Конституционное право военнослужащих на свободу вероисповедания: проблемы его реализации в войсках
, капитан юстиции, кандидат юридических наук, преподаватель кафедры военной администрации, административного и финансового права Военного университета
За последние несколько лет значительно усилилось взаимодействие религиозных объединений и Вооруженных Сил Российской Федерации. По вопросам такого взаимодействия в периодической печати был опубликован ряд статей (А. Венцловский. Вместе с армией и народом. По словам министра обороны, Русская Православная церковь всегда следовала этому принципу // Красная звезда. — 2005. — 12 января; И. Новожилов. Армия и церковь // Ориентир. — 2003. — № 4; И. Кисель. Письмо с фронта // Русский вестник. — 2002. — 20 сентября; В. Тараненко. О свободе совести и вероисповедания в армии // Право в Вооруженных Силах. — 2001. — № 1 и др.), в Международном независимом эколого-политологическом университете в 1997 г. был проведен международный семинар «Религиозно-этические аспекты воспитания военнослужащих», по итогам которого были изданы Рекомендации. Кроме того, тема сотрудничества религиозных объединений и армии неоднократно звучала в интервью как с высшими воинскими должностными лицами, так и с представителями Русской Православной Церкви.
Нисколько не умаляя положительного эффекта такого взаимодействия, автор хотел бы остановиться на некоторых юридических, в том числе криминологических, проблемах интеграции армии и церкви.
В соответствии со ст. 28 Конституции Российской Федерации каждому гарантируется свобода совести, свобода вероисповедания, включая право исповедовать индивидуально или совместно с другими любую религию или не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные убеждения и действовать в соответствии с ними. Российская Федерация является светским государством (ст. 14 Конституции). Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.
Чтобы ясно представить сущность проблем, необходимо изначально четко разобраться с понятиями.
Понятия религии не содержится ни в одном из действующих нормативных правовых актах Российской Федерации. Под религией обычно понимают мировоззрение и мироощущение, а также соответствующее поведение и специфические действия (культ), основанные на вере в существование высших сверхъестественных сил. Исторически религии подразделяют на племенные, национально-государственные и мировые. К последним традиционно относят буддизм, христианство и ислам.
Вероисповедание — разновидность какого-либо вероучения со свойственной ему обрядностью; официальная принадлежность к какой-либо религии.
Вероучение — совокупность основных положений какой-либо религии.
Секта — также не правовое понятие. Секта представляет собой группу верующих, отошедших от той или иной церкви или общины. Данный термин не применяется к старообрядческим согласиям и толкам. Иногда сектами называют ряд протестантских организаций (меннониты, адвентисты, иеговисты и др.). Существуют также «тоталитарные секты», получившие распространение в ХХ веке, деятельность которых основана на культе вождя, безоговорочном подчинении рядовых членов руководству организации. Некоторые религиозные обряды таких сект являются противоправными деяниями.
Конфессия синонимична вероисповеданию.
Религиозное объединение в Российской Федерации в соответствии с п. 1 ст. 6 Федерального закон «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 01.01.01 г. — это добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и обладающее соответствующими этой цели признаками:
— вероисповедание;
— совершение богослужений, других религиозных обрядов и церемоний;
— обучение религии и религиозное воспитание своих последователей.
Религиозные объединения могут создаваться в форме религиозных групп и религиозных организаций.
Создание религиозных объединений в органах государственной власти, других государственных органах, государственных учреждениях и органах местного самоуправления, воинских частях, государственных и муниципальных организациях запрещается.
Религиозной группой признается добровольное объединение граждан, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры, осуществляющее деятельность без государственной регистрации и приобретения правоспособности юридического лица
. Помещения и необходимое для деятельности религиозной группы имущество предоставляются в пользование группы ее участниками.
Религиозной организацией признается добровольное объединение граждан Российской Федерации, иных лиц, постоянно и на законных основаниях проживающих на территории Российской Федерации, образованное в целях совместного исповедания и распространения веры и в установленном законом порядке зарегистрированное в качестве юридического лица.
Местной религиозной организацией признается религиозная организация, состоящая не менее чем из десяти участников, достигших возраста восемнадцати лет и постоянно проживающих в одной местности либо в одном городском или сельском поселении.
Централизованной религиозной организацией признается религиозная организация, состоящая в соответствии со своим уставом не менее чем из трех местных религиозных организаций. Централизованная религиозная организация, структуры которой действовали на территории Российской Федерации на законных основаниях на протяжении не менее пятидесяти лет на момент обращения указанной религиозной организации с заявлением о государственной регистрации, вправе использовать в своих наименованиях слова «Россия», «российский» и производные от них. Именно к такой форме религиозных объединений относится Русская Православная Церковь.
В соответствии с п. 4 ст. 16 вышеназванного Закона командование воинских частей с учетом требований воинских уставов не должно препятствовать участию военнослужащих в богослужениях, других религиозных обрядах и церемониях.
Хотя возрождение религиозной духовности в армии несет в целом позитивный аспект, но никогда не сможет полностью охватить всего богатства содержания сознания и духовного мира военнослужащего. В то же время нет никаких оснований считать, что обращение военнослужащих к вере и ценностям той или иной конфессии автоматически стимулирует патриотизм, готовность к самопожертвованию во имя Родины, лучшее отношение к служебным обязанностям и т. п. Сегодня крайне важно не игнорировать, но и не переоценивать влияния религии, ее нравственных установок и ориентиров на формирование духовности военнослужащих. Вместе с тем две трети опрошенных офицеров и прапорщиков считают, что между Вооруженными Силами России и церковью должны поддерживаться самые доброжелательные отношения. Это, по их мнению, даже при отсутствии выраженной религиозности положительно скажется на культуре поведения военнослужащих, патриотическом воспитании, изучении военной истории России, поможет привитию коллективизма, воспитанию нравственности, так необходимых защитнику Отечества.
Таким образом, оптимизация взаимодействия духовной безопасности российского общества и сознания военнослужащих Вооруженных Сил зависит как от состояния духовной безопасности российских граждан, общностей и институтов, так и от состояния сознания и мировоззрения военнослужащих. Укрепление данного взаимодействия зависит также от устранения существующих угроз, которые проявляются в отношении духовности общества и личного состава армии и флота, или их существенного ослабления.
Необходимо разграничить понятия «духовность» и «религиозность». В самом общем виде духовность — это стремление к общечеловеческим идеалам добра, справедливости, чуткости, честности, уважение индивидуальности каждого человека и культуры. Религиозность же — это качество человека, его свойства, позволяющие ему ощущать свою принадлежность к тому или иному вероисповеданию, элемент внутреннего мира личности. Первое понятие намного шире второго, однако второе понятие в определенной степени способно повлиять на формирование первого, но не заменить его. Отсюда вывод — способствовать формированию духовности гражданина, в том силе военнослужащего, необходимо не только и не столько посредством повышения религиозной культуры, созданием условий для совершения религиозных обрядов, сколько заботой о всестороннем гармоничном развитии личности. Отдельные должностные лица весьма сильно заблуждаются, отождествляя духовность и религиозность и тем самым пытаясь оказать воздействие на духовный мир военнослужащих путем обращения исключительно к религиозным мировоззрениям личности.
Результаты военно-социологических исследований по изучению и оценке религиозной ситуации в Вооруженных Силах Российской Федерации показали, что с 2000 года по настоящее время число верующих военнослужащих выросло с 36 % до 43 %. Основными причинами, побудившими военнослужащих обратиться к религии, по данным Центра военно-социологических исследований Вооруженных Силах, стали возрождение национальных традиций (16,3 % опрошенных), возможность посещать храмы (около 14 %), следовать укладу жизни в семье (более 12 %), поиск смысла жизни (более 10 %). Свыше 43 % опрошенных сделали свой религиозный выбор еще до военной службы, 6 % — во время службы, из них, в ходе боевых действий — 2 %. По данным, приведенным «Независимым военным обозрением», среди верующих военнослужащих распределение по конфессиям выглядит следующим образом: православные — 76 %, мусульмане — 9 %, буддисты — 3 %, военнослужащие других вероисповеданий — 12 %.
Бесспорно, на протяжении всего исторического развития России православие было доминирующей конфессией в нашем государстве и взаимодействовало с российской армией в течение многих веков. Преподобный Сергий игумен Радонежский благословил Дмитрия Донского на Куликовскую битву, а схимонах Пересвет — бывший брянский воевода — первым вступил в схватку с монголо-татарами. С момента создания в России регулярной армии она и Православная Церковь были неразделимы. Церковь освящала боевые знамена и боевое оружие. С 1720 г. военное духовенство было выделено в отдельную структуру на флоте, а с начала XIX в. — и в остальных родах войск. Департамент военного и морского духовенства просуществовал вплоть до октября 1917 г.
В дореволюционной России, кроме того, существовал институт военных священников, которые обязаны были исполнять религиозные обряды и нести другие обязанности лиц духовного сана в войсках (ст. ст. 37—55 Свода военных постановлений. — СПб, 1907. — С. 16—18). Они избирались на места протопресвитером военного и морского духовенства на основании положения об управлении церквами и духовенством военного и морского ведомства от 01.01.01 г.
В 1994 г. Священным Синодом Русской Православной Церкви было принято решение об организации взаимодействия с Вооруженными Силами России и правоохранительными учреждениями. 4 апреля 1997 г. было подписано соглашение между Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II и министром обороны Российской Федерации.
В настоящее время в ряде периодических изданий высказываются идеи о необходимости введения в наши дни института военных священников. Предполагается, что это будет в том числе способствовать наведению дисциплины и порядка в воинских коллективах. Однако с юридической точки зрения данная инициатива не совсем правомерна, так как противоречит конституционному принципу отделения религиозных объединений от государства. Мнение о неправомерности такой позиции разделяет, в частности, заведующий кафедрой конституционного (государственного) права зарубежных стран Московской государственной юридической академии доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации , считая, что появление военных капелланов «вряд ли соответствует конституционным принципам и законодательным нормам» (Журнал российского права. — 2003. — № 11).
Российская Федерация — многонациональное и многоконфессиальное государство. По итогам переписи населения 2002 г. Российской Федерации проживают представители свыше 160 национальностей и нескольких десятков вероисповеданий. На практике же мы видим фактическое подавление Русской Православной Церковью других конфессий.
В чем это выражается?
Высшие должностные лица практических всех федеральных органов государственной власти при каждом удобном случае стараются продемонстрировать российской общественности (не без помощи средств массовой информации, разумеется) свою приверженность православию. Однако, по наблюдениям автора, ни одно из первых лиц федеральных министерств и ведомств ни разу публично не заявляло о том, что оно разделяет взгляды иной, отличной от православия, конфессии. Подчеркиваю, речь идет лишь о федеральных органах власти, а не об органах власти субъектов Федерации.
Такая же ситуация и в Министерстве обороны. Как только воинское должностное лицо в процессе продвижения по службе достигает так называемого публичного уровня (то есть в кругу задач в рамках повседневной деятельности воинского начальника появляется обязанность поддерживать связи с широкой общественностью), оно обязательно в одном из интервью упоминает о свой принадлежности к христианскому православному сообществу.
Все это может навести на мысль о том, что в Российской Федерации (по Конституции — светском государстве) одним из необходимых условий занятия высших государственных должностей (а в Министерстве обороны — высших воинских должностей) является как минимум тесное сотрудничество с Русской Православной Церковью.
В этой связи можно вести речь об информационно-психологическом воздействии высказываний воинских начальников по поводу их личного отношения к религии на сознание военнослужащих в совокупности с одной из общих обязанностей командиров (начальников) — быть личным примером для подчиненных (ст. 75 УВС ВС РФ), что приводит к выводу о косвенной пропаганде того или иного отношения к религии.
В конечном итоге мы видим появление православных храмов и церквей на территориях воинских частей, молитвенных комнат для христиан в штабах, главных и центральных управлениях Министерства обороны Российской Федерации. Хотя руководство Министерство обороны неоднократно заявляло о сотрудничестве с иными религиозными объединениями, широкого практического воплощения такой интеграции, соизмеримой с сотрудничеством с Русской Православной Церковью, в данный момент не представляется возможным увидеть.
В частности, прежний начальник Главного управления воспитательной работы Вооруженных Сил Российской Федерации заявлял в своем интервью «Независимому военному обозрению» о том, что «Вооруженные Силы открыты для сотрудничества со всеми конфессиями, исторически сложившимися на территории Российской Федерации и составляющими неотъемлемую часть исторического наследия ее народов. Однако факт наибольшего развития отношений Министерства обороны с РПЦ вполне объясним и ни в коей мере не ущемляет права военнослужащих иных вероисповеданий. Уровень более частых контактов Вооруженных сил с Русской Православной Церковью, глубина и интенсивность этих связей определяется не мнением того или иного командира, а исторически сложившимся статусом православия в российском обществе, его ролью в нашей истории, культуре, национальном самосознании, отношением к войне и армии. Равенство религиозных объединений перед законом еще не означает равенства в их социальной значимости. Поэтому нравственные ценности, привносимые православием в общественное сознание, а именно государственный патриотизм, отношение к военной службе и защите Отечества как священной обязанности каждого христианина, плюс желание самой церкви оказать помощь Вооруженным силам ставят ее в ряд близких союзников Министерства обороны». При этом он подчеркнул, что «в процессе взаимодействия с религиозными объединениями Министерство обороны также поддерживает постоянные контакты с Центральным духовным управлением мусульман России и Европейских стран СНГ, Духовным управлением мусульман Центрально-Европейского региона, Духовным управлением буддистов России» (Независимое военное обозрение. — 2001. — 14 сентября).
Военнослужащие реализуют свое конституционное право на свободу совести и вероисповедания в соответствии со ст. 8 Федерального закона «О статусе военнослужащих». Сущность данной правовой нормы заключается в создании в воинских частях необходимых благоприятных условий для исповедания военнослужащими своей религии. Однако обязанности командования по созданию благоприятных условий возникают только с момента обращения военнослужащих к командованию с изложением намерений воспользоваться своим правом.
Применительно к военнослужащим реализация свободы совести и вероисповедания ограничена в служебное время. Вызывает сомнение правомерность привлечения военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, к работам, связанным со строительством сооружений религиозного назначения, в том числе и на территориях воинских частей. В соответствии с подп. «е» п. 1 ст. 37 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» военнослужащие считаются исполняющими обязанности военной службы в случае нахождения на территории воинской части в течение установленного распорядком дня служебного времени. Военнослужащие, проходящие военную службу по призыву, на территории воинской части находятся круглосуточно, их жизнедеятельность строго регламентирована распорядком дня, то есть они круглосуточно (за исключением времени нахождения в увольнении либо отпуске) исполняют обязанности военной службы. Продолжительность их служебного времени исчисляется следующим образом: в течение суток им предоставляется не менее 8 часов для сна и 2 часов для личных потребностей, то есть 24 — (8 + 2) = 14 часов. Эти 14 часов детально регламентированы распорядком дня и включают себя целый комплекс мероприятий, предусмотренных Уставом внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, среди которых, естественно, отсутствует такое мероприятие, как осуществление действий, связанных с реализацией свободы совести и вероисповедания.
Два часа личных потребностей предназначены, в том числе, и для отдыха военнослужащих, который с медицинской точки зрения необходим для восстановления работоспособности и возобновления работы, так как при очень продолжительном возбуждении ограниченного числа нервных клеток концентрация нервных процессов нарушается, а следовательно, и уменьшается работоспособность нервных клеток, возникает неспособность дольше поддерживать рабочее возбуждение, организм прекращает данную работу, развивается утомление. Целью отдыха военнослужащих является охрана и укрепление их здоровья, создание условий службы для ограничения воздействия опасных факторов военной службы в связи со специфичностью деятельности Вооруженных Сил — эксплуатацией сложной боевой техники и вооружения, работой с взрывчатыми веществами и иными источниками повышенной опасности, способными при нарушении правил обращения и эксплуатации причинить вред военнослужащему, а также значительный ущерб окружающей среде в виде катастроф с человеческими жертвами и материальными потерями.
Отдых для военнослужащего — необходимое средство сохранения своих жизни и здоровья в интересах военной службы.
Реализуя право на отдых, военнослужащие осуществляют право на охрану здоровья, поскольку существует непосредственная связь между правом на отдых и правом на охрану здоровья и безопасными условиями службы. Обе указанные категории правоотношений складываются по поводу личного неимущественного блага человека и гражданина — его здоровья, как основы биологического существования, непосредственно вытекающего из права человека на жизнь и выступающего в качестве необходимого условия осуществления им всех остальных прав и свобод.
Из вышеизложенного следует, что участие военнослужащих, проходящих военную службу по призыву, в мероприятиях, связанных с выполнением физической работы, по постройке религиозных сооружений (а также по их ремонту, оформлению и т. п.) является неправомерным. Также религиозные основания необходимо исключить из регламентации служебно-боевой и учебной деятельности части; религиозные убеждения военнослужащих не должны влиять на определение распорядка дня в воинской части, порядка и очередности несения службы.
Еще одна потенциально значимая проблема заложена в количественном и качественном доминировании в воинских частях и подразделениях атрибутов Русской Православной Церкви над атрибутами иных конфессий. Об этом автором уже говорилось выше. Сущность проблемы на практике состоит в том, что теоретически возможна ситуация, в которой военнослужащие — приверженцы православия (из числа проходящих военную службу по призыву) будут отправлять религиозные обряды в храме (церкви, молитвенной комнате) в пределах воинской части, а военнослужащие-атеисты (либо сторонники иных вероисповеданий) под руководством некомпетентных командиров, использующих старый лозунг «Стопроцентная занятость личного состава — залог постоянной боеготовности части» будут привлекаться к выполнению различного рода работ, то есть окажутся в заведомо худшем по сравнению с православными военнослужащими положении (не говоря уже о равных возможностях по реализации конституционного права на свободу совести и вероисповедания). Таким образом, создается конфликтная, а возможно, и криминогенная ситуация.
В рамках криминологического аспекта функционирования социальных механизмов доктор юридических наук профессор рассматривает религию в двух измерениях. Первое не имеет никаких точек соприкосновения с государственностью («царство мое не от мира сего»). Во втором измерении религия превращается в одну из форм идеологии, находящейся на службе у государства. При всей заманчивости использования религии как эффективной формы идеологической обработки этого делать нельзя, поскольку в конечном итоге это подрывает основы человеческой нравственности – справедливость перестает быть справедливостью, если ее ориентиром оказывается политическая выгода (. Военная криминология. — М., 2000).
С точки зрения теории конфликтологии вышеизложенная ситуация способна создать межэтнический конфликт. Межэтнические конфликты представляют собой конфликты, происходящие между отдельными представителями, социальными группами различных этносов, и конфронтацию двух или нескольких этносов. В качестве типов межэтнического конфликта можно выделять межличностные, этносоциальные и межэтнические конфликты в строгом смысле термина.
Межэтнические конфликты не возникают неожиданно, а вызревают в течение длительного времени. Причины, ведущие к ним, многообразны. Их сочетание в каждом конкретном случае особое. Для возникновения конфликта необходимо наличие трех факторов. Первый связан с уровнем национального самосознания, которое может быть адекватным, заниженным и завышенным. Два последних уровня и способствуют появлению этноцентристских устремлений. Второй фактор — наличие в обществе «критической» массы проблем, оказывающих давление на все стороны национального бытия. Третий фактор — наличие политических сил, способных использовать в борьбе за власть два первых фактора
Объективный анализ причин межэтнических конфликтов возможен при условии анализа всех аспектов этого явления: этнпсихологического, социально-экономического, политического, социокультурного.
Этнопсихологический фактор — общий компонент национальных интересов в конфликтной ситуации. Угроза насильственного разрушения привычного образа жизни, материальной и духовной культуры, эрозия системы ценностей и традиционных норм по-разному воспринимаются социальными группами и индивидами в этносе. В целом они вызывают в этнической общности защитные реакции, так как отказ от привычных ценностей предполагает признание превосходства ценностей доминирующего этноса, порождает чувство второсортности, представления о национальном неравенстве.
Межэтнические конфликты на почве социокультурных различий возникают, как правило, вследствие форсированной принудительной языковой ассимиляции, разрушения культуры и норм религиозного или цивилизационного свойства. Это делает реальной перспективу дезинтеграции этноса как социокультурной общности, вызывает защитные реакции.
Социально-экономический фактор действует во всех межэтнических конфликтах, но его значимость различна: он может играть определяющую роль, быть одной из причин конфликта, отражать реальное социально-экономическое неравенство, мнимую дискриминацию или экономические интересы узких групп.
Политический фактор. Возрождение этничности в любой стране сопровождается появлением новых политических лидеров меньшинства, которые добиваются большей политической власти в центре и автономии на местном уровне. Они расторгают прежние идейно-политические союзы, подвергают сомнению легитимность существующей системы государства, отстаивая право на самоопределение меньшинства как равноправного члена международной политической системы, как нации среди наций (, . Конфликтология. — М., 2002).
Подобные конфликты имеют сходную природу независимо от размера социальной группы, в которой они возникают.
Таким образом, сущность реализации конституционного права военнослужащих на свободу вероисповедания заключается в создании в воинских частях необходимых благоприятных условий для исповедания военнослужащими религии, приверженцами которой они себя считают, без ущемления аналогичного права других военнослужащих — приверженцев иных конфессий. При этом командованием должны приниматься меры для предотвращения возникновения конфликтных ситуаций между представителями различных конфессий и недопущения проведения мероприятий, связанных с касающимися религии вопросами, в служебное время.
