынного пейзажа, а девиз к данной эмблеме гласит: "Да знает правительствовати" [7].
Символика эмблематики уходит своими корнями, как в христианскую символику, так и в мифологическую. Причем эмблема могла представлять сплав христианских и мифологических образов. Естественно, что понимание западных мифологических образов встречало затруднение у российского общества, но и христианские образы эмблемы было нелегко понять. Эмблема – это жанр, созданный европейской католической культурой с соответствующей ей символикой. Например, распространенными образами Бога в эмблемах являются «солнце» и «рука, предстающая из облака», что несвойственно православной символике.
Эмблема из книги «Symbola et emblemata» Эмблема из книги «Symbola et emblemata»
Толкованием значений эмблем занималась специальная комиссия при Академии Наук. Кроме того, нередки были случаи, когда Петр в ходе представлений, с использованием эмблематической символики, сам брался толковать обществу ее суть. Из записок Юста Юля о фейерверке, устроенного 31 октября 1710 года по случаю свадьбы герцога Курляндского с великой княжной Анной Иоанновной: «Недалеко от пристани, вправо, от пути которого держалась свадьба, были расставлены рядами фейерверочные рабочие в разнообразных шутовских нарядах с палками и ракетами в руках; рабочие же представляли весьма забавное зрелище. По случаю той же свадьбы на обеде данном князем Меншиковым было выпито 17 заздравных чаш, из коих каждая приветствовалась 13-ю пушечными выстрелами. После трапезы сожгли фейерверк на плотах на Неве. Сперва на двух колоннах загорелось два княжеских венца: под одной стояла буква F, под другой A, а посередине между венцами буква P. Потом появились две пальмы со сплетшимися вершинами; над ними сияли слова: «любовь соединяет». Далее показался Купидон в рост человеческий, с крыльями и колчаном на раменах; он стоял перед наковальнею, замахнувшись большим кузнечным молотом, и сковывал вместе два сердца, лежащих на наковальне. Над этим изображением горела надпись: «из двух едино сочиняю». Царь, будучи капитаном фейерверков, сам устроил этот фейерверк. Стал среди общества, он объяснял окружающим значение каждой аллегорической картины, пока она горела» [8]. Изображение Купидона, ударяющего молотом по сердцу, также известно эмблематике. Например, данный сюжет представлен в эмблеме № 000 российского сборника.
Эмблематический материал «Symbola et emblemata» был использован при создании полковых знамен российской армии. «В гг. вся территория России была разделена на 8 губерний, на каждую из которых возлагались обязанности по содержанию определенных полков. Внутри губерний содержание полков распределялось между отдельными городами. По всей видимости, с этим связано то обстоятельство, что, начиная с 1712 г., полки получают ротные знамена с изображением полковых эмблем, воспроизводящих в ряде случаем гербы тех городов, на содержании которых находился полк… Иначе было со знаменами тех полков, у которых содержащие их города не имели своего герба. Как показало сопоставление, за образцы полковых эмблем в этих случаях были по большей части взяты изображения из книги «Символы и эмблемы»…» [9].
Для знамен полков Санкт-Петербурга была выбрана эмблема № 000 (Ниже). На эмблеме изображено пылающее сердце. Девиз к эмблеме гласит: «Утешается после бури». Аллегория изображает сердечную привязанность Петра к Петербургу, а также миссию города сохранять мир и спокойствие на водах Балтики.
Прообразом герба Санкт-Петербурга стала эмблема № 000 в том же сборнике (Ниже). Петр во многом обращался к римскому наследию. По мнению , герб Санкт-Петербурга «содержит в себе трансформационные мотивы герба города Рима (или Ватикана как преемника Рима)… Так, перекрещенным ключам в гербе Ватикана соответствуют перекрещенные якоря в гербе Петербурга, расположение якорей лапами вверх отчетливо выдает их происхождение — ключи в гербе римского папы также повернуты бородками вверх. Символика герба Петербурга расшифровывается именно в этой связи. С одной стороны, якорь — символ спасения и веры и в этом значении прекрасно известен в эмблематике барокко, сопоставление его с ключом естественно и уместно. Но одновременно якорь метонимически обозначает флот — помещенный на место ключей апостола Петра, он знаменует то, чем Петр (император, а не апостол) намерен отворить дверь своего «парадиза»». [10].
Многие визуальные образы петровского времени были взяты из западноевропейской эмблематики. Язык эмблематической образности был призван выражать основные идеи царствования императора Петра I. Эмблемы, привнесенные в российскую культуру императором Петром, оставались популярными и в период правления Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Екатерины II. С помощью эмблематических символов монархи репрезентировали свою власть среди своих подданных, а в международном контексте репрезентировали Российскую Империю как могущественное государство.
Список литературы:
1. Мамаев знамен петровского времени// Труды Государственного Эрмитажа. Л., 1970. Т. XI. С. 34
2. Ровинский иконописания в России до конца XVII века: Описание фейерверков и иллюминаций. - Санкт-Петербург, 1903. – С. 179
3. Saunders A. French Emblematic Studies//French Studies: A Quarterly Review. Oxford University Press, Volume 62, Number 4, October 2008, p. 455.
4. Saunders A. French Emblematic Studies//French Studies: A Quarterly Review. Oxford University Press, Volume 62, Number 4, October 2008, p. 461-462.
5. Цит. По Graham D. Text/Image Mosaics in French Culture: Emblems and Comic Strips// Renaissance Quarterly. Renaissance Society of America, Volume 59, Number 4, Winter 2006, p. 1273.
6. Об источниках амстердамского издания «Символы и эмблемата» (1705 г.) – Книга. Исследования и материалы. т. VIII. М.: Всесоюзная книжная палата, 1963.
7. Морозов барокко в литературе и искусстве петровского времени. Электрон. Дан. – Л., [1974]. Публикации института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук [Электронный ресурс]: http://lib. *****/Default. aspx? tabid=6969.
8. Опубл. в книге Ровинского иконописания в России до конца XVII века: Описание фейерверков и иллюминаций. - Санкт-Петербург, 1903. – С. 187-188.
9. Мамаев знамен петровского времени// Труды Государственного Эрмитажа. Л., 1970. Т. XI. С. 33.
10. Цит. по в соавторстве с Отзвуки концепции «Москва Третий Рим» в идеологии Петра Первого (К проблеме средневековой традиции в культуре барокко). Электр. рес. http://www. gumer. info/bibliotek_Buks/Culture/Ysp/04.php
