Контент-платформа Pandia:     2 872 000 материалов , 128 197 пользователей.     Регистрация


Философия и действительность

 просмотров

ФИЛОСОФИЯ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Как-то, читая книгу Петера П. Роде «Серен Киркегор сам свидетельствующий о себе и о своей жизни», я натолкнулся в ней на место, которое поначалу озадачило меня. Взор ровно бежал по строчкам, а тут словно споткнулся, застрял. Полагая, что перескочил через какие-то слова, делающие смысл прочитанного ясным и понятным, я вновь, уже медленнее, пробежал это место глазами. Но по-прежнему недоумевал! В книге Роде при­водятся строки из письма одного из университетских учителей Киркегора - философа , который пишет о нем: «Я вспоминаю, как однажды, это было еще в его гегелевский период, он встретился мне на Гаммельторв и спросил, в чем заключаются взаимоотношения между философией и реальной жизнью. Это меня изрядно озадачило…[1]». Недоумение у меня вызвал не вопрос датчанина - он-то мне как раз представлялся вполне уместным, естественным, нормальным. Вероятно, потому, что такая постановка вопроса является для пас традиционной, само собой разумеющейся (или: для традиции той философии, в рамках которой формировался ум большинства из нас). Вопрос этот есть даже в планах семинарских занятий, он, по обыкновению, разъяснялся во всех «вве­дениях в философию» и считается одним из «дежурных» вопросов (по некоторому раз­мышлению, однако, ясно, что это лишь вследствие недомыслия). Странным мне показа­лась реакция : «Это меня изрядно озадачило...». Что же здесь такого? Что здесь может озадачить?

Вес разъяснилось далее: я просто не обратил внимания, точнее, не придал особого значения словам из письма: «Это было еще в его гегелевский период». Только по причине достаточно поверхностного взгляда мы полагаем эту связь («философии и реальной жиз­ни») само собой разумеющейся для всякой философской системы, «естественно и непро­тиворечиво привязываем этот вопрос (о связи с действительностью) к философии «вооб­ще». Между тем в отношении не всякой системы философии (или точнее: системы мыш­ления) это правомерно: не очевидно и требует обоснования (либо эта связь предполагает ряд спекулятивных опосредствований, в том числе посредством метафизического истол­кования «действительности»). Реакция стала понятной, когда прочитал далее: «Это меня изрядно озадачило, поскольку вся моя философия исходила из изучения жизни и реальности, однако, позднее я понял, что такой вопрос был вполне естественным [ибо неясным, не очевидным - Ф. С.] в устах мыслителя, пропитанного Гегелем[2], ибо ге­гельянец изучает философию не экзистенциально - как выразился однажды Вельхавен

[норвежский романтический поэт - Ф. С.] в философской беседе со мной[3]».

Если помнить, что жизнь для Гегеля, по существу, есть лишь один из узлов само­развития логической идеи, то становятся понятными сомнения пытливого студента, заво­роженного, как и большинство мыслящих современников его страны[4], грандиозной, самой уверенной и претенциозной со времен возникновения философии попытки все бытие ох­ватить понятием, постичь вес его разнообразие спекулятивным умом, разложив до кри­стальной ясности по полочкам, параграфам, разрядам. Становится понятным сомнение Киркегора, завороженного этим беспрецедентным опытом интеллектуального созерцания, но и смущенного этим бесцеремонным стремлением поделить мир без остатка на разум, и, вероятно, готового протестовать.

Очевидно, что такое понимание философии (и, следовательно, ее связи с жизнью, действительностью[5]) отлично, например, от такого, которое имеет в виду И. Ильин. Он, по собственному призванию, хотя «никогда не был гегельянцем», однако, некогда пытался «встать на творческую позицию философа... и философствовать соответствующим обра­зом[6]», но позднее бичевал «гегельянство» за панлогизм и «выдумывание философских систем». «Философия, - писал русский критик Гегеля, - есть наука, вырастающая из духовного опыта. И первая ее задача состоит в том, чтобы растить и крепить свой опытный акт... Человек сможет лишь постольку исследовать сущность добродетели, поскольку он сам будет ею жить и ее осуществлять... Иными словами, философ, желающий успешно исследовать свой предмет, должен реально-опытно переживать его и тем самым осуществлять его. Он должен свою душу и свою жизнь превратить в орган своего предметного опыта[7]».

Надо полагать, что автор приведенных слов так же был бы озадачен этим потусторонним для «нормального» философа вопросом - «в чем заключаются взаимоотноше­ния между философией и реальной жизнью», посчитав, что его может задать разве что че­ловек, вконец уж испорченный и отравленный «чисто немецким предрассудком, от которого давно пора освободиться» (так Ильин говорил о «выдумывании философских сис­тем»).

Приведем еще несколько принципиальных для характеристики некоторых систем (способов) мышления (философии) положений, в которых просвечивается, угадывается ситуация с этим вопросом о взаимоотношении философии с реальной жизнью, а также принципиальных для прояснения того, является ли это отношение (заключенное в вопро­се) органичным для них, (и следовательно, сам вопрос по отношению к ним излишним) или проблемным, как в случае с гегелевской системой, по мнению профессора . И, кажется, - Киркегора, если только довериться интерпретации универ­ситетского учителя последнего, что, во-первых, в описанном случае мы действительно имеем дело с затруднениями, которые испытывал Киркегор относительно этого вопроса, и, во-вторых, что эти затруднения есть прямое следствие некоторого «гегельянства» мо­лодого датского философа («это было еще в его гегелевский период»)[8].

Лучше, однако, обратиться к свидетельству самого Киркегора. Говоря о совре­менной ему философии, датчанин пишет в своем «Или-Или»: «Философия занимается лишь внешними, да и то не отдельными... человеческими деяниями; этот-то процесс, соб­ственно, и является предметом философских рассуждений, рассматриваемых философами с точки зрения необходимости. Исходя из нее, философы и отвергают умозрения, допус­кающие возможность иного порядка вещей, нежели существующий, т. е. отвергают, следо­вательно, и возможность существования какого-либо «или-или»[9]. ...Философия рассмат­ривает историю с точки зрения необходимости, а не свободы[10]». Сторонников подобных взглядов Киркегор называет «заклинателями духов всемирной истории», а лицо, от имени которого в работе приводится вышеизложенная оценка философии, часто говорит: «я не философ», «никогда не выдавал себя за философа». По мнению Киркегора, в таком пони­мании философии и ее задач следует видеть «неспособность философии пробудить жиз­ненные силы человека, заставить его действовать, и склонность ее замедлять, тормозить ход жизни отвлеченными рассуждениями... Борясь за свободу..., я борюсь за будущее, за выбор: «или-или»[11]. И еще: «жизнь в ее текущей временной бренности никогда не сможет быть понята вполне[12]».

Вот еще несколько позиций по рассматриваемому вопросу, в чем-то совпадающих с киркегоровской или заметно от нее отличающихся.

К. Ясперс: «Философия обращается к отдельному человеку. В каждом мире, в ка­ждом положении в философствовании происходит отбрасывание человека к самому себе…

От философии ждут убедительного рассудочного понимания, чего-то, что каждый должен признать правильным и что он может знать, а не чему он должен верить...

Однако то, с чем разумно выражает свое согласие философствующий человек, - нечто значительно большее, чем убедительное рассудочное знание. Это то, что он пости­гает как истинное из собственных истоков... В философствовании человек совершает прорыв своего естества, но посредством собственной сущности. Постоянная задача фило­софствования такова: стать подлинным человеком посредством понимания бытия; стать самим собой... Обосновать подлинный разум в самой «экзистенции[13]».

Видно, что позиция Ясперса в своих «методологических основаниях» близка кир­кегоровской, даже если бы он при этом не ссылался на него (а он ссылается; а также на Ницше, Паскаля, Достоевского).

, излагая в обобщенном виде (в интересующем нас отношении) позиции «субъективизма» в противоположность «объективизму», «объекти­вирующей философии» пишет: «Философия, стремящаяся к познанию мира, никогда не сможет ограничиться (миром объектов, внешней стороной мира - Ф. С.)… Мы обладаем непосредственным познанием действительности, для этого нам нужно только углубиться в самих себя... Объективируя, мы только ходим вокруг вещей... мы должны войти в них, и для этого нам необходимо пройти через чистилище нашего «я».... Объективирующая философия, насильно включая субъект в связь объектов, делает нас автоматами. Она иг­норирует непосредственность активной и личной жизни нашего «я», ... игнорирует ис­тинную действительность [14]».

В «Философии жизни» Риккерт так формулирует ключевые (существенные) пред­ложения этого модного «философского устремления нашего времени» ( работа написана в 1920 году): «Жизнь должна быть поставлена в центр мирового целого, и все, о чем прихо­дится трактовать философии, должно быть относимо к жизни. Она представляется как бы ключом ко всем дверям философского здания... Сама жизнь должна из самой себя фило­софствовать без помощи других понятий, и такая философия должна будет непосредст­венно переживаться[15] ».

Сочувственно относясь к ряду устремлений этой философии Риккерт в работе за­дается все же основной задачей критики как основополагающих принципов философии жизни, так и рада позиций отдельных философов жизни (Ницше, Бергсон, Джемс, Дильтей).

Одно замечание Риккерта представляется мне важным в связи с рассматриваемым здесь вопросом о связи философии и «реальной жизни» и о характере этой связи. «Мы должны остерегаться увлечения, - говорит немецкий философ, - полагающего, что фило­софствование должно быть вместе схем жизнью. Философия остается теорией жизни...»[16], следовательно, добавим, предполагает известную отстраненность, вневременность, ситуа­цию, когда мы выходим за пределы тут-бытия. Говоря словами Анаксагора, «явления суть зрения невидимого» (фр.21а). И философия как теория жизни вынуждена входить в эту область невидимого, умозрительного, если только она хочет оставаться философией, а не быть просто потоком переживаний: во всяком случае, для вневременных проблем у Гегеля можно научиться большему, чем у Заратустры, как справедливо заметил Риккерт. Неуди­вительно, что он предваряет рассмотрение философии жизни специально вопросом о тре­бованиях, «обычно предъявляемым философскому мышлению в целом».

Проясняя собственную позицию, отличную от критикуемых им «субъективизма» и «объективизма» и желая снять их оппозицию в третьем, Риккерт заявляет («О понятии философии»): «Философские проблемы суть проблемы ценности... Философия ценностей... расширила понятие о мире, включив в него кроме действительности ценности и смысл, по и область ценностей не исчерпывается для нее теоретическими ценностями... Она должна истолковывать смысл разнообразных проявлений жизни, а в последнем счете вскрыть единый общий смысл многообразия человеческого существования. Такая фило­софия должна воспринять в себя всю полноту жизни... Таким образом приходим мы к примирению старого противоречия объекта и субъекта..[17]». Не бесспорно, насколько корректным является здесь решение вставшей перед философом проблемы, но то, что здесь мы видим интерпретацию вопроса о связи философии с действительностью, отлич­ную от ранее изложенных, очевидно.

Особо следует подчеркнуть, что Риккерт и выделяет тот уровень бытия, на кото­ром и реализуется эта связь, примиряется противоречие объекта и субъекта, снимается сам вопрос о преимущественной ценности «объективирующего» или «субъективирующе­го» метода, поскольку снимается сама эта оппозиция. Эта область - культура. «Сущность ценности. - говорит Риккерт, - заключается в ее значимости..., и только в сфере культуры можно непосредственно встретиться с действительностью, связанной с такого рода значащами ценностями… В культурных благах как бы осела, откристаллизовась множест­венность ценностей. Историческое развитие и есть процесс такой кристаллизации ».[18]

Для Шлика Морица, одного из основателей и вождей Венского кружка, филосо­фия также не есть наука.

Но на этом, пожалуй, заканчивается это сходство с уже названными мыслителя­ми. Рассматриваемая здесь связь философии и реальной жизни при том понимании фило­софии, которое развивает Шлик («Поворот в философии»), сводится исключительно к сфере чистого познания. Поэтому об этой связи можно говорить лишь в весьма опосредо­ванном смысле. Нет особых «философских проблем», как нет и какой-то области «фило­софских истин». «Философия - такая деятельность, которая позволяет обнаружить или определять значение предложений... Наука занимается истинностью предложений, а философия - тем, что они на самом деле означают».[19] Говорить по-философски о каких угод­но проблемах - значит обсуждать их ясно и осмысленно. Понятно, что метафизика, стре­мящаяся выразить «сущность вещей», т. е. чистое качество, направлена на абсурдную цель (качества не могут быть высказаны, они могут быть лишь показаны в опыте[20]). В равной мере это относится и к философскому познанию. Хотя Шлик говорит, что философию можно удостоить звания Царицы Наук, что она альфа и омега научного знания, но, по су­ществу, как видим, она лишь обслуживает науку (она «альфа и омега» потому как раз, что содержание, душа и дух науки состоит как раз в том, что в действительности означают ее предложения)[21]. «Окончательное наделение смыслом, - говорит Шлик, - всегда происхо­дит с помощью деяний[22]». Но, по существу, это есть логическая операция, и таким образом к этому сводится «жизненное значение» философии. Оговорка Шлика, что название «фи­лософия» применяется также к действиям, которые направлены на поведение в жизни, не меняет дела. Ибо и мудрец, который «возвышается над неразумной толпой» есть у него лишь правоверный логический позитивист: он «может указать более ясно смысл утвер­ждений и вопросов, относящихся к жизненным отношениям, фактам и желаниям [23]».

Но, думается, вряд ли он сможет сделать это, не разрушив исторически сложив­шегося собственного определения, как мудреца, т. е. не прибегая к некорректным, абсурд­ным, с точки зрения философии, развиваемой Шликом, определениям, ценностным ут­верждениям, метафизическим предложениям. Кроме того и «опыт», на который может указать мудрец, т. е. опыт, в котором сказывается «невысказываемое» вовсе не обязательно логический опыт, факт наблюдения и эмпирической науки. « Жизненное отношение» нуждается в глубокомыслии, а вовсе не логическом прояснении значения предложений. Но глубокомыслие невозможно без метафизики, в том числе и метафизических парадоксов (см., например, Гераклита). А глубокомыслия, по справедливому замечанию Гуссерля, подлинная наука не знает, она – знак хаоса. Поэтому замечание Шлика (при том понимании философии, которого он придерживается) внутренне противоречиво. Как мы видим, и здесь наблюдается разрешение проблемы объекта и субъекта (т. е. необходимой предпосылки самого вопроса о связи философии с реальной жизнью), но иначе, чем раньше. Эта проблема в том ее объеме, который был представлен в предыдущих иллюстрациях, становится здесь ничтожной (выражаясь юридическим языком), философски несущественной. А вместе с этим снимается и сам киркегоровский вопрос как подразумевающий нечто не верифицируемое – смысл жизни. Или он ограничивается областью чистого познания. Тем самым выясняется разумность киркегоровского вопроса именно как необходимости вопрошания и «озадаченность» профессора Зиббермана как результат недомыслия, ибо он и сходит из беспроблемности этой связи философии и действительности.

Позиция Гуссерля (в «Философии как строгой науке»), исходящая из различения философии как миросозерцания и философии как науки, достаточно ясно обнажает его понимание подразумеваемой связи. Два положения (ограничимся ими) являются здесь принципиальными. «Миросозерцательная философия учит так, как учит мудрость: личность обращается тут к личности». «Наука же безлична. Ее работник нуждается не в мудрости, а в теоретической одаренности. Его вклад обогащает сокровищницу вечных значимостей, которая должна служить благополучию человечества».

И, наконец, одно положение из «Экономическо-философских рукописей 1844 года» Маркса хорошо представляет его понимание рассматриваемого отношения. «Разрешение теоретических противоположностей отнюдь не является задачей только познания, а представляет собой действительную жизненную задачу, которую философия не могла разрешить именно потому, что она видела в ней только теоретическую задачу»[24].

Хотя подразумеваемые в приведенных основоположениях ряда философских систем варианты отношения «философии и реальной жизни» не исчерпывают всех возможно, но достаточно представительны, чтобы можно было бы о них высказаться.

Прежде всего – в чем смысл самого вопроса и почему он является проблемой, иначе говоря, почему возникает сама ситуация вопрошания, почему это отношение (философия и реальная жизнь) не может быть с самого начала оформлено как суждение, а только как вопросительное предложение?

Ни по отношению к религии, ни по отношению к искусству этот вопрос не возни­кает. Во всяком случае как вопрос, как проблема. В религии и в искусстве человек пред­ставлен непосредственно, чувственно, в предметно-осязательных и эмоционально-контактном отношении к миру, к другому, к вещам[25]. Они суть формы его переживания, его осуществления как человечески живого существа, как общественного животного. В них, следовательно, он впервые являет, объективирует, овнешнивает не только свою чело­вечность, особость, не только свой род, но и человеческое отношение к среде, к условиям своего существования, человеческую реакцию на них и их оценки. Они суть также формы человеческого контакта, непосредственная, явленная высказанность о другом и к другому, то зеркало, в котором я вижу тебя, ибо вижу твое отношение ко мне. Но религия и искус­ство как предметные, вещно-чувственные, эйдотические формы жизни, это не только вы­ражение моей причастности к миру, к тебе, единства с миром, не только формы погру­женности человека в мир, не только явление его окруженности бытием, но и формы его обособленности, отдельности как «Я». Ибо они именно в таком качестве есть наглядно-зримое и предметно-деятельное проявление моего «Я», высказанность о себе самом и мое сказание о мире, о моем мире. Это точки, где мир внешний и мир внутренний сходятся и они результат этого схождения, накладывания одно на другое. Поэтому мир, отраженный в искусстве и религии, так непохож на мир естествознания.

Религия и искусство, таким образом, есть непосредственные формы жизни, они сами есть непосредственно жизнь. Это так, даже если мы имеем дело с нефигуративным искусством или религиозным аскетизмом, потому, что последние в конечном счете имеют жизнь в качестве своей предпосылки, в качестве тезиса или оппозиции.

В философии же, в особенности в развито-абстрактных его формах, дело обстоит иначе. «Отношение философской системы к миру есть отношение рефлексии [26]». Поэтому везде там, где разум не принял такую форму своего осуществления, а человек не дошел до такого отношения к миру и себе, мы имеем отношения искусства и религии, в лучшем случае - мудрости. Вот почему, например, Гуссерль, имея в виду даже «древнеиндийскую философию», говорит что она осталась на уровне религиозно-практической установки и на этом основании отказывает ей в праве называться философией (как и Гегель).

Не говорим уже о Ближнем Востоке и Египте. Все их искусство, вся их религия и мудрость есть переживание жизни, непосредственно-духовное отношение к ней и своему месту в ней, в окружающем, есть иные, отличные от физическо-животного и орудийно-

деятельностного, формы осуществления человека. Даже в отношении досократовской фи­лософии (доэлеатовской во всяком случае) не утихают споры: кто, собственно, есть досо-кратики - мыслители или мудрецы? Так, даже Гераклита не спешит причис­лить к философам (или делает это с большой неохотой). «...Бросается в глаза... полное отсутствие отвлеченной терминологии... Если философию понимать как оперирование отвлеченными терминами и понятиями, то Гераклит совсем не философ [27]». Но ведь за этим «полным отсутствием отвлеченной терминологии» стоит вполне определенный способ (система) мышления, значит, мироотношения. Суть этого можно обозначить так: единство человека и бытия, сущности и существования. Ясно, что на этой стадии философожизни, когда она и есть форма самой жизни, еще не возвышающаяся над самой жизнью, не может возникнуть вопрос об отношении философии и реальной жизни. Потому что еще нет от­страненности, разъединенности, внешних отношений, несовпадения. Как не может прийти в голову строителя мысль, каково отношение его ремесла к строительству дома, хотя его ремесло, как способность к определенной деятельности и строительство, а тем более сам дом, разные вещи. В этой разности уже заключается возможность кристаллизации этой способности в теорию строительства, и тогда действительно возникает вопрос об отноше­нии между ними.

Сократ с его антропологизмом действительно демонстрирует единство человека и бытия, сущности и существования и в этом смысле продолжает и доводит до апофеоза до-сократическую философожизнь, но и кладет предел ей, начинает историю философии как метафизики. Недаром Ницше с раздражением, возможно, и пренебрежением называет его первым теоретиком. С этого момента подразумеваемый здесь вопрос начинает вызревать, актуализироваться, становиться проблемой. В отношении Аристотеля он был бы вполне уместным, если бы мы знали от него только «Метафизику» и «Аналитику», но он все еще полисный философ.

«Отношение рефлексии» как родовая жизнь философии неизбежно должно было привести к стремлению охватить мир понятием и удвоить его, создать параллельный мир, систему, которая, уже по законам своей внутренней жизни, должна была стать «большим» миром, подлинным, тайной и сущностью «этого» мира. Возникает «мир философии», а вместе с этим и вопрос, о котором у нас шла речь в самом начале настоящей статьи.

Но, конечно, меньше всего он может быть снят или разрешен простым указанием на то, что «я в своей философии всегда исходил из жизни», как это делает профессор Зиб-берман. Не говоря уже о совершенной неопределенности, неясности этого предложения, философия, так или иначе, тем или иным способом всегда исходит из реальной жизни. Ес-

ли бы дело заключалось только в уяснении этого последнего факта или если бы он был достаточным для разрешения проблемы, то не было бы и самой проблемы. «Даже диалек­тика Гегеля, - пишет Гадамер Х.-Г., - я имею в виду... лежащий в его основе опыт «обыгрывания понятий, которые претендуют на охват целого, в противоположность ей», - эта диалектика принадлежит к формам самоуяснения и интерсубъективного изображения нашего человеческого опыта [28]».

Здесь, кстати, один из ответов на вопрос, каковы формы связи философии с дей­ствительностью. Это, безусловно, связь, отношение, но оно не таково, каким хотят его ви­деть Киркегор и философы жизни. Когда спрашивают, каковы взаимоотношения филосо­фии и реальной жизни, то этот вопрос проистекает из того, что философия в своих клас­сических формах как раз демонстрирует разрушение единства человека и бытия, сущно­сти и существования в его досократических формах (отсюда призыв: «Назад к досократи-кам»). Связь же философии и реальной жизни понимается именно как возрождение этого единства, что видно из многих приведенных ранее текстов.

Как философии, оставаясь рефлексией, неизбежно тяготеющей ко все большей отвлеченности (в противном случае она может быть просто заменена поэзией, литерату­рой, историей и наукой), сохранить это единство? Вот в этом, по-моему, заключается про­блема, возможно, неразрешимая. Быть может, осознанием этой невозможности объясняет­ся стремление Гуссерля выделить две философии: как науку и как миросозерцание, теоре­тическое руководство к жизни. И тем не менее это было бы уходом от проблемы: ее ведь пытаются решить в рамках одной философии, понимаемой как дух, как сфера абстрактно­го разума. Вариант молодого Маркса также означает снятие позитивной философии. То, что «философия становится мирской» вовсе не означает, что «мир становится философ­ским» (выражение из диссертации Маркса), а означает, что философия становится теорией действия, теорией революционной деятельности. Марксистская философия (скажем) ста­новится просто марксизмом. Но и это не решение проблемы.

Если связь философии с реальной жизнью видеть в том, что философия не остав­ляет без внимания актуальные и значимые вопросы жизни, то ведь решены они могут быть либо по-гегелевски (см. выше Гадамер), либо экзистенциально, либо так, как говорит Гуссерль. «Не личность философа есть предмет философских утверждений, - эти послед­ние направлены на определенную реальность объективного свойства, но, так, что каждая личность выявляет себя в них», - говорит Г. Зиммель[29]. Пусть даже при этом возникает «типическая картина мира, в которой включается также и индивидуум».[30] Ведь проблема как раз и состоит в характере, способе включенности, связи. Она-то и есть суть рассматриваемого здесь вопроса.

В результате и возникают разные философии, некоторые из которых совсем не похожи философию, как она откристаллизовалась в нашем представлении в результате своей тысячелетней истории. Отсюда и вопрос о подлинной и неподлинной философии. Из сознания невозможности примирения «связи с реальной жизнью» с так сложившейся философией (то есть невозможности разрешения проблемы), может быть, и проистекает киркегоровское «я не философ».

(Учёные Записки Казанского государственного университета. Том 146. Философские науки. – Казань: Казанский государственный университет, 2004)

[1] Петер П. Роде. Серен Киркегор. – Челябинск: Изд. «Урал ЛТД», 1998. – С.47.

[2] Петер П. Роде. Серен Киркегор. – Челябинск: Изд. «Урал ЛТД», 1998. – С.40.

[3] Петер П. Роде. Серен Киркегор. – Челябинск: Изд-во «Урал ЛТД», 1998. – С. 40.

[4] «Философия Гегеля, - пишет П. Роде, - в эти годы… пронизывала философскую и вообще всю интеллектуальную жизнь Дании».

[5] Под действительностью здесь и в дальнейшем я имею в виду «реальную жизнь».

[6] См.: Гулыга А. Русская идея и ее творцы. – М., 2003. – С.312.

[7] Ильин И. Путь к очевидности. – М., 1993. – С. 367.

1 Впрочем, Л. Шестов в работе «Киркегард и экзистенциональная философия» тоже полагает, что философ» направляет громы» против Гегеля именно потому, что последний был «провозвестником «объективного» мышления, которое, отрекаясь от того, что является «субъективной особенностью живого существа, видит истину и ищет её в «вещи». – См.: П. Роде. Указ. Соч. – С.339.

[9] Т. е., по Киркегору, не только выбор между добром и злом, но главным образом акт выбора. «Суть дела - в доброй воле, в желании выбирать».

[10] См.: П. Роде. Указ. соч. - С.295.

[11] Там же. – С.295, 297.

5 Там же. – С.252.

 

[13] Хрестоматия по философии. – М., 2001. – С. 141, 139, 140, 141.

[14] Там же. – С. 122, 123.

[15] Риккерт Г. Философия жизни. – Минск, 2000. – С. 11.

[16] Риккерт Г. Философия жизни. – Минск, 2000. – С.233.

[17] Хрестоматия по философии. - С. 129,132, 133.

[18] Там же. – С. 130.

[19] Хрестоматия по философии. – С. 135.

[20] См.: там же. – С.136.

[21] Там же. – С. 135.

[22] Там же. С. 137.

[23] Там же.

[24] Маркс К., Энгельс Ф. – Соч. – Т. 42. – С.123.

[25] Любопытно, что в « Ригведе» деятельность сказателя, слагателя гимнов, приравнена к труду плотника, строителя колесниц. Это – род ремесла: подобно тому, как плотник при помощи топора создает колесницу, сказатель посредством рта (слов) – гимны.

[26] Маркс К., Энгельс Ф. Из ранних произведений. – М., 1956. – С. 77.

[27] Лосев античной эстетики (ранняя классика). – М., 1963. – С.352.

[28] Хрестоматия по философии. – С. 206.

[29] Хрестоматия по философии. – С. 65.

[30] Там же. – С. 78.

Мы в соцсетях:


Подпишитесь на рассылку:
Посмотрите по Вашей теме:

Смотрите полные списки: Профессии

Профессии: Наука



Проекты по теме:

Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства