Итак, разделим повреждающие посттравматические воздействия на мозговые и внемозговые. Основное, на что мы можем повлиять – это внемозговые факторы: дыхание, болевой синдром, гипотермия и пр. Вот и разберем по пунктам.

1.  Как я уже писал выше, бессознательность вызывает обструкцию дыхательных путей и повышает риск вдыхания инородного материала. Дыхание у подобного больного шумное, “бурлящее” за счет преодоления воздухом частично обтурированных запавшим языком, кровью, рвотными массами и пр. дыхательных путей (ДП). Нередко дыхание по типу “качающейся лодки”, когда вздувание живота не сопровождается подъемом грудной клетки. Это объясняется сокращением диафрагмы без последующего поступления воздуха в легкие. Больной “борется” за воздух, что не только напрямую приводит к гипоксии, но и повышает внутричерепное давление за счет стресса и повышенного содержания в крови углекислого газа. Первой неотложной мерой помощи критическому больному в любом реанимационном алгоритме стоит обеспечение проходимости дыхательных путей. ЧМТ – не исключение. Простейшая мера –запрокидывание головы и “выведение” челюсти вперед. Таким образом язык отводится от неба, и вы выигрываете минуты, необходимые для дальнейших действий. Одновременно следует удалить из полости рта инородное содержимое – тампоном, шприцем с трубкой, пальцами, наконец. Дальше, однако, нужно обеспечить постоянную проходимость и, в идеале, герметичность дыхательных путей. Для обеспечения проходимости существуют рото - и носоглоточные воздуховоды – специальной формы трубки, смещающие язык вперед и обеспечивающие путь для прохождения воздуха. Они неоценимы в острой ситуации, но не решают проблему герметизации. При возможности транспортировки больного в т. н. “устойчивом боковом положении” проходимость ДП также сохранена, но на мало-мальски сложном рельефе транспортировка в этом положении зачастую невозможна, и к тому же легкие опять же не будут защищены от аспирации. Все это приводит нас к необходимости интубации трахеи – введения в дыхательное горло трубки с герметизирующей манжетой, обеспечивающей как гарантированный воздухопровод, так и защиту от затекания в легкие всякой дряни. Интубация – врачебная манипуляция, но не из самых сложных, поэтому ее вполне могут освоить и неспециалисты. Во многих странах этому учат пожарников и полицейских. В аптеке больших сборов, по крайней мере, наличие эндотрахеальных трубок и к ним обученных людей представляется абсолютно необходимым. Критическое влияние этой процедуры на исход травмы невозможно переоценить. Огромный статистический материал, собранный в США в 80х, показал, что бессознательные пострадавшие с ЧМТ, интубированные в первый час после травмы, выживают в 8 раз чаще тех, кого интубировали позже. Желающих освоить принципы обращения с дыхательными путями на практике вынужден отослать к специализированной литературе – без массы картинок это не объяснить. Скажу лишь, что, даже интубировав больного, не стоит терять бдительность – возможно, что он уже успел аспирировать, поэтому нужно следить, чтобы трубка не обтурировалась сгустком крови или мокроты из легких пациента. Подобные сгустки легко удалимы с помощью импровизированных отсасывающих устройств, что и следует периодически производить. Даже при наличии интубационной трубки, а тем более с воздуховодом содержимое полости рта следует регулярно эвакуировать.

2.  Обезболивание пострадавших с ЧМТ представляет собой весьма неординарную проблему. С одной стороны, наркотические анальгетики угнетают дыхание и могут, на фоне уже имеющихся вегетативных расстройств, привести к катастрофическим последствиям. С другой стороны, боль и стресс – очевидные факторы повышения ВЧД. Правила, таким образом, таковы: наркотические анальгетики больным с ЧМТ могут вводить только обученные поддержанию проходимости дыхательных путей и способам искуственной вентиляции лица. Изолированную ЧМТ обезболивать не следует. Во всех случаях, когда это возможно, предпочтение следует отдавать местной анестезии.

3.  Седативные (успокаивающие) средства также не лишены риска, но зачастую без них при транспортировке неадекватного больного не обойтись. Основная опасность при введении успокоительных все та же – угнетение сознания и обструкция дыхательных путей. Это в очередной раз подчеркивает необходимость навыков по поддержанию проходимости ДП. В качестве наиболее безопасного седативного средства рекомендую диазепам (седуксен, сибазон, реланиум) по 10 мг (1 амп.) в/м. Инъекции можно повторять до достижения эффекта, помня, однако, что он наступает не сразу, а минут через 30-40.

4.  Согревание подразумевает теплую “упаковку”, по возможности грелки (п/э пакеты) с теплой водой, но н и в коем случае не лекарства! Сосудорасширяющие препараты и спиртовые растирания увеличивают потери тепла!

5.  Катетеризация мочевого пузыря должна производиться в случае такого угнетения сознания, когда маловероятно, что больной “попросится”. Перерастяжение мочевого пузыря – мощный стрессорный фактор, способствующий повышению ВЧД. К тому же, катетеризация мочевого пузыря позволяет избежать массы чисто бытовых проблем при длительной транспортировке. Оптимальным устройством является не резиновый шланг времен Первой Мировой, а специальный катетер Фолея, № 12 или 14. Он снабжен фиксирующей манжеткой, препятствующей выскальзыванию и герметизирующей уретру. В аптеках продаются также специальные мешки-мочесборники, удобные и ничего не весящие.

6.  Профилактика инфекции, в первую очередь пневмонии, достигается введением антибиотиков. Прием таблеток может представлять собой самостоятельную проблему, однако отягощать аптеку за счет парэнтеральных антибиотиков я не советую – просто нужно помнить, что антибиотикотерапию следует начать как можно раньше, например в местной амбулатории.

7.  Транспортировка должна быть по возможности щадящей, без резкой тряски, желательно – с приподнятым головным концом. При подозрении на травму позвоночника следует зафиксировать шею подручными средствами (чаще всего мешки с песком) и избегать поворотов одной части тела относительно другой, т. е., поворачивать всего больного. Не следует также резко сгибать и разгибать шею. Все это, однако, не имеет приоритета над обеспечением проходимости ДП, если разгибание шеи требуется для неотложной интубации.

Как видно из вышеизложенного, пострадавший с ЧМТ требует на этапе эвакуации в основном ухода, а не специфического лечения. Есть ли все же какие-нибудь способы повлиять на происходящее в самом мозгу, уменьшить отек, ограничить рост ВЧД? Такие способы есть, хотя их эффективность и применимость являются предметом непрекращающихся споров. Остановимся на двух группах лекарств: глюкокортикоидных гормонах и мочегонных.

Глюкокортикоиды (преднизолон, дексаметазон, гидрокортизон) – лекарственные аналоги естественного “гормона стресса” кортизола. Среди массы эффектов глюкокортикоидов нас интересуют, в основном, противоотечное действие и повышение чувствительности сосудов к адреналину и норадреналину, т. е., способность поддерживать кровообращение в критической ситуации. Статистически корректных доказательств влияния гормонов на выживание именно при ЧМТ к сожалению нет. Однако клинический опыт и теоретические обоснования привели к их широкому применению у пострадавших с обширной травмой, особенно при длительной эвакуации. Известно также, что раннее введение преднизолона при травме позвоночника значительно улучшает последующее восстановление функций спинного мозга. К тому же эти средства все равно должны быть в аптеке для лечения органных проявлений горной болезни. Выбор глюкокортикоида во многом зависит от индивидуальных предпочтений врачующего и доступности лекарств в аптеках. Я рекомендую метилпреднизолон по 120 мг (4 ампулы) каждые 6 часов. Предпочтительный способ введения – внутривенный, но введение этих средств не относится к немедленным мерам по спасению жизни, а эффект их наступает не сразу, поэтому не следует ради этого задерживать прочие, более “острые” мероприятия. Допустимо также в/м введение. В случае подозрения на травму позвоночника следует весь имеющийся запас глюкокортикоидов ввести сразу.

Диуретики могут в небольшой степени ограничить рост внутричерепного давления. Однако их введение чревато общим обезвоживанием и ухудшением кровообращения. Поэтому введение мочегонных (лазикс (фуросемид) 40 мг – 2 амп. однократно в/в или в/м) допустимо только при быстрой эвакуации пострадавшего с изолированной ЧМТ при быстро прогрессирующей утрате сознания. Совершенно очевидно, что вводя мочегонные бессознательному пациенту, мочевой пузырь надо катетеризировать обязательно!

Теперь, как всегда, несколько “антимифологических” разъяснений о том, что делать бесполезно или вредно. Ни одна область медицины не страдает так от бездоказательного применения лекарств, как неврология. Из подобных средств, применямых к больным с ЧМТ, наиболее часто приходится сталкиваться с двумя группами. Одна из них – дыхательные аналептики, стимулирующие дыхание средства типа кофеина, этимизола, кордиамина, сульфокамфокаина и пр. Эти препараты абсолютно противопоказаны! Стимулировать поврежденный мозг, т. е. увеличивать его потребность в кислороде нельзя! Стимуляция же дыхания больному не требуется – он и так дышит активно, борясь с обструкцией ДП. В тех же редких случаях, когда травма сопровождается немедленной остановкой дыхания (отсутствием дыхательных движений, а не “закупоркой” ДП) она однозначно несовместима с жизнью и никакие лекарства не помогут. Вторую разнородную группу слабо осведомленные о механизмах действия каждого конкретного лекарства доктора в поликлиниках расплывчато называют “мозговыми”. Сюда относят сосудистые средства типа кавинтона или трентала, стимуляторы мозгового кровообращения типа пирацетама, улучшающие заживление актовегин и солкосерил, противосудорожные и успокоительные препараты всех мастей и еще всякого черта в ступе… Несмотря на то, что на этапе реабилитации эти средства при правильном применении могут улучшить результат, в остром периоде они противопоказаны. Наиболее опасен пирацетам – еще один способ подстегнуть и без того загнанный мозг. В старых руководствах встречаются рекомендации по в/в введению пострадавшим с ЧМТ концентрированной глюкозы – в настоящее время они признаны ошибочными. Повышенное содержание сахара в крови – гипергликемия – отрицательно влияет на распространенность отека мозга, поэтому от сахаросодержащих расворов следует воздержаться.

Итак, подытожу: выживание пострадавшего с тяжелой ЧМТ и в немалой степени последующее восстановление зависят от скорейшей эвакуации и пристального внимания к “немозговым” факторам, базовому обеспечению жизнедеятельности и, в первую очередь, дыханию.

“ОСТРЫЙ ЖИВОТ”

Под этим понятием объединяют разнообразные заболевания органов брюшной полости, общим для которых является необходимость, в подавляющем большинстве случаев, неотложного хирургического лечения. Признаюсь, что приступаю к этой теме не без трепета, поскольку, несмотря на относительную редкость такого рода заболеваний в походах, они могут запросто стоить человеку жизни. Возможность помощи заболевшему аппендицитом или ущемленной грыжей в автономных условиях крайне ограничена, поэтому многое будет зависеть от того, насколько правильно и вовремя поставлен диагноз.

С другой стороны, боли в животе возникают и от множества нехирургических причин – от гастрита до перенапряженных мышц, и перед “походным медиком” часто стоит задача отдифференцировать хирургическое от всего остального и принять решение, которое может определить судьбу всего мероприятия. Поэтому в данной статье я попытаюсь сконцентрироваться на диагностике “острого живота” и последующей тактике.

Вначале несколько общих положений:

1.  Диагностика “острого живота” достаточно проста, сомнения следует всегда трактовать в сторону наличия заболевания.

2.  Больной с диагносцированным острым хирургическим заболеванием органов брюшной полости подлежит немедленной эвакуации. Хирургические вмешательства “на месте”, даже при наличии способного их выполнить хирурга, возможны только при абсолютной невозможности или исключительной трудности эвакуации. На практике “в полевых условиях” можно прооперировать только аппендицит и небольшую ущемленную грыжу, т. е. тех больных, которые могут при эвакуации идти сами, а вот после операции их придется нести. Поэтому тяжеловесные хирургические наборы в походных аптеках – удел преисполненных энтузиазма студентов старших курсов, который следует деликатно ограничить.

3.  При подозрении на “острый живот” показан голод. Учитывая невозможность внутривенного введения жидкостей, представляется допустимым давать больному пить, например некрепкий сладкий чай. Исключение – подозрение на прободную язву желудка или двенадцатиперстной кишки. Понятно, что не каждый больной с подобного рода патологией сможет пить, но те, кто сможет, поступят в больницу с менее выраженным обезвоживанием.

4.  Если есть возможность обеспечить местное охлаждение живота (мешок со льдом), это стоит сделать, не забывая, тем не менее, о согревании больного в целом.

5.  На этапе эвакуации следует давать антибиотики – это может несколько затормозить развитие внутрибрюшной инфекции. Следует также применить все возможные средства облегчения боли. Эти рекомендации, как и совет поить больного, идут вразрез с каноническими воззрениями хирургов, что продиктовано чрезвычайно специфическими условиями, в первую очередь длительным промежутком между началом заболевания и квалифицированной хирургической помощью. Я уже рекомендовал в качестве “антибиотика резерва” ципрофлоксацин (цифран, ципролет, ципробай), уместен он в дозе 500 мг 3 р/сут и здесь. Что же касается обезболивания, то применимы как комбинации ненаркотических анальгетиков со спазмолитиками типа баралгина, спазгана, etc, так и (в случае доступности) наркотические средства. Трамал по механизму действия, а с недавних пор и по указаниям ГосФармКомитета относится к наркотикам.

6.  Промывания желудка, клизмы и прочие доисторические методы борьбы с пищевыми отравлениями или, наоборот, запорами (как следствием кишечной непроходимости) при подозрении на острый живот категорически противопоказаны, даже если на этом настаивает местное светило в фельдшерско-акушерской амбулатории. Подчеркиваю это, поскольку много лет назад сам стал жертвой подобной тактики в медпункте аэропорта МинВоды, а предрассудки земской медицины чрезвычайно живучи.

В диагностике “острого живота” используется несколько понятий, общих для всех заболеваний. Обсудим их один раз, чтобы потом свободно пользоваться терминами.

1.  Болевой синдром. Присутствует практически всегда, что связано с раздражением чрезвычайно чувствительной брюшины – оболочки, покрывающей все органы брюшной полости и образующей складки, связки и пр.

2.  Признаки раздражения брюшины. Воспаление или повреждение начинаются, как правило, локально. По мере развития заболевания в воспалительный процесс вовлекается прилежащая брюшина, а затем, при генерализации заболевания, перитоните, и вся брюшная полость. Воспаленная брюшина особенно сильно реагирует на боль, вызывая т. н. “перитонеальные” (peritoneum – брюшина по-латыни) симптомы. Широко применимым и легко тестируемым является симптом Щеткина: боли усиливаются не при нажатии на пораженную область, а при отъеме пальпирующей руки.

3.  Защитное напряжение мышц брюшной стенки – выражено в первую очередь в зоне заболевания, при генерализованном перитоните распространяется на весь живот. Крайняя степень этого явления – т. н. “доскообразный живот” – возникает почти немедленно при перфоративной язве, как следствие излития в брюшную полость химически аггрессивного содержимого желудка.

Теперь рассмотрим основные острые заболевания органов брюшной полости, вернее те из них, которые с большей вероятностью могут встретиться в походной среде – у людей в большинстве своем молодых (на медицинский взгляд) и здоровых.

Острый аппендицит.

Как известно каждому, так называется воспаление червеобразного отростка, глухо замкнутой трубки длиной примерно с палец, отходящей от купола слепой кишки. Зачем аппендикс нужен и почему воспаляется - ответить однозначно невозможно. Теорий и фактов по этому поводу несть числа. Нам же следует знать, как это выглядит на практике. Заболевание начинается, как правило, с болей в верхних отделах живота, “под ложечкой”. В течение последующих часов боли постепенно мигрируют в правую подвздошную область, повышается температура. Постоянные тошнота, рвота не очень типичны, но однократная рвота бывает довольно часто. По мере развития заболевания прогрессируют признаки раздражения брюшины; вначале местно (в правой подвздошной области), а в случае перфорации отростка и излития гноя в брюшную полость и по всему животу определяются защитное напряжение и положительные перитонеальные симптомы. Для каждого из нас вероятность встретить в течение туристско-альпинистской карьеры хотя бы один аппендицит довольно высока: достаточно сказать, что Кировская КСС эвакуирует школьников с аппендицитом из Хибин почти каждые весенние каникулы. От начала заболевания до развития полноценного перитонита проходят, как правило, 1-2 суток, поэтому время на эвакуацию обычно есть. Принятие решения особых затруднений не вызывает – для молодых и здоровых характерно типичное течение заболевания, что облегчает диагноз. Старые хирургические волки где-нибудь в районных больницах любят поражать воображение студенток фразами типа: “Боли в правой подвздошной области при отсутствии послеоперационного рубца – показание к аппендэктомии”. Тем не менее, стоит постараться воздержаться от панических действий, если присутствует сильное подозрение на то, что боли обусловлены другими причинами, как то: желудочно-кишечная инфекция (часто на финише или в начале, довольно массово и с гораздо более выраженнной диареей), гастрит (как правило, симптомы имели место ранее, к тому же боли локализуются в верхних отделах живота) или менструальные боли (ну здесь с человеком следует просто поговорить). От руководителя или врача в данном случае требуется определенная смелость, или, наоборот, хирургический опыт. В любом случае, если решение об эвакуации откладывается, удаляться от населенного пункта не следует, пока не наступит отчетливое улучшение.

Ущемленные грыжи.

Вначале попробуем разобраться, что такое грыжа. Так называют выход содержимого брюшной полости за ее границы через в норме несуществующее или закрытое, а в ситуации заболевания открытое или ослабленное, отверстие. Обычно органы брюшной полости заключены в плотную камеру из мышц и соединительной ткани, с несколькими узкими “входами и выходами” (в диафрагме, паховой и тазовой областях). Напряжение мышц, ток крови, работа кишечника, движение диафрагмы при дыхании – все это создает внутри брюшной полости некоторое давление, стремящееся раздвинуть мышечные стенки. В случаях, когда соединительнотканные элементы брюшной стенки чрезмерно растяжимы, или когда в брюшной стенке имеется дефект (послеоперационный рубец, например), позволяющий части содержимого выскочить наружу, и образуются грыжи. Ущемленной грыжей, в свою очередь, называют грыжу, зажатую мышцами таким образом, что ввести ее обратно в брюшную полость невозможно. Обычный сценарий – резко повышенное внутрибрюшное давление при значительном мышечном усилии (поднятии тяжестей, крике) “выпихивает” часть содержимого за грыжевые ворота (это полноценный хирургический термин, а не метафора из коммунальной жизни). Когда же напряжение уменьшается, мышцы вокруг грыжевых ворот “не пускают” грыжу обратно. Давление на ущемленные ткани в области грыжевых ворот создает опасность их ишемизации (плохого кровообращения), некроза и, как следствие, развития инфекции. Наиболее опасный вариант – ущемление петли кишки, чреватое как некрозом кишки с последующим перитонитом, так и кишечной непроходимостью из-за передавливания просвета ущемленных петель. Во многих случаях “грыженосцы” знают о наличии у себя грыж, вылезающих при нагрузке, но не придают этому особого значения – руки не доходят прооперироваться в плановом порядке. Учитывая, что большинство грыж дебютирует (и, в общем, оперируется) в детско-юношеском возрасте, некий “предпоходный скрининг” оправдан, вероятно, при работе с подростками. Взрослые же люди, теоретически, должны понимать, что ехать в горы с такой “бомбой замедленного действия” не следует. В реальности же скрининговый опрос о состоянии здоровья должен входить в обязанности походного медика, или врача сборов (мы еще обсудим это отдельно в статье о медицинской подготовке). Все это означает, что, в идеале, ущемленные грыжи должны в горах встречаться лишь тогда, когда они дебютируют ущемлением, что бывает редко, и характерно в большей степени для послеоперационных грыж. Диагноз очевиден, ставится при наличии невправимого грыжевого выпячивания, и служит показанием к скорейшей эвакуации. Никогда нельзя сказать наверное, есть ли в грыже петля кишки, следовательно, следует предполагать, что есть всегда. А это означает, что чем быстрей больной будет доставлен на операционный стол, тем больше шансов сохранить кишку. Риск осложнений в случае необходимости удаления некротизированного участка кишки возрастает во много раз. Если грыжа не вправляется с легкостью, дальнейших попыток к вправлению предпринимать не следует, в противоположность тому, что мамы часто с легкостью производят над грудными младенцами. Эластичность тканей взрослого человека гораздо меньше, поэтому активные попытки вправить грыжу могут привести к значительному повреждению ее содержимого. Прочие меры – холод, обезболивание, жидкость, антибиотики – см. выше. Этически сложная для руководителя/врача ситуация возникает, когда нужно решить, что делать с грыжей, которая вправилась сама, причем участник рвется в бой. Ответ один – в цивилизацию, грыжа (повторюсь) – это бомба замедленного действия. В случае же, если мероприятие проходит вблизи от этой самой цивилизации (на скалах Крыма, например), можно и продолжать.

Прободная (перфоративная) язва.

Речь идет о язвах желудка или двенадцатиперстной кишки. Не будем вдаваться в подробности и обсуждать причины язв, их различия и способы обычного лечения. Все это надо делать в городе, а “на природе” мы можем столкнуться с наиболее грозным и быстроразвивающимся из всех хирургических заболеваний брюшной полости. Единственное, что стоит сказать о причинах, так это то, что при наличии предрасположенности или уже существующей хронической язвы велика вероятность обострения и перфорации под влиянием стресса и нерегулярного питания, столь присущих спортивным путешествиям. Поэтому гастрит или язва в прошлом – очередной повод для “предпоходного скрининга” и планового лечения. Серьезность этого трудно переоценить. Молниеносная смерть от прободной язвы одного из участников, в остальном находящегося, судя по всему, на пике спортивной формы, остановила первую попытку полярной экспедиции “Арктика” достичь Северного полюса в автономном режиме. Это было в восьмидесятые, сейчас же способы диагностики и консервативного лечения язвенной болезни радикально улучшились и стали значительно более доступны, что должно, в идеале, свести связанные с язвенной болезнью хирургические проблемы к минимуму. Это, кстати, уже произошло в Западной Европе, да и в больших городах России прободная язва из болезни интеллигентов, которые могут понять всю важность обследования и лечения, превратилась в большой степени в болезнь алкашей, пользующих себя от всех напастей “народным лекарством”. Таким образом, риск возникновения перфоративной язвы “в поле” значительно уменьшился, но полностью все же не исчез, поскольку, как и с грыжами, возможно молниеносное развитие заболевания и дебют в виде хирургического осложнения.

Иногда перфорации предшествуют несколько дней дискомфорта в области желудка, изжоги и “голодных” болей. Но, поскольку все это наблюдается при стрессе, гипоксии и нерегулярном питании у многих, выделить тех, кого следует начать кормить антацидами, довольно сложно. В любом случае, если в группе есть люди с язвой или серьезным гастритом в анамнезе, в состав аптеки должны входить противоязвенные лекарства, предпочтительно те, которые уже были эффективны в отношении именно данного больного. В аптеки для экстремальных походов или восхождений я бы включал ранитидин (рантак, зантак) или омепразол (лосек, омес) в любом случае. За примерами далеко ходить не надо – достаточно посмотреть рассказ о восхождении В. Шамало и К. Корабельникова на Хан-Тенгри, чтобы понять, что повышенная кислотность может представлять собой реальную опасность.

Как же “выглядит” перфорация язвы? Заболевание начинается резко, с выраженных, “кинжальных” болей “под ложечкой”, быстро распространяющихся по всему животу. Симптомы раздражения брюшины и выраженное напряжение мышц брюшной стенки, “доскообразный живот” возникают также практически сразу. Больной занимает, как правило, вынужденное положение – лежит на боку, с коленями, приведенными к животу и согнутой шеей. Попытки осмотра и пальпации крайне болезненны. Быстро развиваются признаки обезвоживания – тахикардия, заостренные черты лица, сухость кожи и слизистых. Тактика очевидна, лечение на этапе эвакуации соответствует приведенным выше рекомендациям. Давать пить нельзя, но смочить губы и прополоскать рот, чтобы облегчить страдание, можно.

Острая кишечная непроходимость.

Как ясно из названия, речь идет о препятствии для прохождения содержимого по пищеварительному каналу. Причины – перекрытие просвета кишки либо извне (рубцом-спайкой после операций на брюшной полости, опухолью, мышцами грыжевых ворот при ущемленной грыже, другой петлей кишки при завороте), либо изнутри (опять же опухолью, каловым камнем, комком пищи (бывает и такое!)). Учитывая, что заворот – удел, как правило, совсем нежного возраста, а опухоли, каловые камни и плохо переваренная пища – напротив, преобладают у стариков, нам следует рассмотреть непроходимость в связи с ущемленной грыжей и непроходимость спаечную. С первой все ясно – симптомы ущемления возникнут раньше симптомов непроходимости и уже послужат поводом к эвакуации. Про второй вариант поговорим чуть подробнее. Итак причина – передавливание кишки извне грубым соединительнотканным рубцом, образовавшимся в результате ранее нанесенной брюшине травмы (обычно хирургической). Патогенез складывается из двух основных явлений – собственно непроходимости, вызывающей голодание, рвоту, обезвоживание и дефицит электролитов, и повреждения сдавливаемой кишки, с увеличением проницаемости ее стенки, попаданием микробов из просвета кишки в кровь и свободную брюшную полость, интоксикацией и, как крайним проявлением – некрозом кишки и развитием перитонита. Непроходимость течет по принципу “снежного кома” – патологические изменения нарастают, причем повреждение кишки усиливает ее паралич и растяжение, и, как следствие, общее обезвоживание, а обезвоживание и интоксикация, в свою очередь, ухудшают кровоснабжение кишки и увеличивают вероятность некроза. Заболевание развивается в течение нескольких часов, характеризуется вздутием живота, распространенными болями, тошнотой и рвотой кишечным (т. е. окрашенным в зеленый и/или коричневый цвет) содержимым. Вздутие петель кишки и транслокация бактерий приводят к довольно быстрому возникновению перитонеальной симптоматики. Характерны общие признаки дегидратации и интоксикации. Тактика такая же, как при ущемленной грыже – ранняяя операция может помочь избежать некроза кишки и связанных с этим осложнений. Позволю себе привести принадлежащий перу классика абдоминальной хирургии Мондора максим: “Чем дольше больной с непроходимостью живет до операции, тем меньше он живет после нее”.

Итак, повторю еще раз основные тактические принципы, касающиеся “острого живота”: предпоходный скрининг, диагностика “в пользу заболевания” и скорейшая эвакуация. Будьте бдительны!

ОСТРЫЕ ЖЕЛУДОЧНО-КИШЕЧНЫЕ ИНФЕКЦИИ И ПИЩЕВЫЕ ОТРАВЛЕНИЯ

Поговорим о деликатном… В самом деле, за кажущейся несерьезностью, пародийностью темы скрываются значительные страдания. Диарея – это не только дискомфорт, но и чреватое ухудшением общего состояния обезвоживание, а также иногда абсолютная невозможность следовать намеренным планам, т. е. еще и тактическая проблема. Практическая невозможность соблюдения гигиенических правил во время подъездов, наличие паразитов в нестерилизованной питьевой воде, далекие от идеальных условия хранения продуктов – вот предпосылки поносов, косящих ряды туристов и альпинистов в основном в начале мероприятия и на финише. В данной статье я постараюсь рассмотреть типичные варианты инфекционных поражений желудочно-кишечного тракта, а также дать краткие рекомендации по тому, что делать нужно, и, как обычно, чего делать нельзя. Сразу оговорюсь, что буду пользоваться некоторыми специальными терминами, разъясненными в предыдущей статье (Экс № 2). Новые термины постараюсь разъяснять по ходу повествования. Это же правило будет действовать и впредь – я буду предполагать, что ранее разъясненные мной слова понятны читателю.

Все инфекционные поражения желудочно-кишечного тракта характеризуются общими патофизиологическими механизмами. В основе лежат следующие моменты: повреждение стенки кишки микробными ядами; увеличение вследствие этого проницаемости кишечной стенки для жидкости и электролитов, поступающих в просвет ЖКТ и одновременное нарушение всасывания, и, как итог всего этого, обезвоживание и потеря калия; общая интоксикация (лихорадка, тахикардия, слабость и т. п.) как следствие общей воспалительной реакции организма на повреждение кишки. В крайне тяжелых случаях возможно прямое поступление микробов в кровь и развитие сепсиса за счет нарушения целостности клеточных оболочек, защищающих в нормальных условиях организм от агрессивной кишечной среды.

Теперь условная классификация. В практике врача-инфекциониста выделяют два принципиальных варианта течения острых желудочно-кишечных заболеваний: пищевую токсикоинфекцию и инфекционные заболевания ЖКТ. Звучит очень похоже, так в чем же разница и важно ли для нас это различие? Ответ – в нижеследующих описаниях.

Пищевая токсикоинфекция – симптомокомплекс, возникающий вследствие поражения кишечника продуктами распада микроорганизмов (как правило стафилококков), содержащихся в неправильно хранящихся продуктах. Наиболее типичен сценарий возникновения поносов после употребления домашних бутербродов, курицы и пр. во время двух-трехсуточной поездки в горы в поезде. Принципиальный момент, определяющий развитие заболевания – то, что микробы гибнут при попадании в кишечник, поэтому на стенку кишечника воздействуют продукты их распада, количество которых конечно. Таким образом, течение заболевания является самоограниченным, т. е. после эвакуации из просвета ЖКТ этих самых “обломков микробов” состояние кишечной стенки начинает нормализоваться. Этот же механизм лежит в основе массовых недомоганий на следующий день после праздников, по типу “мне этот салат сразу показался подозрительным”. В картине заболевания преобладают понос, неотчетливые боли в животе и, иногда, симптомы обезвоживания. Признаки интоксикации невыражены, повышения температуры довольно редки и, как правило, незначительны. Стул мягкий, иногда даже жидкий, но сохраняющий в принципе нормальный цвет и вид, без всяких слизистых или кровянистых прожилок.

Инфекционные заболевания ЖКТ вызываются болезнетворными микрорганизмами, живущими и размножающимися в кишке, такими, как сальмонеллы, шигеллы, холерные вибрионы и пр. В процессе жизнедеятельности все эти микробы выделяют токсины, которые и поражают стенку кишечника. Поскольку желудочно-кишечный тракт человека представляет собой прекрасную среду обитания для этих тварей, подобные инфекции сами не проходят и характеризуются тенденцией к прогрессированию. Понос носит гораздо более мучительный и затяжной характер, чем при токсикоинфекциях, проявления интоксикации типичны, обезвоживание прогрессирует и может в отдельных случаях представлять угрозу для жизни (в частности, именно обезвоживание является основной причиной смерти при холере). Стул жидкий, очень частый, иногда непрерывный, неестественного желтого или зеленоватого цвета, с прожилками крови и слизи, иногда состоит из одной слизи (“рисовый отвар”). Нередки тенезмы – мучительные ложные позывы к дефекации. Важное примечание: следует отличать прожилки темной крови от свежей алой крови на поверхности каловых масс – последнее свидетельствует о травме заднего прохода при неоднократной дефекации, а не о поражении вышележащих отделов кишки.

Итак, очевидно, что разница в этиологии и течении заболевания обуславливает и разницу в лечебной тактике. Ключевой вопрос: кормить ли больного антимикробными средствами? Действительно, устаревшая, но, к сожалению, чрезвычайно живучая, манера глотать, чуть что, фталазол или, еще того хуже, левомицетин, может привести к самостоятельным осложнениям там, где антибиотики вообще не были нужны, разрушая нормальную микрофлору кишки.

Лечение пищевой токсикоинфекции присенения антибактериальных средств не требует ввиду отсутствия субстрата – живых микробов. Рискну предположить, что под эту категорию подпадают до 95% всех банальных поносов, сделавших фталазол третьим по популярности предметом в походной аптеке после фляжки со спиртом и бактерицидного пластыря. Более того, к симптоматическому лечению подобных расстройств тоже следует подходить взвешенно. Как говаривала моя заведующая в Петербурге, доктор с колоссальными опытом и мудростью: “Только не надо подавлять понос, эту важнейшую защитную реакцию организма!” . Это, конечно, легкое преувеличение, но если есть возможность посидеть на горшке вместо того, чтобы глотать таблетки - это ускорит полное выздоровление без каких-либо побочных эффектов. На практике, однако, ситуация бывает гораздо напряженней: вышел из поезда, держась за живот, а тут уже пора в машину и дальше, в горы. Какое уж тут посидеть! Вот здесь и нужно симптоматическое лечение. Задачи – затормозить моторику кишки, уредив или остановив диарею, справиться с обезвоживанием и уменьшить боль и дискомфорт в животе. С первой задачей отлично справляется лоперамид (имодиум). Это революционизировавшее жизнь путешественников лекарство – герой многочисленных мифов о его чудодейственной силе, хотя, в действительности, его эффект сугубо симптоматичен, а не лечебен. Имодиум замедляет моторику кишки посредством селективного воздействия на опиатные (морфинные) рецепторы ЖКТ, жмет, фигурально выражаясь, на тормоз. Тот факт, что, по всеобщему опыту имодиум радикально помогает, свидетельствует лишь о том, что в большинстве случаев мы имеем дело с токсикоинфекцией, живых микробов в кишке нет, и заболевание является самоограниченным. Доза лоперамида на прием – стандартная таблетка или капсула, 2мг. Прием можно повторять через 2-3 часа, максимальная суточная доза – 16 мг, но в этом, как правило, нет необходимости. Кстати, как и для большинства других лекарств в аптеках есть не только относительно дорогой имодиум, но и более дешевые отечественные, индийские или восточноевропейские аналоги. С обезвоживанием все довольно понятно – пить надо побольше, агрессивных жидкостей, типа крепкого чая или кофе следует избегать, обволакивающее питье, вроде киселя или рисового отвара (в реальной походной ситуации как-то сомнительно) дает дополнительно некоторый обезболивающий эффект, защищая раздраженную стенку ЖКТ от кишечного содержимого. Этим же эффектом обладают и антацидные средства. всякие альмагели, фосфалюгели и пр. Если не тяжело, можно включить их в аптеку. Обволакивающий, вяжущий и “закрепляющий” эффект имеют также содержащие висмут жевательные таблетки “Десмол”, которые весят значительно меньше. Не пугайтесь, если через день-два после приема десмола стул будет неестественно серо-черным – это висмут, а не свернувшаяся кровь. Указания по применению всех этих безрецептурных средств есть на упаковках.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4