Ольга Кузина. Благотворительность в России как социальный институт

 просмотров

Ольга Кузина

Благотворительность в России как социальный институт

Аннотация

Основная цель работы заключается в обосновании теоретической модели института благотворительности в рыночной экономике. Благотворительность понимается как добровольный вклад в создание общественных благ. Не вполне удовлетворительными признаются объяснения благотворительности через понятие моральности хозяйственных действий агентов или опосредованной экономической выгодности социально ответственного поведения, вместо них предлагается рассматривать благотворительность в системе фискальных отношений между бизнесом и властью. Существующие либеральная и марксистская модели благотворительности дополняются моделью, в который данный институт встроен в патримониальный тип взаимодействия между бизнесом и властью.

***

Экономико-социологический интерес к благотворительности обусловливается тем, что широкое распространение альтруистического поведения плохо вписывается в модель экономического человека. Тем не менее, несмотря на то, что безвозмездная помощь выглядит нерациональной, в странах с рыночной экономикой благотворительность имеет весьма значительные размеры. Так, например, девяносто процентов американцев жертвуют свои деньги и время на благотворительные цели, подавляющее большинство американских компаний регулярно поддерживают благотворительные проекты деньгами, натуральной помощью или добровольным бесплатным трудом своих работников, объем благотворительной помощи за год достигает четверти триллиона долларов, или около 2 % валового национального продукта. Причем, пример США и друг стран с развитой рыночной экономикой не является единственным, так, в некоторых переходных экономиках Восточной Европы наблюдается активное становление данного сектора. Например, в Чехии в 2004 г. по данным обследования коммерческих предприятий около 70% предприятий тратило деньги на благотворительные цели[1].

Значение благотворительности еще более укрепилось с появлением понятия «социальной ответственности бизнеса». Если в 1970-х М. Фридмен в своей знаменитой статье в журнале «Нью Йорк Таймс Магазин» мог написать, что социальная ответственность бизнеса состоит в том, чтобы увеличивать свои прибыли и если кто-то думает иначе, то он социалист и его взгляды подрывают основы свободного общества[2], то теперь подобные взгляды стали весьма непопулярны. В настоящее время практически все крупные транснациональные компании помимо финансовых отчетов публикуют отчеты о достижениях в развитии социальной ответственности своего бизнеса. В апреле 2006 г. ООН приняла кодекс «Принципы ответственного инвестирования», в которых инвесторам дается рекомендация добровольно воздерживаться от инвестирования в компании, которые не соответствуют экологическим, социальным и управленческим требованиям и стандартам социальной ответственного бизнеса, например, допускают рабский труд или дискриминацию работников.

По сравнению с другими странами, в России, по данным исследования ВЦИОМ «Развитие корпоративной филантропии в России» подавляющее большинство, около 70%, представителей компаний считают, что благотворительность в России распространена в незначительной мере. Каждый шестой респондент уверен, что она практически отсутствует.[3] О благотворительности в России не понаслышке знают очень немногие. В России не развита массовая благотворительность, невысок уровень доверия людей благотворительным фондам, большинство считает их жульничеством, финансовой схемой по отмывке денег, а в том случае, если благотворительная деятельность имеет место, то это зачастую считается попыткой откупиться за нечестно нажитые богатства.

Означает ли это то, что россияне менее склонны к альтруизму, по сравнению с американцами, более циничны, недоверчивы или эгоистичны? Скорее всего, нет. Можно предположить, что стремление оказать помощь тем, кто в ней нуждается, является кросс-культурным феноменом, и в России люди готовы и хотят оказывать благотворительную помощь точно также как в других странах. Более того, в России благотворительность понимается даже более узко по сравнению, например, с ее пониманием в США: люди не считают благотворительностью действия, которые приносят донору впоследствии материальную отдачу, полагая, что милостыня не должна быть публичной.

В последние несколько лет благотворительная деятельность в России расширяется, растет количество участников, увеличиваются объемы помощи, 2006 год был даже назван «годом благотворительности». Возникает вопрос о том, чем вызван данный рост, кто оказывается в числе доноров и реципиентов, как они взаимодействуют между собой. Можно ли говорить о том, что Россия в сфере благотворительности идет тем же путем, что и другие страны? И если да, то каким? Благотворительность в Америке и благотворительность в Европе различаются, хотя бы в силу того, что европейские государства – это социальные государства, в которых многое из того, что в Америке обеспечивает благотворительность, делается государством. Россия – страна, в которой государство считает себя социальным, но при этом большие ожидания в отношении благотворительности, как со стороны государства, так и со стороны населения обращены в сторону бизнеса.

Основная цель работы заключается в обосновании модели института благотворительности в рыночной экономике, с помощью которой можно было бы объяснить то, что происходит в данной сфере в России.

Благотворительность понимается как добровольный вклад в создание общественных благ со стороны отдельных индивидуумов или коммерческих организаций. В литературе благотворительность часто связывается с альтруизмом, таким принципом поведения, когда благо других людей ставится выше, чем свое собственное. В социологии на альтруистическом поведении делал акцент Конт, когда спорил с экономистами относительно того, какой принцип следует класть в основание науки об обществе. Экономисты в ответ на его утверждение высказали идею о том, что не всегда хорошие мотивы приводят к хорошему результату, как и наоборот. В 20 веке благотворительность стала предметом изучения нескольких наук: экономики, социологии, психологии, истории и других. Благотворительность объяснялась и через понятие универсальности альтруистических мотивов человека, и через обнаружение особой полезности в благотворительных действиях, и через выявление скрытой экономической выгодности социально ответственного поведения. Однако объяснения благотворительности через мотивацию довольно уязвимы, причем сразу с нескольких сторон. Во-первых, если речь идет об эгоизме или альтруизме, универсальных мотивах человеческих действий, то не ясно, если эти мотивы универсальны, то почему различаются практики благотворительности? Неизбежным в таком случае становится переход от мотивов к тому контексту, в который встроены данные практики. Во-вторых, когда речь идет о нормативно одобряемых мотивах действий, то получение достоверных данных о них весьма проблематично. На эмпирическом уровне достоверность измерений оказывается под угрозой из-за проблемы получения социально одобряемых ответов на сензитивные вопросы. Поэтому предлагается строить модель не на основе предположений о мотивации индивидов, а объяснении функций института благотворительности.

В статье сначала будут рассмотрены основные понятия и существующие модели благотворительности, затем даны оценки распространенности благотворительности в России, и предложена новая модель, в которой данный институт рассматривается в рамках патримониального типа отношений между государством и бизнесом, затем на основе данных экспертных интервью практика благотворительности будет интерпретирована в логике выявленных идеально-типических моделей.

Понятие «благотворительности»

Что называют благотворительностью и в каких формах она существует? В Законе РФ "О благотворительности и благотворительных организациях" от 7 июля 1995 года, говорится, что «благотворительная деятельность - добровольная деятельность граждан и юридических лиц по бескорыстной (безвозмездной или на льготных условиях) передаче гражданам или юридическим лицам имущества, в том числе, денежных средств, бескорыстному выполнению работ, предоставлению услуг, оказанию иной поддержки».

Однако юридическое определение описывает то, какие действия могут быть отнесены к благотворительным, тогда как понятие благотворительности не описательный, а аналитический термин и требует указания на содержательный смысл. В самом общем виде в содержательном смысле под благотворительностью понимается оказание безвозмездной добровольной помощи тем, кто в этом нуждается. Причем, речь идет о добровольной помощи частных лиц или частных предприятий. В другом определении - это добровольные действия по созданию общественных благ, причем создание общественных благ государством исключается, поскольку оно создает общественные блага не на добровольную помощь, а на обязательные налоговые отчисления. Являются ли данные определения идентичными? И если нет, то в чем состоит различие.

На мой взгляд, эти определения не синонимичны и, по сути, мы имеем дело с двумя разными понятиями благотворительности, двумя подходами к пониманию смысла и функции данного института. В литературе встречается попытка развести эти понятия через различие между понятиями «благотворительность» и «филантропия». Смысл различения не в том, что филантропия подразумевает «любовь к людям», тогда как благотворительность может осуществляться по отношению к любым объектам, это не сильно меняет содержательное значение обоих терминов. Более существенно то, что в англоязычной литературе благотворительность (charity) как эмоционально окрашенное индивидуальное действие по оказанию помощи нуждающимся противопоставляется филантропии (philanthropy) как институционализированному процессу создания общественных благ. Карнеги и Рокфеллер, которые одни из первых в конце 19 века стали заниматься благотворительностью, видели различие между данными понятиями в том, что филантропия является попыткой сформировать социально одобряемый способ (систему) перераспределения части средств богатых в пользу тех слоев населения, которые могут использовать данные средства с большей пользой. Тогда как благотворительность (charity) сводится к несистематичной помощи бедным и убогим. Поэтому, будучи филантропами, они выступали против благотворительности (charity).

Интересный аспект в различении данных терминов встречается при сопоставлении американского и британского подходов к данному феномену. Карен Райт[4] указывает на то, что термин «филантропия» в современной Великобритании в отличие от США имеет негативный оттенок из-за ассоциаций с Викторианской моралью, ее элитизмом, покровительственным, снисходительным отношением к бедным сословиям, морализаторством, чувством благодушного превосходства. Тогда как термин «благотворительность» более современен, эгалетарен и вызывает больше уважения, причем в этом случае используется слово 'giving', а не ‘charity’. В США же использование и отношение к обоим терминам противоположно: «благотворительность» (‘charity’) там считается устаревшим и морально нагруженным термином, предпочтение отдается «филантропии».

В данной работе я буду различать понятие благотворительности, которое подчеркивает идею добровольного создания общественных благ, которое, на мой взгляд, не исключает, и второго смысла, поскольку пользование общественными благами, созданными на добровольные пожертвования, может привести к облегчению положения бедных слоев. Однако помощь бедным в двух рассматриваемых подходах определяется по-разному: в случае благотворительной «помощи бедным» подчеркивается мотив сострадательности при сохранении различий статусов доноров и реципиентов и воспроизводства существующего неравенства, тогда как во втором - речь идет о вкладе в групповое членство, поддержании групповой идентичности. Дженкс (1987) в своей работе «Кто на что дает?»[5] подчеркивал, что благотворительность - это финансирование гражданского общества через создание общественных благ, поэтому она не является помощью бедным, например, в США основной реципиент благотворительной помощи – это церковь, которую никак нельзя назвать бедной.

Такое понимание благотворительности онтологически основывается на идеи солидарности Дюркгейма и теории консенсуса структурно-функционалистского подхода. В политической области оно опирается на теорию плюрализма Роберта Дала (1971,1989), который полагает, что демократия возможна только в условиях наличия публичной состязательности и политического участия населения. Некоммерческий сектор, поддерживая институты гражданского общества, создает условия для участия населения в политической жизни и, как следствие, конкуренции в сфере принятия решений.

Близким к понятию благотворительности является спонсорство, то есть финансовая помощь в реализации какого-либо проекта в обмен на публичное признание для донора и отдачу в том или ином виде. Однако их следует разделять. Спонсорство всегда предполагает коммерческую отдачу, а благотворительность определяется как безвозмездная помощь. Поэтому спонсорство, по сути, намного ближе к рекламе, чем к благотворительности. Тем не менее, если компания хочет получить от спонсорства отдачу, превышающую эффект от рекламы, то это становится возможным только в том случае, если спонсору удается донести до его аудитории мысль о том, что оказанная им поддержка идет на общее дело, общее благо, а не рекламирует его продукты или подчеркивает его особый статус. Если люди понимают, что спонсорская помощь не имеет никакого другого смысла, кроме рекламного, то отношение к ней оказывается либо нейтральным, либо негативным, если усматривается желание сыграть на лучших чувствах людей для получения частной коммерческой выгоды. Именно из-за того, что благотворительность воспринимается как вклад в некое общее благо, большим уважением пользуется меценатство, поддержание людей науки или искусства, в котором крайне затруднительно увидеть мотив личной прибыли.

Интересным является тот факт, что на повседневном языке под благотворительностью чаще всего понимается именно оказание помощи бедным, более того даже в академической литературе нередко можно встретить сетование на то, что благотворительная помощь не достигает тех, для кого она делается: не бедные, а вполне обеспеченные люди оказываются ее получателями[6].

Понимание благотворительности как создания общественных благ пока еще не так широко распространено. Чаще всего данное понимание появляется тогда, когда речь заходит о понятии «третьего сектора». Понятие «третьего сектора» используется для обозначения некоммерческих и негосударственных организаций гражданского общества. Причем в третий сектор попадают как благотворительные фонды, так и кооперативы, профсоюзы, университеты и прочие подобные организации, которые не осуществляют благотворительной деятельности как таковой. Основные роли третьего сектора видится в том, чтобы, во-первых, давать возможность различным социальным группам доносить их интерес и точку зрения в сферу публичной политики, а во-вторых, способствовать накоплению социального капитала общества[7].

Благотворительные фонды

Среди предприятий третьего сектора благотворительностью занимаются благотворительные фонды. Те, в свою очередь, подразделяются на частные и корпоративные фонды, а также фонды местных сообществ. Частные фонды создаются на полученные от частных лиц средства, которые хранятся в банках или размещены в акциях, а доходы от капитала используются для благотворительных целей. Среди наиболее известных частных фондов – фонд Форда, основанный на наследство предпринимателя Генри Форда. Частные фонды являются независимыми донорами, например, фонд Форда не зависит от компании Форд или семьи Форда и осуществляет свою деятельность под руководством международного совета попечителей.

Корпоративные фонды – это также донорские организации, которые создают и финансируют компании для управления своими благотворительными программами. Данные фонды не являются независимыми в отличие от частных фондов и фондов местных сообществ, они напрямую зависят от целей и приоритетов, которые ставит перед собой компания. В России благотворительные фонды представлены такими фондами как, например, фонд Владимира Потанина, Фонд Дмитрия Зимина «Династия», фонд "ЛУКОЙЛ". Несмотря на то, что фонд Потанина создан отчасти на личные деньги данного бизнесмена, однозначно отнести данный фонд к частным фондам нельзя. Как и ни один другой российский фонд, поскольку в России до настоящего времени только иностранные частные фонды финансировались за счет доходов от переданного им целевого капитала. После принятия и вступления в силу закона о целевом капитале в России в начале 2007 г. стали появляться частные благотворительные фонды, перераспределяющие доходы с переданного им целевого капитала на благотворительные цели, то есть частные фонды, независимыми от финансирования со стороны частных благотворителей или корпоративных взносов.

Фонды местных сообществ – это фонды, которые создаются для решения проблем на определенной территории. Данные фонды аккумулируют средства для решения данных проблем, поступающие из разных источников, от частных пожертвований населения до средств муниципальных бюджетов. В России такие фонды немногочисленны, в начале 2007 г. Насчитывалось около 20 таких фондов: например, в Тольятти, Первоуральске, Рубцовске, Пензе, Саратове, Обнинске, Октябрьске, Калининграде и др. Идея создание таких фондов в России появилась в 1995 г., когда Международный благотворительный фонд CAF поставил перед собой задачу по внедрению данного формата благотворительных организаций в России. В 1998 г. появился первый фонд местного сообщества в Тольятти.

Существуют также и другие типы фондов, например, государственные, фонды распределяющие деньги от национальных лотерей, фонды политических партий, операциональные фонды, которые, как и фонды местных сообществ не имеют собственного эндаумента, собирают пожертвования от различных доноров, а затем перераспределяют их реципиентам, и т. п.

Благотворительные фонды занимают центральное место в институте благотворительности, поскольку именно через них происходит аккумуляция и дальнейшее перераспределение средств, переданных донорами для благотворительных целей. И хотя прямая частная благотворительность также довольно широко распространена – каждый человек хоть раз в жизни помог кому-то деньгами, вещами или делом – она в большей степени направлена на помощь нуждающимся, чем на создание общественных благ, поэтому не будет рассматриваться нами в рамках данного исследования.

Социальная ответственность бизнеса

Активное участие бизнеса в оказании благотворительной помощи связано с новым пониманием роли бизнеса в обществе. Нравственная обязанность учитывать интересы своих работников, потребителей, местных сообществ, а также принимать во внимание экологические проблемы, выходящие за пределы ответственности компаний, определенных законодательными нормами получило название социальной ответственности бизнеса.

«Социальная ответственность», например, означает финансирование образовательных программ для подготовки требующихся компании сотрудников либо оплату медицинских услуг работникам фирмы. Социально ответственный бизнес также может делать инвестиции в инфраструктуру той территории, на которой расположены его предприятия. В литературе нет определенности по поводу того, как соотносятся социальная ответственность бизнеса и корпоративная благотворительность. Некоторые авторы[8] предлагают считать корпоративной благотворительностью в отличие от социальной ответственности все, что выходит за пределы расходов непосредственно на работников и создания благоприятных условий труда. Так, например, «шефство» предприятия над детдомом или финансирование строительства церкви считать благотворительностью, а оплату образования работников или их добровольного медицинского страхования – социальной ответственностью. Другие авторы используют «социальную ответственность» и «корпоративную благотворительность» как синонимы, указывая на то, что любая благотворительность работает на репутационный капитал компании, создавая своеобразную страховку[9] и, следовательно, работает на экономическую отдачу. В нашем исследовании корпоративная благотворительность будет пониматься в широком смысле и как забота о сотрудниках предприятия и социальной политики внутри предприятия, так и как инвестирование в сообщество: локальное, национальное или глобальное.

Либеральный и марксистский подходы к исследованию института благотворительности

Если рассмотреть деятельность фондов в свете предложенных понятий благотворительности, то можно встретить два подхода к объяснению их места и функций: либеральный и марксистский. Первый, либеральный подход рассматривает фонды, причем речь идет преимущественно о частных фондах и фондах местных сообществ, как институты гражданского общества, которые не зависят от государства или бизнеса и финансируют различные проекты общественного значения, такие как защита природы, образование, здравоохранение, независимая пресса, права человека и т. п. Такое видение места и роли фондов характерно для самих фондов. Если посмотреть на то, как фонды позиционируют себя, то именно создание общественных благ для большинства из них является приоритетной задачей.

...Фонд Форда - независимая неприбыльная неправительственная организация, стремящаяся к укреплению демократических ценностей, искоренению бедности и несправедливости, развитию международного сотрудничества и распространению достижений человечества...

...Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. Макартуров – частная независимая благотворительная организация, оказывающая содействие группам и частным лицам, которые стремятся добиться устойчивых улучшений в условиях жизни людей. Фонд реализует эти задачи, поддерживая развитие научного знания, поощряя индивидуальное творчество, укрепляя соответствующие институции, а также способствуя положительным изменениям в общественной политике и предоставляя обществу информацию, главным образом, через поддержку общественных средств информации...

...Миссия Фонда «Династия» — осуществление социально-значимых программ в области науки и образования, направленных на интеллектуальное развитие нации. Приоритет деятельности Фонда «Династия» — поддержка российской фундаментальной науки и ее популяризация в обществе...

...Благотворительный фонд В. Потанина учрежден для реализации социально значимых долгосрочных проектов в области отечественного образования и культуры. Миссия фонда - способствовать реализации потенциала наиболее активной, одаренной и образованной молодежи как самого перспективного ресурса российского общества, а также поддерживать социально-культурные инновации...[10]

Таким образом, можно предположить, что акцент на добровольной помощи по созданию общественного блага, который был сделан нами при обсуждении понятия благотворительности, вполне вписывается в то, каким образом видят себя в этой сфере благотворительные фонды.

Однако то, как себя позиционируют фонды и как они себя ведут на деле, может не совпадать. На это обращает внимание критическая социальная теория, продолжающая традицию марксизма. Такие его представители как Роберт Арноув[11] и Джоан Роелофс[12] полагают, что консенсус в капиталистическом обществе не может не быть ни чем иным как маскировкой, для которой благотворительные фонды обеспечивают институциональный базис. Фонды, в этой теоретической перспективе, являются идеологическими проводниками буржуазной идеологии, подкупающими в первую очередь тех, кто опасен для данного строя – это интеллектуальную элиту. Марк Доуви[13], американский журналист, поддерживая критическую направленность двух предыдущих авторов, тем не менее, полагает, что благотворительные фонды не так уж и плохи, и имеют право на существование, но они должны измениться, стать публичными институтами.

Важный аспект, на который обращает внимание Роелофс, - это финансирование фондами организаций, вырабатывающих программы политических и социальных изменений. Если разработка программ улучшения общества финансируются фондами, то это, с ее точки зрения, позволяет лучше контролировать выработку таких идей и отсекать наиболее опасные. По сути, речь идет о политике социального контроля над гражданским обществом со стороны фондов. Именно с этим автор связывает, например, стремление фондов финансировать исследования в социальных науках. Особенно сильным стало вмешательство благотворительных фондов в социальную политику после протестов 1960-х годов, когда фонды стали финансировать те организации, которые выступали против дискриминации, но делали это в приемлемой для власти форме лоббирования, а не средствами уличных протестов.

Второй момент, о котором пишет Роелофс, – это передача средств фондам, которая в отличие от налогов дает возможность господствующему классу вывести из под государственного контроля огромное количество средств, трата которых осуществляется советами и директорами данных фондов, в большинстве своем являющимися представителями правящего класса. Роелофс полагает, что если бы прибыль корпораций шла на общественные нужды через государственный бюджет, то направления расходов были бы открыты более широкому кругу политических акторов и обсуждаемы публично. В том случае, когда средства распределяются советами директоров фондов, то под прикрытием идеи о создании общественных благ фонды в худшем случае принимают решения о финансировании тех направлений, в которых заинтересованы экономические и политические элиты, а в лучшем – руководствуются своими субъективными представлениями о том, что считать полезным в данный момент для общества.

Третий аспект связан с тем, что места в советах директоров благотворительных фондов – это отличное место для трудоустройства членов семей владельцев корпораций, которые не имеют желания или квалификации для успешной карьеры на рынке. Фонды предоставляют им отличную возможность трудоустройства, как с точки зрения заработка, так и статуса. Это снимает проблему безработицы и неудовлетворенности для тех членов доминирующего класса, которые не хотят связывать себя с бизнесом, в отсутствие данной компенсаторной возможности они могли бы также стать источником опасной оппозиции для доминирующего класса.

Наконец, Роелофс пишет о том, что благотворительные фонды, работающие в других странах, запятнали себя финансированием оппозиции для свержения неугодных США режимов под маской продвижения демократии и сотрудничеством с американскими разведывательными службами. Особенно явным становится их ангажированность в том случае, если у себя в стране данные фонды финансируют движения и организации, которые уводят людей с улиц в кабинеты политиков и лоббистов, а в новых демократиях с не устраивающими их политическими режимами наоборот, финансируют тех, кто выводит людей на улицу.

Таким образом, можно сделать вывод о том, что понимание того, как работает институт благотворительности, неоднозначно. Либеральный взгляд привлекателен тем, что благотворительная деятельность рассматривается как работающая альтернатива, с одной стороны, бюрократическому государству, а с другой – заботящемуся только о своих частных интересах бизнесу. Тогда как марксистский подход показывает ограничения и опасности, которые могут свести на нет преимущества плюралистичности и оказаться лишь удобной маскировкой скрытой и латентной власти бизнеса. Причем, этот вывод может быть переформулирован в более общий вид: власть в треугольнике гражданское общество, государство, бизнес может быть узурпирована любым институтом. В случае гражданского общества латентная власть крупных благотворительных фондов может быть также пагубна для общества, как и гегемония крупных корпораций.

Важно отметить, что обе концепции для объяснения причин возникновения благотворительности и механизмов ее работы не нуждаются в рассмотрении мотивации доноров, природной склонности людей к альтруизму, или расчету экономической отдачи от репутации, приобретаемой благодаря благотворительности. Обе концепции являются структурными теориями и мало интересуются мотивационными аспектами акторов. Поскольку основная цель исследования состоит в том, чтобы понять, как работает институт благотворительности в России, то попробуем разобраться с тем, какая из теорий лучше описывает ту практику благотворительности, которая складывается сегодня.

Благотворительность в России: оценки масштабов и динамики

Благотворительность в России за последнее десятилетие изменилась как в отношении объемов оказания помощи, так и механизмов реализации. Произошел переход от иностранной технической и гуманитарной помощи в 1990-ые к корпоративной благотворительности в 2000-ые. Одновременно возросло число НКО и объема ресурсов в данном секторе. По данным Росстата в 2006 г. было зарегистрировано НКО, однако с учетом того, что не все НКО являются благотворительными организациями, и не все зарегистрированные работают, количество работающих благотворительных некоммерческих организаций составляет, по экспертным оценкам, около 350 тыс. На сегодняшний день более 80% российских компаний оказывают благотворительную помощь, а объем корпоративной благотворительности в России, по мнению экспертов, составляет более 1,5 млрд. долл. в год, или в относительных показателях оценивается как 1,2% ВВП.

Однако следует иметь в виду, что статистического учета благотворительности в России не ведется, поэтому указанный объем средств является экспертной оценкой объема корпоративной благотворительности двух десятков наиболее крупных корпоративных доноров. Поэтому она характеризует нижний уровень размера благотворительной помощи, причем только корпоративной. В США статистика по благотворительному сектору собирается налоговыми органами, поскольку существует закон о налоговых льготах, а, следовательно, учет объемов благотворительной помощи, включая физические лица.

Если сравнить корпоративную благотворительность в США и России, то становится заметным ее гипертрофированное развитие в России. Крупные российские компании тратят на благотворительность 11-17% чистой прибыли, тогда как в США – только 1,2%. Доля корпоративной благотворительности в общем объеме пожертвований в США не превышает 5%, доминирует частная благотворительность, тогда как в России наоборот – преобладает именно корпоративная[14]. Различия также затрагивают то, кому оказывается помощь. Более 90% пожертвований всех компаний в России направляется в государственные учреждения: университеты, музеи, больницы, детские дома, часто замещая недостаточное бюджетное финансирование данных учреждений. В США корпоративные фонды половину своей финансовой помощи направляют в образование и на поддержку общественных инициатив и проектов. В целом, можно сделать вывод о преобладании корпоративной благотворительности в России над частной. Даже в том случае, если донором выступает не корпорация, а частное лицо, то если речь идет о чем-то большем, чем подаяние нищему или безвозмездная помощь знакомому, то этим частным лицом чаще всего будет опять же предприниматель. Поэтому в дальнейшем, говоря о благотворительности в России, мы будем иметь в виду корпоративную благотворительность.

Обзор исследований благотворительности в России

Исследования благотворительности в России не очень многочисленны в силу того, что предмет исследования только недавно приобрел черты некоторой массовости, долгое время характеризовался преобладанием на данном поле иностранных организаций.

В 2005 г. по заказу Форума доноров было проведено исследование об уровне информированности и отношении населения к донорским организациям «Донорские и некоммерческие организации: что мы о них знаем»[15]. Интересным результатом данного исследования стало то, что более половины взрослого населения России считает основным благотворителем государство, различные государственные организации, например, МЧС, и даже некоторых губернаторов. Таким образом, благотворительность в понимании людей смешивается с социальной защитой государства, которая финансируется за счет налогов. Население считает желательным более активное участие бизнеса в благотворительных программах. Непонимание того, что такое некоммерческие организации и негативный имидж благотворительных фондов, а также скептицизм по поводу зарубежных фондов дополняют общую картину отношения к благотворительности со стороны населения. Основной задачей НКО и доноров население считает помощь бедным слоям населения, причем даже представители органов власти разделяют данную точку зрения, полагая, что из-за ограниченности возможностей государства НКО должны вместо государства решать социальные проблемы в недосягаемых для бюджета точках. Таким образом, главный вывод исследования можно интерпретировать следующим образом: благотворительные организации воспринимаются как помощники государства в осуществлении мер социальной политики, которые выделяют дополнительные ресурсы и могут более адресно оказывать социальную помощь.

В России благотворительность не приравнивается к спонсорству, это можно увидеть на данных исследования ВЦИОМ «Развитие корпоративной филантропии в России»[16]. Когда представителей компаний, участников данного исследования, спросили о том, видят ли они различия между спонсорством и благотворительностью, то оказалось, что в том, что это явления разного порядка, уверены 86% опрошенных. Под благотворительностью они понимают бескорыстное оказание помощи, а спонсорство связывают с действиями, предполагающими получение отдачи. Если говорят о благотворительности, то предпочтение отдают адресной помощи непосредственно нуждающимся, поскольку доверие безличным институтам невелико, и работа благотворительных фондов в виде специализированных посредников между донором и реципиентом ставится под вопрос. Доноры сомневаются в том, что их желание помочь будет использованы по назначению, что под маской просьбы оказать помощь на деле будет скрыто тривиальное мошенничество, и их «разведут» на деньги. Люди не хотят быть обманутыми, оказаться «лохами». Поэтому отказываются от безличных каналов перераспределения и помогают лично знакомым людям, избегая посредничества, осуществляя данные проекты в рамках не корпоративной, а личной благотворительности.

Взаимоотношение между бизнесом и властью на поле социальной политики рассматривается в работе Перегудова (2003)[17]. На примере компании Лукойл и анализа опыта социальной ответственности корпораций автор приходит к выводу о том, что в российской практике социальная ответственность бизнеса не реализуется в полной мере из-за того, что власть стремиться контролировать и направлять благотворительную деятельность компаний в необходимое ей русло. Перегудов связывает данное явление с одной стороны, с неразвитостью законодательной базы и подозрительным отношением населения и власти к частному бизнесу, который, по их мнению, стремиться откупиться от общества, а с другой – с характерной для советских предприятий традицией нести высокую социальную нагрузку, особенного на тех территориях, где крупные предприятия являются градообразующими.

Еще одним интересным исследованием, напрямую затрагивающим тему благотворительности во взаимоотношениях власти и бизнеса, является исследование бизнеса, как субъекта социальной политики, проведенного в 2005 г. и опубликованного Независимым институтом социальной политики[18]. На базе данных интервью с представителями бизнеса Свердловской области авторы анализируют социальную политику предприятий и приходят нескольким важным для исследуемой темы выводам. Во-первых, о том, что большинство крупных предприятий, а также растущее число средний и мелких компаний на сегодняшний день финансируют социальные проекты, занимаются социальной политикой. Причем ее содержание отличается от политики советского периода в отношении большего контроля над эффективностью затрат. Бизнес стремиться привнести в свою социальную политику методы проектного финансирования, стремится к социальному инвестированию, а не замещению бюджетных расходов. Во-вторых, рассматривая различные силы, которые влияют на то, что бизнес становится все более социально-ответственным, авторы помимо альтруистической мотивации собственников и топ-менеджеров выделяют различные типы «давления» на компании со стороны: со стороны работников, конкурентов, местного сообщества и власти. Интересным отличием давления конкурентов, которое также присутствует в мотивации бизнеса в Западной Европе и США, является не репутационный эффект, который компании зарабатывают социально ответственным бизнесом для привлечения потребителей своей продукции, а желание привлечь и удержать на предприятии квалифицированную рабочую силу. Однако не стоит считать, что если социальная ответственность российского бизнеса не связана с заботой об имидже компаний перед потребителями, то благотворительная деятельность обуславливается только искренним желанием помочь. Речь идет о давлении со стороны местных сообществ и власти, которое имеет в своем основании практики советских времен, нелегитимность проведенной приватизации и уклонение от уплаты налогов, которое делает невозможным финансирование социальной сферы в полном объеме. На выбор в пользу социальной ответственности и корпоративной благотворительности влияет также и то, что сами собственники и топ-менеджеры склонны по моральным и прагматическим убеждениям считать благотворительность оправданной и выгодной.

Модель взаимодействия власти и бизнеса в сфере благотворительности

Возникает вопрос о том, какая модель наилучшим образом может объяснить то, в каком направлении складывается институт благотворительности в России. Либеральный подход помогает объяснить то, почему компании стремятся не «тратить» деньги на социальную политику, а делать «социальные инвестиции», финансировать создание новых форм производства общественных благ, которые способны проводить социальную политику более эффективно. И дело здесь не в том, что компания в результате социальных инвестиций будет получать какой-то доход, а в том, что создание институтов гражданского общества освободит бизнес от необходимости латания дыр и передачи денег в неэффективно работающую государственную систему.

Марксистский подход дает возможность посмотреть на проблему с точки зрения средств обеспечения согласия с доминированием имеющего экономическую и политическую власть класса. И здесь возникает интересное отличие от Западного опыта в отношении того, кто является доминирующим классом. Если в США речь шла о доминировании корпораций и имеющими над ними контроль собственниками, то в России имеется явный перекос в сторону государства и чиновничества. Если прибыль создает не столько экономический капитал, сколько административный, то без административного ресурса само существование компании может оказаться под вопросом, не говоря уже о получении прибыли.

Рассмотрев либеральную и марксистскую модели благотворительности, мы пришли к выводу о том, что угрозы обществу появляются тогда, когда в треугольнике взаимоотношений между государством, гражданским обществом и бизнесом одна из сторон присваивает себе власть, то есть право контролировать действия других сторон. Пока речь шла об опасности, исходящей либо от бизнес корпораций, либо от благотворительных фондов. Российский опыт дает возможность показать опасности, исходящие от присвоения власти со стороны государства и чиновничества.

То факт, что благотворительность в России тесно связана с взаимоотношениями бизнеса и государства, часто объясняют историческим фактором. «Российский бизнес конца XIX – начала XX вв. полностью находился под контролем верховной власти и развивался неравномерно, в первую очередь в зависимости от стратегических задач страны. Достаточно распространённой оставалась практика, когда финансовые льготы и привилегии предоставлялись в обмен на пожертвования и благотворительную деятельность в пользу казны. Благотворительность часто открывала единственную возможность предпринимателям получить чины, звания и прочие отличия, которых иным путем (в частности, своей профессиональной деятельностью) добиться было очень сложно. Самым почётным считалось получить чин генерала через Академию наук, пожертвовав свои коллекции или музей государству.»[19]

В данной работе будет использован не исторический, а экономико-социологический подход, для которого особая связь между государством и бизнесом объясняется их взаимным экономическим интересом и стремлением власти конвертировать имеющийся у них административный капитал в экономический. Поэтому предлагается использовать для создания модели понятие патримониального авторитета М. Вебера. Суть идеи Вебера в том, что патримониальный авторитет, являющийся видом традиционного типа легитимного господства, базируется на том, что взаимоотношения между правителем и его администрацией строится на основании обмена привилегий на лояльность: лояльная администрация получает от правителя различные виды привилегий.

И хотя данный тип формализовал механизм взаимодействия правителя и его администрации, с моей точки зрения, данную логику легко проследить во взаимоотношениях между властью и бизнесом в современной России. Власть предлагает бизнесу привилегии, которые он получает в обмен на свою лояльность власти: в условиях широкого распространения теневой экономики, серых схем ухода от налогов привилегия не преследования бизнеса за нарушения налогового законодательства даруется той части бизнеса, которая проявляет свою лояльность по отношению к власти. Социальная ответственность бизнеса очень хорошо вписывается в систему данного типа, поскольку предоставляет возможность власти решать социальные проблемы и спонсировать избирательные компании за счет «благотворительности». В результате, «благотворительные» взносы становятся своего рода налогом, который бизнес платит в дополнение официально уплачиваемых.

Основным недостатком данной системы является то, что, уходя от официальных налогов, бизнес оказывается вынужден платить данный неофициальный налог, размер которого не определен заранее и поэтому может быть учтен только приблизительно. Тем самым чиновники достигают одновременно несколько целей: снимают социальную напряженность, вызванную недостаточностью бюджетного финансирования социальной политики, и даже зарабатывают репутацию хороших хозяйственников, заботящихся о народе, повышают уровень личного благосостояния, и при этом сохраняют управляемость и подконтрольность бизнеса. Бизнес же оказывается в ситуации, при которой его устойчивость в сильной степени зависит от его связей с властными структурами. Риски особенно возрастают при смене власти, поскольку никто не может знать заранее не только во сколько обойдется компании новый административный ресурс, но и сохранится ли вообще возможность им пользоваться. Например, приход нового губернатора в регион для предпринимателя вполне может привести к тому, что ему предложат продать свой бизнес новым игрокам по цене, которая устанавливается самим чиновником. Или к компании могут поступить предложения по финансированию социальных мероприятий в регионе в возросшем объеме. Дальше начинается торг за установление приемлемых размеров «социальных» отчислений или платы за уход из бизнеса. Однако понятно, что понятие «благотворительности» в этом случае теряет смысл, во-первых, поскольку отсутствует добровольность, а во-вторых, никакого финансирования институтов гражданского общества не происходит.

Помимо политических рисков бизнес не получает репутационной отдачи от своих благотворительных дел, поскольку население воспринимает их лишь как неизбежный откуп за нелегитимно наживаемое. Поэтому отношение к бизнесу остается подозрительным и все репутационные эффекты получает государственный чиновник, который в глазах людей выглядит в таком случае радетелем за народ и отличным хозяйственником. Отсутствие уважения к бизнесу со стороны населения и оценка его как полулегального, полуворовского предприятия дает основание для роста требований к размерам его благотворительных действий с ростом репутации государственного чиновника. Желание получить средства для замещения бюджетных расходов на здравоохранение, образование, помощь бедным, фактически приводит к финансированию социальной политики в данном регионе.

Эмпирическая валидация моделей

Следует иметь в виду, что типы авторитета, как впрочем, практически все понятия у Вебера являются идеальными, а не средними типами, то есть речь идет о логике взаимодействия, которая в реальной жизни может дополняться другими логиками и типами действий. Поэтому описанная выше модель патримониального взаимодействия между бизнесом и властью является не описанием существующей практики, а одной из возможных логик такого взаимодействия, наподобие тех, которые были выявлены либеральной и марксисткой моделями. Таким образом, на наш взгляд, можно говорить о существовании как минимум трех моделей, объясняющих функционирование института благотворительности в рыночном обществе в контексте фискальных отношений между государством, бизнесом и населением и способом производства общественных благ. Данные модели, будучи идеальными типами, могут быть использованы нами в качестве теоретических инструментов, с помощью которых мы можем сравнивать различные эмпирические объекты между собой. Благотворительность в России – сложный феномен, в котором переплетаются все описанные нами логики. Попробуем разобраться в том, где какая логика работает. В предыдущем разделе речь шла о аргументах в пользу модели патримониального господства власти над бизнесом, в данном же разделе, мы, наоборот, будем смотреть на то, в каком отношении российский опыт ей не соответствует и лучше может быть понят в логике либерального подхода. Поскольку пока в России не существует частных российских независимых фондов, то аргументы марксистского подхода пока не могут быть использованы.

Эмпирический материал для исследования был собран в ходе полуструктурированных интервью. Опрошен 21 человек, из которых 4 частных донора, 3 человека, работающих в частных российских компаниях среднего и крупного размера, и имеющих право принимать решения об оказании благотворительной помощи, 5 человек, представляющих благотворительные фонды, 3 государственных чиновника, 5 человек, представляющие организации, ищущие спонсорские деньги, 2 эксперта.

Первым примером валидности либерального подхода могут стать преимущества корпоративной благотворительности по отношению к уплате налогов государству в связи с тем, что поскольку в РФ налоги, которые уплачивает компания, далеко не полностью остаются на территории того региона, где она работает, то их перенаправление в рамки корпоративной благотворительности оказывается более предпочтительным для самой компании, которая заинтересована в том, чтобы средства оставались на территории ее присутствия и использовались на создание общественных благ в данном регионе.

Вторым примером, который вписывается в логику модели добровольного финансирования институтов гражданского общества, является стремление корпораций производить не просто бюджетозамещающие расходы, то есть финансировать неэффективные государственные инструменты социальной политики, а переходить к социальным инвестициям, к оказанию поддержки новым формам организации социальных услуг, к проектному конкурсному финансированию. Причем интерес к данным методикам есть также и у чиновников, которые видят в таких проектах перспективы роста эффективности государственной социальной политики.

Понимание того, что благотворительность неизбежно становится системной деятельностью, уже есть как у представителей частных компаний, так и государственных чиновников. Предприниматели, один раз начавшие заниматься благотворительностью, уже приобретают вкус к данной деятельности, по словам опрошенных мною экспертов, нет таких людей, которые, начав благотворительную деятельность, сказали, что больше не будут заниматься этой деятельностью. Важным моментом, который возникает, независимо от того, было ли решение о выделении средств принято под давлением или нет, является то, что если уж деньги должны быть выделены на решение какой-либо проблемы, то необходимо сделать так, чтобы ее решение достигалось эффективным способом. И хотя об эффективности самого российского бизнеса, в котором велико значение доступа к ресурсам и административного капитала, говорить можно с высокой долей условности, тем не менее, технологии управления проектами, там оказываются лучше, чем в государственных учреждениях, живущих на бюджетные деньги.

Третьим важным моментом, который делает либеральную логику актуальной в российском обществе, является то, что со сменой поколений уходят люди, которые привыкли относиться к общественным благам потребительски: «мы бедные, государство нам должно дать, чем больше даст, тем, конечно, лучше, но, в конце концов, пусть дает хоть что-то, лучше хоть что-то, чем ничего». Молодежь, с одной стороны, более требовательна к качеству проектов, «видит» то, кто оказывает благотворительность в нужном русле, а кто занимается профанацией, с другой – она отрицательно относится к идее о том, что благотворительность – это помощь бедным. Ведомые пониманием, которое неизбежно в силу наличия в общественном сознании представления о том, что благотворительность – это помощь бедным, молодые люди отрицательно относятся к упоминаниям слова «благотворительность» в программах, рассчитанных на них.

Наконец, как результат разворачивания данной логики у потребителей благотворительных программ возникает понимание, что дело не столько в том, каков объем финансирования, какое количество денег выделяется на программу, сколько в том, а какой форме и к каким результатам она приводит. Например, ценность небольших взносов мелких предпринимателей в фонды местных сообществ, которые потом идут на строительство детских дворовых спортивных площадок, на которых потом сами жители организуют спортивные соревнования, секции для детей и дворовые праздники, намного выше, чем большие отчисления на ремонт детского дома или больницы, которые просто замещают расходы бюджета на данные цели. По сути, речь идет о том, что ценность программ по созданию и поддержанию институтов гражданского общества намного выше, чем финансирование государственных учреждений вместо государства.

Население, особенно молодые люди, видя такую благотворительную работу бизнеса, начинают менять отношение к нему, более того, складывается новая ролевая модель успешного бизнесмена, в которой такая благотворительность становится неотъемлемой частью. Если в дополнение к благотворительности по отношению к местному сообществу бизнес еще и наладит систему корпоративной ответственности по отношению к своим сотрудникам, то рост его репутации станет неизбежен.

Изменение отношения к бизнесу со стороны населения создаст условия для преодоления доминирования чиновничества, поскольку, с одной стороны, бизнес не будет восприниматься как нелегитимный, появится более развитое гражданское общество и более эффективная социальная политика государства. Используя понятие гегемонии Грамши, можно будет сказать, что моральное и политическое лидерство чиновничества будет преодолено, хотя всегда будет существовать опасность того, что успех будет монополизирован одной или двумя другими сторонами данного треугольника: частными фондами или корпорациями.

Заключение

В данной работе нами было рассмотрено то, какие теории и модели способны объяснить существование института благотворительности в обществе, были выделены либеральная модель, которая видит в благотворительности институт гражданского общества по добровольному созданию общественных благ, и марксистская, которая приводит аргументы в пользу того, что под маской благотворительности скрывается институт социального контроля, который капиталистическая система создает для того, чтобы замаскировать конфликт интересов между капиталистами и доминируемыми им классами. Предложена модель, в которой во взаимоотношениях государства и бизнеса доминирует государство, при этом институты гражданского общество не развиты. В заключении на данных экспертных интервью проведен анализ благотворительности в России, сделан прогноз о возможностях ее будущего развития и преодоления доминирования чиновничества.

Библиография

Алексеева О. Социальная ответственность компаний - опыт Запада и России, Интернет-журнал Меценат,

Бизнес как субъект социальной политики: должник, благодетель, партнер? / , , , (отв. ред.); Независимый институт социальной политики. М.: ГУ–ВШЭ, 2005.

Вандышев М., Петрова Л., Некоторые аспекты экономической мотивации благотворительной деятельности (на примере предприятий Екатеринбурга) , Экономическая социология, электронный журнал, Том 5. № 2. Март 2004

Корпоративная социальная ответственность: общественные ожидания. Ассоциация менеджеров, Москва, 2003 г.

Корпоративная филантропия: мифы и реальность. Результаты социологического исследования. — М., 2002.

Отношение общества и его «ключевых» групп к филантропической деятельности в России, Агентство социальной информации Москва, 2003

Перегудов С. (2003). Корпорации, общество, государство: эволюция отношений. - М.: Наука.

Социальная ответственность бизнеса – опыт России и Запада, Москва 2004.

Социальная роль бизнеса в общественном развитии: корпоративная благотворительность и спонсорство, Опрос крупных коммерческих компаний, Ассоциация менеджеров, 2001 г.

Arnove R. F. Philanthropy and Cultural Imperialism: The Foundations at Home and Abroad, Boston: G. K. Hall, 1980

Charity, Philanthropy, and Civility in American History Edited by Lawrence J. Friedman David Owen, English Philanthropy, , Harvard, 1964.

Norman Alvey, From Chantry to Oxfam: A Short History of Charities and Charity Legislation, British Association for Local History, 1996.

Dahl R. Polyarchy; participation and opposition. New Haven : Yale University Press, 1971

Dahl R. Democracy and its critics. (New Haven : Yale University Press, 1989).

Dowie M., American Foundations An Investigative History MIT Press 2001

Handbook Of The Economics Of Giving, Altruism And Reciprocity, 1

Giving For Social Change Foundations, Public Policy, and the American Political Agenda Althea K. Nagai, Robert Lerner, and Stanley Rothman

John Peloza, "Corporate Social Responsibility as Reputation Insurance" (March 1, 2005). Center for Responsible Business. Working Paper Series. Paper 24

N. Craig Smith “Corporate Social Responsibility: Whether Or How?” California Management Review, 45/4 (2003): 52-76

Karen Wright Generosity versus altruism: Philanthropy and charity in the US and Uk, Civil Society Working Paper 17, Jan 2002.

Jencks, C. (1987), "Who gives to what?", in Powell, W. W. (Eds),The Nonprofit Sector: A Research Handbook, Yale University Press, New Haven, pp.321-39.

Milton Friedman The Social Responsibility of Business is to Increase Its Profits The New York Times Magazine, September 13, 1970

Odendahl, Teresa (1990) Charity Begins at Home: Generosity and self-interest among the philanthropic elite. NewYork: Basic Books

Prochaska F., The Voluntary Impulse: Philanthropy in Modern Britain, Faber and Faber, 1988

Roelofs J., Foundations and Public Policy: The Mask of Pluralism, State University of New York Press (February 2003)

Vickrey, William (1962) ‘One Economist’s View of Philanthropy’ in Dickinson, Frank G (ed) Philanthropy and Public Policy. New York: National Bureau of Economic Research.

[1] How is it with corporate philanthropy in the Czech Republic? Research results on corporate philanthropy. Czech Donors Forum, AGNES, 2005

[2] Milton Friedman The Social Responsibility of Business is to Increase Its Profits The New York Times Magazine, September 13, 1970

[3] Корпоративная филантропия: мифы и реальность. Результаты социологического исследования. — М., 2002, с.7.

[4] Karen Wright Generosity versus altruism: Philanthropy and charity in the US and Uk, Civil Society Working Paper 17, Jan 2002.

[5] Jencks, C. (1987), "Who gives to what?", in Powell, W. W. (Eds),The Nonprofit Sector: A Research Handbook, Yale University Press, New Haven, pp.321-39.

[6] Odendahl, Teresa (1990) Charity Begins at Home: Generosity and self-interest among the philanthropic elite. NewYork: Basic Books

Vickrey, William (1962) ‘One Economist’s View of Philanthropy’ in Dickinson, Frank G (ed) Philanthropy and Public Policy. New York: National Bureau of Economic Research.

[7] Putnam, R. D. (1995) ’Bowling Alone: America's Declining Social Capital’, The Journal of Democracy, 6:1, pages 65-78.

[8] N. Craig Smith “Corporate Social Responsibility: Whether Or How?” California Management Review, 45/4 (2003): 52-76

[9] John Peloza, "Corporate Social Responsibility as Reputation Insurance" (March 1, 2005). Center for Responsible Business. Working Paper Series. Paper 24

[10] Цитаты взяты с официальных сайтов указанных фондов из раздела целей и миссий

[11] Arnove R. F. Philanthropy and Cultural Imperialism: The Foundations at Home and Abroad, Boston: G. K. Hall, 1980

[12] Roelofs J., Foundations and Public Policy: The Mask of Pluralism, State University of New York Press (February 2003)

[13] Dowie M., American Foundations An Investigative History MIT Press 2001

[14] В оценках масштабов частной и корпоративной благотворительности следует иметь в виду то, что в США в силу наличия налоговых льгот на благотворительную деятельность оценка частной благотворительности производится на основе информации из налоговых органов, тогда как в России такой статистики нет и размеры частной благотворительности населения в силу данного обстоятельства оказываются занижены.

[15] Донорские и некоммерческие организации: что мы о них знаем, М., Форум доноров, 2005

[16] Корпоративная филантропия: мифы и реальность. Результаты социологического исследования. — М., 2002, с.7.

[17] Перегудов С. (2003). Корпорации, общество, государство: эволюция отношений. - М.: Наука.

[18]Бизнес как субъект социальной политики: должник, благодетель, партнер? / , , , (отв. ред.); Независимый институт социальной политики. М.: ГУ–ВШЭ, 2005.

[19] Исследование «Социальная ответственность бизнеса – опыт России и Запада», Москва 2004, с. 15.



Подпишитесь на рассылку:

Благотворительность

Проекты по теме:

Россия - темы, архивы, порталы
XXI век в планах:
Основные порталы, построенные редакторами

Домашний очаг

ДомДачаСадоводствоДетиАктивность ребенкаИгрыКрасотаЖенщины(Беременность)СемьяХобби
Здоровье: • АнатомияБолезниВредные привычкиДиагностикаНародная медицинаПервая помощьПитаниеФармацевтика
История: СССРИстория РоссииРоссийская Империя
Окружающий мир: Животный мирДомашние животныеНасекомыеРастенияПриродаКатаклизмыКосмосКлиматСтихийные бедствия

Справочная информация

ДокументыЗаконыИзвещенияУтверждения документовДоговораЗапросы предложенийТехнические заданияПланы развитияДокументоведениеАналитикаМероприятияКонкурсыИтогиАдминистрации городовПриказыКонтрактыВыполнение работПротоколы рассмотрения заявокАукционыПроектыПротоколыБюджетные организации
МуниципалитетыРайоныОбразованияПрограммы
Отчеты: • по упоминаниямДокументная базаЦенные бумаги
Положения: • Финансовые документы
Постановления: • Рубрикатор по темамФинансыгорода Российской Федерациирегионыпо точным датам
Регламенты
Термины: • Научная терминологияФинансоваяЭкономическая
Время: • Даты2015 год2016 год
Документы в финансовой сферев инвестиционнойФинансовые документы - программы

Техника

АвиацияАвтоВычислительная техникаОборудование(Электрооборудование)РадиоТехнологии(Аудио-видео)(Компьютеры)

Общество

БезопасностьГражданские права и свободыИскусство(Музыка)Культура(Этика)Мировые именаПолитика(Геополитика)(Идеологические конфликты)ВластьЗаговоры и переворотыГражданская позицияМиграцияРелигии и верования(Конфессии)ХристианствоМифологияРазвлеченияМасс МедиаСпорт (Боевые искусства)ТранспортТуризм
Войны и конфликты: АрмияВоенная техникаЗвания и награды

Образование и наука

Наука: Контрольные работыНаучно-технический прогрессПедагогикаРабочие программыФакультетыМетодические рекомендацииШколаПрофессиональное образованиеМотивация учащихся
Предметы: БиологияГеографияГеологияИсторияЛитератураЛитературные жанрыЛитературные героиМатематикаМедицинаМузыкаПравоЖилищное правоЗемельное правоУголовное правоКодексыПсихология (Логика) • Русский языкСоциологияФизикаФилологияФилософияХимияЮриспруденция

Мир

Регионы: АзияАмерикаАфрикаЕвропаПрибалтикаЕвропейская политикаОкеанияГорода мира
Россия: • МоскваКавказ
Регионы РоссииПрограммы регионовЭкономика

Бизнес и финансы

Бизнес: • БанкиБогатство и благосостояниеКоррупция(Преступность)МаркетингМенеджментИнвестицииЦенные бумаги: • УправлениеОткрытые акционерные обществаПроектыДокументыЦенные бумаги - контрольЦенные бумаги - оценкиОблигацииДолгиВалютаНедвижимость(Аренда)ПрофессииРаботаТорговляУслугиФинансыСтрахованиеБюджетФинансовые услугиКредитыКомпанииГосударственные предприятияЭкономикаМакроэкономикаМикроэкономикаНалогиАудит
Промышленность: • МеталлургияНефтьСельское хозяйствоЭнергетика
СтроительствоАрхитектураИнтерьерПолы и перекрытияПроцесс строительстваСтроительные материалыТеплоизоляцияЭкстерьерОрганизация и управление производством

Каталог авторов (частные аккаунты)

Авто

АвтосервисАвтозапчастиТовары для автоАвтотехцентрыАвтоаксессуарыавтозапчасти для иномарокКузовной ремонтАвторемонт и техобслуживаниеРемонт ходовой части автомобиляАвтохимиямаслатехцентрыРемонт бензиновых двигателейремонт автоэлектрикиремонт АКППШиномонтаж

Бизнес

Автоматизация бизнес-процессовИнтернет-магазиныСтроительствоТелефонная связьОптовые компании

Досуг

ДосугРазвлеченияТворчествоОбщественное питаниеРестораныБарыКафеКофейниНочные клубыЛитература

Технологии

Автоматизация производственных процессовИнтернетИнтернет-провайдерыСвязьИнформационные технологииIT-компанииWEB-студииПродвижение web-сайтовПродажа программного обеспеченияКоммутационное оборудованиеIP-телефония

Инфраструктура

ГородВластьАдминистрации районовСудыКоммунальные услугиПодростковые клубыОбщественные организацииГородские информационные сайты

Наука

ПедагогикаОбразованиеШколыОбучениеУчителя

Товары

Торговые компанииТоргово-сервисные компанииМобильные телефоныАксессуары к мобильным телефонамНавигационное оборудование

Услуги

Бытовые услугиТелекоммуникационные компанииДоставка готовых блюдОрганизация и проведение праздниковРемонт мобильных устройствАтелье швейныеХимчистки одеждыСервисные центрыФотоуслугиПраздничные агентства